The accident.

Виктор был уверен, что своими силами приносит людям лишь добро. Не преувеличением было бы сказать, что это было целью его жизни. Изломанный с самого детства, он никогда не желал отмщения эфемерной судьбе и не поддавался мелочной обиде на не подобных себе. Что сделаешь одними жалобами? Он собирался уповать на свой ум и ощущения, а не на внешние обстоятельства. И, можно сказать, преуспел. Чего ему теперь стоило излечить кому-то недееспособную конечность, или вернуть зрение, или вовсе спасти от неминуемой гибели? Нет, конечно, всё это требовало своих затрат и энергии, однако, по мнению Виктора, результат окупал себя полностью. Искалеченные как физически, так и морально, люди тянулись к нему за благословением, и они его получали. Скай – его бессменная спутница и собеседница, некогда, как казалось, потерянная навсегда, – иногда шутила, что он невольно стал своего рода богом. А Виктор, сам того не заметив, создал настоящий Рай, и не где-то в эфемерных заоблачных вершинах, а здесь, в землях заблудших душ, куда раньше без нужды побоялся бы ступить даже человек из Зауна. Не обременённые конфликтами и проблемами, его люди освободились от мирских дел. Хотя выражение «его люди», сказал бы Виктор, было не совсем уместно. Пусть эти люди и боготворили его за спасение, он никогда не считал, что они ниже его, и не мнил себя пастухом во главе овечьего стада. Лишь проводником из мира страха в обитель умиротворения. Несмотря на это, от своей прежней отстранённости Виктор не отказался. При всём своём желании спасать он не стремился стать лидером толпы или влиться в компанию. Скай незримым призраком следовала за ним повсюду, и лишь её Виктор мог признать настоящим другом. Несмотря на собственную связь с миром рун, Виктор до сих пор не мог сказать точно, чем являлась Скай. Как ни постыдно признавать, он до сих пор продолжал немного сомневаться в её природе. Правда ли её душа могла застрять в ядре после того, как её?.. Несмотря на главенствующую позицию, Виктор никаких указов особо не раздавал – например, отказ от оружия никак не обговаривался. Необходимость и желание держаться подальше от войны было для коммуны единым. Запрет на использование опасных предметов негласным правилом закрепился в головах народа, став, можно сказать, отправной точкой становления своеобразных законов этого места. Виктор был уверен: раз ему не было уготовано умереть, значит, его путь в этом мире ещё не закончился. Он должен был помогать людям, как и стремился все эти годы. Скай поддерживала его со сдержанным оптимизмом. И он был уверен, что всё делал правильно. Появление Джейса Талиса для Виктора одновременно было неожиданным и очень ожидаемым. «Нас держала взаимная привязанность», – так он сказал, когда был готов покинуть бывшего партнёра. Где-то на подкорке привычно прошелестела мысль о том, что с его стороны привязанность, возможно, было чрезмерной. Бывший Виктор бы почувствовал укол вины за ненадлежащие чувства. Нынешний Виктор... от излишней чувственности не страдал, но это не помешало ему испытать смесь своего рода радости и ужаса от того, что он увидел. Скай молчала. Вообще, Виктор, пусть изначально был и не слишком рад своему пробуждению, обиды на Джейса никогда не держал. Несмотря на чужое пренебрежение обещанием и временами чрезмерно громкие восклицания о спасении, он понимал, что, поменяйся они местами, всё было бы ровно так же. Разве что Виктор Джейса бы вряд ли смог так легко отпустить. А теперь он встретил старого друга спустя много времени. Со спутанным изломанным сознанием и не менее пострадавшим телом. Джейс отреагировал на слова Виктора о встрече весьма редко, но отчего-то Виктор был уверен: он не откажется. Он спустится в самые глубины Зауна, чтобы они смогли поговорить. Потому что Джейс человек, и люди так быстро привязанности не забывают. Возможно, где-то глубоко внутри Виктора копошились эгоистичные отголоски желания оставить партнёра при себе, убедить не покидать коммуну и согласиться помочь ему. Желания, возникшего из-за остатков былых чувств, от которых он так долго и тщетно хотел избавиться. Джейс застал его врасплох. Виктор пребывал в своего рода сне: отключился от внешнего мира, потребляя энергию из оставшихся кристаллов и восполняя иссякшие силы. Открыть глаза его заставило странное наитие, своего рода интуиция, подсознательный порыв. А направленное в лицо оружие впервые за всё это время заставило испытать ужас. Нет, Виктор беспокоился не о себе. От его жизни сейчас зависели десятки людей. Людей, которые исцелились только благодаря нему, людей, которые итак повидали за жизнь слишком много мучений. Виктор поражённо смотрел Джейсу в глаза, не понимая плещущегося внутри безумия. Заряд инородной энергии из того, что когда-то представляло собой первоклассное орудие труда будущего, а