Find your humanity

Все началось не сразу. Это были мимолетные новости и слухи, которые Нил мог услышать от бабулек, шепчущих возле полок с пайком. Он не придавал этому значения, засовывая в карманы пару протеиновых батончиков и натягивая капюшон еще ниже, сутулившись и сливаясь с толпой.  Это были разговоры в автобусах, которые вели шумные студенты, пока Нил, не заплатив за проезд, сидел в самом дальнем углу. Вирус. Или болезнь. По телевизору важные дядьки в синих пиджаках сидели за столом и ругались друг с другом, спорили о бешеных зверях, сбежавших из лабораторий, хотя сами напоминали животных, брюзжа слюной и сыпя ударами полированный стол.  Он не придавал этому значения, когда крошил лекарство в труху. Когда подавал ослабевшей матери воду с измельченным порошком и вытирал пот с ее лба. Когда сидел возле ее кровати и наблюдал за трещинами в стене, вслушиваясь в ее хриплое дыхание.  Мать слегла две недели назад, столько же времени назад Нил забыл о сне. Он вздрагивал от шумов за окном, подрывался с грязного пола каждый раз, вслушиваясь в лай собак или кашель слабеющей с каждым днем матери.  Вместо того, чтобы следить за новостями, Нил с дрожащим сердцем каждый день вытирал кровь с ее подбородка и стискивал ее пальцы своими, надеясь на чудо. Но надежда таяла с каждым днем, отчаяние охватывало по ночам, заставляя горло сжиматься в порывах почти сорвавшихся слез.  Не поддавайся эмоциям. Будь незаметным, постоянно двигайся.  Но Нил пошел на риск, остался с больной матерью в заброшенном доме, каждый день воровал обезболивающие в аптеке и следил за ее бледным высохшим лицом. Если б она узнала об этом, обязательно бы отхлестала за дурость.  Но это же была его мама. Он не мог ее бросить.  Он знал, что с ней происходит. Пару месяцев назад, когда они засели в низкосортной отеле на окраине Сакраменто, он подорвался посреди ночи от ее истошного кашля. Мать начала худеть, задыхаться от небольшой пробежки. Через пару недель в Канзасе стал замечать капли крови на раковине и на ее рукавах. Пробравшись посреди ночи в школьную библиотеку и засев в компьютере, он перечислил симптомы и с замиранием сердца уставился в монитор.  Рак легких.  Они продолжали молчать, Нил старался выглядеть не встревоженным и отворачивался каждый раз, когда мать начинала кашлять при нем, содрогаясь всем телом и вытирая кровь об потертые пожелтевшие джинсы.  И вот они тут. Застряли в темном пыльном доме в Калифорнии, будто заселенном призраками, но единственные признаки для Нила были из его прошлого. Тишина, прерываемая дыханием матери, мучила, образы отца отпечатались под веками. Нил обхватил себя руками, стараясь стать меньше,  и уткнулся лицом в колени, сдерживая рыдания.  Дверь тихо скрипнула, и Нил тенью скользнул в дом, слегка ежась от холода. Он чуть не попался продавцу в круглосуточном, но тот встревоженно глядел в маленький телевизор, подпирая рукой подбородок и не обращая на оборванца-подростка внимания. -Что ж это такое творится, - бурчал он еле слышно, но Нил лишь мазнул по нему взгляду и проскочил мимо, натягивая капюшон ниже. Карман грела пачка сигарет.  Подойдя к кухонному столу и не включая свет, достал из рюкзака пару батончиков, мелочь и пару пластинок обезболивающего. Мать уже три дня ничего не могла есть, только хлебала воду, даже не открывая глаз. Скулы ее отчетливо виднелись на исхудавшем лице, между бровей залегла морщинка, а губы потрескались.  Нил выдохнул и устало потер глаза, взял единственную кружку, вылил остатки воды из бутылки, размельчил по привычке таблетки и направился в комнату матери.  Зайдя в помещение, освещенное лишь фонарем с улицы, парень замер. Кровать оказалась пустой, лишь обильные пятна крови виднелись на подушке и простыне.  Сердце замерло, Нил начал панически прокручивать варианты. До них мог добраться отец, они слишком долго оставались на одном месте, значит, в доме, возможно, могли еще находиться его люди.  