Часть 1
Ромашки на вкус Со Чанбин вдыхает тёплый воздух своей пекарни, наполненный ароматом ванили и карамели. Он осторожно достаёт из духовки корж — мягкий, пропитанный сладостью, лёгкой горчинкой мёда и цветочным шёпотом, который он хотел передать в этом заказе. Торт должен быть особенным. Он должен был пахнуть ромашками, их хрупкой чистотой, прозрачной свежестью и лёгким травяным вкусом, который остаётся на языке, как ласковое послевкусие летнего солнца. Он прокручивает в голове список ингредиентов, но понимает, что чего-то не хватает. Ромашек. Не просто сушёных — они у него есть. Ему нужны свежие, запашные, только что срезанные, с тем самым ароматом, который не купишь в обычном магазине. И он отправляется на поиски.
***
Колокольчик на двери магазина цветов звякает тихо, когда Чанбин входит внутрь. Тёплый воздух, наполненный сладким ароматом цветов, обволакивает его, словно мягкий шарф. Здесь пахнет не просто растениями — здесь пахнет любовью, живой, тёплой, тонкой. Но ни один запах не сбивает его с ног так, как тот, кто стоит за кассой. Флорист. Светлые волосы слегка взлохмачены, уголки губ приподняты в мягкой улыбке, а взгляд — тёплый, чуть прищуренный, будто солнце сквозь утреннюю дымку. Чанбин сглатывает. В его руках всё ещё зажат бумажный список, но буквы на нём вдруг теряют смысл. Бан Чан кивает ему, приветливо улыбаясь: — Чем могу помочь? Чанбин открывает рот, не думая, выдаёт первое, что приходит в голову: — Ты мне нравишься. Громко. Чётко. Он осознаёт сказанное и едва не запихивает в рот этот несчастный список. Флорист моргает. Затем уголки губ поднимаются чуть выше. — Какой букетик? Чанбин думает, что лучше бы ему сразу утонуть в горшке с орхидеями.
***
Он обещает себе, что это был первый и последний раз, когда он так смущается. Но через два дня снова оказывается в том же магазине. — О, привет, — Чан улыбается, опираясь локтями на прилавок. — Ты за ромашками? Чанбин хочет сказать «да», но осознаёт, что на самом деле у него нет повода. Его заказ уже готов, торты испечены, клиент доволен. — Да, — всё-таки отвечает он. — Они быстро закончились. — Понятно, — Чан чуть склоняет голову, сканируя его взглядом, будто что-то изучает. — Тогда подожди, сейчас принесу свежие. Чанбин стоит среди цветов, вдыхая сладкие запахи — сирени, лаванды, жасмина. Ароматы смешиваются с запахом кофе, который стоит на кассе, и с чем-то ещё. С чем-то тёплым, почти уютным. Бан Чан возвращается с охапкой свежесрезанных ромашек. — Всё ещё хочешь их попробовать? Чанбин замирает. — Что? — Ну, ты же пришёл за их вкусом, верно? — Чан мягко улыбается, протягивая одну веточку. — Попробуй. Чанбин осторожно кладёт лепесток на язык. Лёгкий, травянистый вкус с каплей сладости. Воздушный, почти невесомый, словно тёплый летний ветер. — Ну? — Чан склонил голову, наблюдая за его реакцией. Чанбин сглатывает, чувствуя, как его сердце колотится слишком быстро. — Вкусно, — выдыхает он. И возвращается в этот магазин снова.
***
Он находит всё новые поводы. — Мне нужен букет. Для друга. — Оу, какой? — Ну, типа… Красивый. Чан хмурит брови, но в глазах пляшет веселье. — Все цветы красивые, Чанбин. — А, ну… Тогда такой, чтобы настроение поднять. — Значит, жёлтые? — Эм… Нет, не люблю жёлтый. — Окей, тогда фиолетовые? — Да… то есть нет. Может, лучше белые? — Ты не определился, да? — Вообще нет. Чанбин хмурится, но Чан лишь смеётся. — Тогда я сам соберу что-нибудь особенное. Чанбин соглашается, хоть понятия не имеет, кому подарит этот букет.
***
В какой-то момент Чанбин понимает, что цветы у него дома появляются чаще, чем выпечка. Ромашки стоят на кухне. Сирень— на подоконнике. А где-то на прикроватной тумбе уже засохший букет, который он не выбрасывает, потому что не хочет. А потом случается вечер, когда Бан Чан вдруг наклоняется чуть ближе. — Пойдём на свидание. Чанбин подавился воздухом. — Что?.. — Ты же всё равно каждый день заходишь. Я решил облегчить тебе задачу. Чанбин думает, что это наглость. Но внутри него всё вспыхивает тёплой волной. Он соглашается. И весь день не может перестать улыбаться.
***
Свидание — это ресторан с приглушённым светом. Это бокал красного вина, которое отражается в глазах Чана, делая их ещё теплее. Это их пальцы, которые случайно соприкасаются на столе. Это смех Чанбина, слишком громкий, слишком счастливый. — Ты ведь стесняшка, да? — Чан склоняет голову, изучая его с хитрой улыбкой. Чанбин отворачивается, краснея. — Нет. — Ага, конечно. Чанбин отбрасывает голову назад, закатывая глаза. — Почему я вообще с тобой пошёл? — Потому что тебе нравится мой магазин. — Я больше туда не зайду. — Ага. Чанбин делает вид, что закатывает глаза, но на самом деле не может оторваться от улыбки Чана.
***
И когда они оказываются среди цветов, среди запахов лаванды и лилии, среди мягкого света ночника, Чанбин вдруг понимает, что он не просто зашёл в этот магазин. Он утонул в нём. В этом тепле. В этой любви. В этой безмятежности, что окутывает его, словно тёплые лепестки ромашек, разбросанные по подушке. И он не хочет из неё выходить.