нынче стало жалкой, но смертоносной калькой на само себя, стремительно накапливался. Виктор не приглагал усилий, чтобы проникнуть в чужой разум, но даже так мог понять: Талис отчаянно не желал того, что делал, и до последнего колебался. Всплеск магии, грохот и... Виктор ничего не почувствовал. Не то чтобы его новое тело отличалось многогранностью в этом плане: температуре оно было неподвластно, а вместо нервов у него теперь было то, что, перекладывая его новую анатомию на язык робототехники, можно было бы назвать системой проводов. На боль он тоже не был способен – серьёзных ранений он ещё ни разу не получал, а мелкие для него никак не ощущались. Однако Виктор не ощутил на себе никаких видимых повреждений, лишь увидел образовавшуюся в стене позади и слегка правее его головы дыру. Джейс не справился. Джейс не смог заставить себя его убить. Виктора это определённо зацепило. Джейс безвольно рухнул на колени, когда Виктор спустился на землю прямо перед ним и молча протянул руку. Джейс безмолвно её принял. Жизнь в коммуне определённо стала для Джейса резкой переменой, но Виктор не сказал бы, что она пошла ему во вред. Там, откуда вернулся Джейс – сам он ничего не рассказывал, а Виктору были доступны лишь обрывки его воспоминаний, – он пережил то, что оставило неизгладимый след на его теле и душе. Скай была в смятении. Виктор был готов помочь. Джейс отказывался. Виктор не понимал, почему. Он видел страшные раны на теле Джейса, он наблюдал за нитями чужого разума, что сбивались в неровный клубок и без его участия распутаться не смогли бы. К чему Джейс обрекал себя на такие страдания? Скай его разговоры об этом предпочитала не поддерживать. Пока Виктор размышлял об этом, сидя в теплице, мимо неё промчались двое ребят лет семи. Он их помнил: бедная девочка лишилась слуха, когда неподалёку от её дома произошёл крупный взрыв, а мальчик, как и он сам когда-то, пострадал от испарений и мучился от порока лёгких. Играя в догонялки, они не уследили за дорогой, и девочка весьма ощутимо стукнулась коленями о землю, при этом задев рукой валявшийся рядом штырь. Однако детям всё было нипочём, и они продолжили весело резвиться. В этом мире не места страданиям, крикам и боли – к чему было отказываться от этого? Однако вскоре Джейс неожиданно поддался на его уговоры. Виктор не считал, что как-то настоял на своём или убеждал его – нет, по его мнению, он лишь высказывал здравую позицию и предлагал принять верное решение. И Джейс, по его ли настоянию, по собственному ли желанию, по необходимости ли, согласился. Виктор исполнил просьбу в ту же минуту. С того момента жизнь резко преобразилась. Чужой взгляд больше не искрил недоверием и страхом. Повадки зверя, постоянно загнанного в угол и готового отбиваться, исчерпали себя. Столь резко повзрослевший Джейс как будто вернул себе часть тех, можно сказать, ребяческих черт, за которые Виктор его в своё время и полюбил. Счастливо улыбаясь, он, теперь как и любой другой член коммуны, с готовностью исполнял его любую просьбу и, как преданный последователь, был готов ходить за ним по пятам. Как бы это ни радовало вначале, Виктор почему-то не мог избавиться от странного ощущения где-то в области того, где раньше располагалось сердце. Почему? Они ведь настигли идеальной жизни, полной гармонии и понимания. Виктор ещё никогда не был так близок к исполнению своих самых сокровенных желаний, как сейчас. Одно его слово – и Джейс бы с радостью с ним пошёл. Потому что они друг другу не чужие люди. Не из-за коммуны. Прежде ласковый и внимательный ко всем, сейчас Джейс смотрел и видел только Виктора. Виктор старался не думать о том, как это ему льстило и какую радость доставляло. Нет, дело было не в отсутствии иного варианта и не в том, что намёки на подобные наклонности проявляли и прочие исцелённые. Джейс был другим. Снов Виктор ныне не видел: он априори не пребывал в состоянии сна. Но воспоминания к нему могли прийти точно так же, как и к любому другому человеку, в абсолютно случайный момент. Вот и сейчас, когда на них опустилась ночь и люди скорее по привычке, нежели по необходимости, разошлись по домам имитировать сон, Виктор покинул своё жилище и невольно взглянул в сторону домика, который подарил Джейсу. Раньше в это время Джейс бы, скорее всего, стал потихоньку отправлять его спать. Настаивал бы на том, что они смогут продолжить сборку нового прототипа завтра. Виктор бы отказался, и тогда Джейс бы посмотрел на него так печально, что Виктор бы смирился. А потом Джейс принёс бы ему горячего чая, причитая, что он совсем себя не бережёт, а Виктор и сам бы не заметил, как его разморило. Сейчас этому не было места. Они не работали вместе, Виктор не нуждался во сне и тепле, а Джейс избавился от своих страхов и переживаний. И это хорошо. На другой день, разговаривая