Парень тихо поставил кружку на тумбу и замер, вслушиваясь в мертвую тишину дома.  Очень тихо. Как в склепе.  В ушах стучала кровь, руки моментально вспотели. Нил пытался контролировать дыхание и трезво анализировать. Может быть, мать и сама могла встать, если ей стало легче. Но, блять, он и сам прекрасно видел, что легче ей не становилось.  Нил медленно достал нож из носка, обхватил его на манер кинжала и сделал шаг к темному проему.  Резкий крик с улицы заставил парня резко вздрогнуть, судорожно втянуть воздух в легкие и подбежать к окну, вглядываясь в очертания фигур под фонарем.  Незнакомая девушка истошно вопила, отбиваясь от двух парней, которые ее… кусали?  Нил с замиранием сердца видел, как один из них с громким чавканьем откусывает плоть в районе шеи. Как в замедленной съемке, он видел, как другой ест ее в районе бедра.  Еще один истошный  вопль девушки, смешанный с бульканьем, вывел Нил из транса. Тошнота подступила к горлу. Нож чуть не выскользнул из потных ладоней. Что за чертовщина?  Со стороны дверного проема послышалось хриплое рычание.  Нил резко обернулся, встречаясь с глазами матери. Но они были другие. Радужка будто исчезла, покрылась пленкой, капилляры полопались. Глаза наполнились безумной жаждой.  Рот Мэри был полностью в крови, она стекала по ее подбородку и капала на затасканную клетчатую рубашку. Конечности женщины сводились судорогой.  Нил судорожно поджал нож в груди и еле слышно прошептал:  -Ма…?  Мэри еще яростнее зарычала и прыгнула на него. Парень мгновенно метнулся в сторону, больно ударяясь плечом о стену, и побежал к выходу. Но женщина, к его несчастью, ухватилась скрюченными пальцами за его капюшон, сильно натянула, заставив Нила закашлять и через голову стянуть толстовку, оставшись в одной черной майке.  Где рюкзак? Где пистолет?  Он саданул ножом по ее груди, но не заметил ни малейшего намека на боль, Мэри лишь еще раз издала тот страшный чудовищный рык и потянулась к нему. Пальцы ее по-мертвому холодные коснулись его плеча, и Нил, недолго думая, с замиранием своего сердца всадил нож в ее.  И с ужасом отпрянул, оставив нож в ее теле, когда понял, что это ее не останавливает. Парень с силой отцепил пальцы от своего плеча и ногой ударил по ее корпусу, заставляя женщину упасть на спину, и побежал вниз по лестнице к рюкзаку, оставшемуся на кухонном столе.  Было практически невозможно различить очертания мебели. Дыхание спирало, страх и ужас сковали Нила, но тело двигалось по инерции в попытке себя защитить. В голове крутились мысли о том, что с его матерью, что происходило на улице, хочет ли она его убить?  Пальцы коснулись пистолета, когда Мэри шатающейся походкой появилась в дверном проеме, щелкая ртом в попытке за что-то уцепиться. Свет из окна, расположенного за спиной Нила, осветил силуэт матери. Нил направил пистолет на нее.  -Ма, прекрати! Ты меня пугаешь! Не вынуждай меня это делать!  Лицо его скривилось будто от боли, когда Мэри, будто и не услышав его мольб, двинулась к нему.  -Пожалуйста! Я тебя прошу, остановись!  Пальцы ее уже были близки к его зажатому в дрожащих руках пистолету. Нил выстрелил.  И с широкими от ужаса глазами наблюдал, как пуля попала в лоб, заставив голову по инерции откинуться назад, а затем и тело ее мертвым грузом упало на пол.  Наступила тишина.  Из горла его вырвался испуганный то ли хрип, то ли всхлип, горло сдавило судорогой. Ноги перестали держать, и парень тряпичной куклой упал на пол, впечатываясь в тумбу от ужаса и глазея на труп своей матери. Труп матери.  Он ее застрелил.  Он застрелил собственную мать.  Горло сдавили рыдания, Нил прижал руку ко рту, впиваясь ногтями в щеки и заставляя себя успокоиться. Рот скривился от ужаса содеянного, тело дрожало как от лихорадки.  Он убил свою мать.