Часть 1
Времена великих династий, когда кровь голубых родов значила больше, чем любовь, а честь была превыше счастья, неспешно плелись золотыми нитями истории.
Два королевских дома – два величественных дерева, корнями сцепившиеся в древних клятвах, – решили объединиться брачным союзом.
Семья Хан, некогда процветавшая, теперь рушилась под тяжестью долгов и обескровленных земель. Единственным спасением стал союз с домом Ли.
Их дочь, Хан Аньон, должна была стать жертвой этой сделки. Юная, словно весенний бутон, она была обречена увянуть в чужих руках. Её брат, Хан Джисон, не находил покоя. Ненависть к Ли Минхо – принцу с холодной, непоколебимой уверенностью в глазах и этой проклятой улыбкой – горела в нём огнём.
Каждый его приход в сад раздражал, каждый взгляд раздражал, каждая попытка заговорить с сестрой бесила. – Уходи, – всегда говорил Хан, встречая его у каменных арок сада. Но Минхо лишь улыбался, мягко, но неуступчиво.
Однажды терпение Хана лопнуло – он толкнул Ли в густые кусты роз, алые шипы безжалостно рассекли нежную кожу.
Через несколько дней он появился снова, но уже с повязкой, скрывающей левый глаз. Однако, вопреки ожиданиям, улыбка никуда не исчезла.
А потом пришёл день свадьбы.
Но невесты не было.
Она спрыгнула в бездонную пропасть озера, чьи воды были тёмны, как глубокая ночь, и молчаливы, как её безмолвный крик.
Семья Хан погрузилась в траур. Дворец наполнился рыданиями, свечи горели сутками, но никакой свет не мог разогнать тьму, поселившуюся в сердцах.
Джисон стоял у озера.
Гладь воды была безмятежной, словно зеркало, отражающее его боль.
Теперь она свободна. Он хотел бы знать, улыбается ли она там, в том мире, куда ушла.
Сзади раздались шаги. – Почему? – тихий голос, в котором дрожало нечто неуловимое.
Джисон не обернулся. – Потому что так было легче, – его голос был сух, словно осенние листья. – Легче? – Минхо подошёл ближе, его дыхание почти касалось шеи Хана. – Она была счастлива в этом выборе?
Джисон сжал кулаки. – Теперь да.
Тишина сгустилась между ними, как утренний туман.
– А ты? – голос Минхо был мягким, почти ласковым. Джисон не знал, что ответить. Наверное.
Ответ так и не был сказан вслух. Вместо этого они молча покинули берег, шагая в неведомую даль.
Прошли месяцы, но они стали ближе. Джисон впервые ощущал тепло в чьём-то присутствии. Минхо не давил, не принуждал, просто был рядом. В те моменты, когда мир казался слишком жестоким, он просто садился рядом и молчал. Джисон вздохнул свободнее. Но ненадолго. Ему запретили выходить из дворца. И запретили видеться с Минхо.
Прошёл месяц, наполненный одиночеством и тоской. Мир стал серым, дни текли в бессмысленном ожидании. Единственной ниточкой, связывающей его с реальностью, стали письма.
Минхо писал о том, что ждал его у озера. Джисон хранил каждое письмо, перечитывая их в темноте своих покоев. А потом пришёл день, когда его жизнь должна была быть продана.
Он снова стоял у озера.
Минхо был рядом. – Они хотят продать меня, – Джисон выдохнул, глядя в воду. – Я не позволю, – голос Ли был твёрд, как лезвие клинка. – Мы можем что-то изменить? Минхо молчал, затем шагнул ближе и взял Хана за руку. – Мы можем быть свободными. Джисон посмотрел ему в глаза – серые, глубокие, как само небо перед грозой. – Тогда мы будем счастливы?
– Да.
Джисон мягко коснулся губами его шрама, оставленного шипами тех самых роз. Они шагнули вместе. И озеро приняло их в свои объятия.
***
…Жёлтые страницы старой книги шелестели под пальцами. – Давно, – тихо начал Джисон, – один юноша влюбился в прекрасного парня. Они решили устроить свадьбу.
Минхо склонился ближе, его дыхание касалось губ Хана. – Но перед свадьбой знахарка предупредила их, что им нельзя любить друг друга. Иначе случится несчастье.
Джисон перевернул страницу. – Они не послушались. Они выбрали любовь, но в день свадьбы исчезли. Никто не знал, куда они ушли. Только озеро Морской Глаз в ту ночь светилось странным голубым светом.
Он поднял взгляд.
Минхо улыбался. – Они стали свободны, – тихо произнёс он, нежно касаясь его лица. Хан закрыл книгу. В этот раз они выберут любовь.