с Джейсом, Виктор невольно коснулся его плеча. Холодное. Как-то запоздало пришло и осознание того, что и дыханием тот, в общем-то, не обладал. Раньше Джейс был очень тёплым, прям как живая печка, и, когда Виктор отказывался накидывать на плечи плед холодной ночью, начинал к нему липнуть. Виктор заверял себя, что не любит прикосновения, и тут же отстранялся, неохотно соглашаясь на плед, хоть потом и жалел, что не позволял себе почувствовать тепло чужой груди чуть поближе. Но так лучше. Джейс всегда почему-то очень боялся холода, но теперь он ему не грозит. Теперь Джейс не будет ничего бояться. Виктор его излечил. Стоя на крыльце своего импровизированного жилища, Виктор наблюдал за тем, как Джейс вдалеке помогал жителям со строительством нового домика. Покладистый и спокойный, он без проблем перетаскивал туда-сюда доски, расставлял ящики и сколачивал стены. Невольно вспомнилось, как однажды, ещё лет пять назад, Виктор застал у них в лаборатории младшую Кирамман. Любопытная девочка то и дело подначивала парня, за что тот шутливо ругался на неё и постоянно трепал по волосам, что её неимоверно бесило. Раздражение. Это негативная эмоция. Но в их беседах оно ощущалось таким живым... «Ты винишь себя?» Виктор ошарашенно замер. Голос исходил из-за спины. Медленно обернувшись, он увидел позади себя Скай, всё такую же беззаботную и улыбчивую. «Что?..» Скай с молчаливой улыбкой посмотрела куда-то вдаль, где шли работы. Виктор, проследив за её взглядом, снова наткнулся на Джейса. В этот момент тот не удержал в руках довольно тяжёлый ящик и неудачно уронил его себе на ногу. Реакции не последовало. Джейс спокойно поднял его и понёс в здание. Никакого болезненного шипения, никакой реакции на неприятные ощущения, никаких несчастных глазок, так и умоляющих, чтобы его пожалели. Пустота. «В твоём положении вполне нормально испытывать своего рода чувство... вины». «В каком положении?..» Виктор не хотел понимать то, что видел. И не хотел осознавать, что на самом деле очень ясно всё это чувствовал. Он знал ответ на свой вопрос. Он не хотел его слышать. «Ты убил его». Виктор машинально покачал головой, во все глаза глядя вдаль. «Ты стёр его, оставив лишь блёклую оболочку, относительно похожую на его прежнего». Будь Виктор человеком, он бы, наверное, тяжело задышал, с трудом справляясь с нахлынувшими эмоциями. Нет. Виктор его не убивал. Виктор помог стать Джейсу лучше. Джейс сам согласился на это. «Ты ведь сам видел это в его мыслях, не правда ли? – продолжала давить Скай – или совесть вперемешку с чувством вины, принявшая её облик? – с неожиданно пустым взглядом. – Он не хотел покидать тебя. Он остался с тобой, оставив друзей и семью. Он был здесь лишним и не мог смириться с таким устоем, но пошёл на это ради тебя». Нет. Джейс сам выразил согласие. Это была его воля. Виктор не заставлял его. «Его последней волей было остаться рядом с тобой, и ты его этой воли лишил. Магия ни для кого не делает исключений. Что бы ты ни думал, как бы его ни любил, ты не смог сохранить его разум». Нет. Виктор видел, чего желал Джейс. Он видел будущее таким, каким оно ему предстало. И он предотвратил его. Они ведь теперь вместе, они справятся с любыми трудностями. И Джейс сохранил рассудок. Он способен ходить, разговаривать. Он улыбается и смеётся. Он функционирует. «Ты убил его». Нет. «Из эгоистичных побуждений превратил его в куклу ради фантазии об идеальной жизни». Нет! Виктор отшатнулся. Будь он человеком, его бы, скорее всего, затошнило. Но он уже давно не был человеком. Виктор резко обернулся, но Скай там уже не было. А была ли она когда-то? Или это его больное сознание не смирилось с собственной виной? Почему она всё это время поддерживала его? А поддерживала ли? Виктор рухнул наземь. В голове воцарилась пустота. Джейс где-то неподалёку будто на автомате взял со стоявшего рядом с ним подноса жменю ягод, но, о чём-то подумав, положил её на место. А потом заметил Виктора и помахал ему рукой. Прежний Джейс бы непременно заметил, что с Виктором что-то не так. Даже если бы всё было хорошо, он бы подошёл и поинтересовался, как у него дела. Нынешний Джейс больше не знал забот и не помнил, что такое боль, поэтому даже не думал об этом. Виктор вперил взгляд в пустоту, не осознавая, что происходит вокруг. Всё то, о чём стоило жалеть ранее, сейчас накатило на него волной. Больше никто не хлопнет его по спине, чтобы потом полдня извиняться за то, что случайно задел больное место. Больше никто не будет уговаривать его съесть хоть один сендвич на обед. Теперь его остекленевший взгляд не способен выражать любовь и преданность. Теперь его руки холодны, как лёд, и не передают с собой частичку тепла при прикосновении. Теперь его голос пустой и не может с прежней теплотой и восхищением звать его по имени. Он и вправду убил его.