В свою защиту могу сказать, что…

***

Готэмская ночь давно растворилась в сером предрассветном сумраке, но в Бэт-пещере, скрытой под особняком Уэйнов, время словно застыло. Холодный свет ламп отражался от металлических поверхностей оборудования, создавая резкие тени на каменных стенах. В центре пещеры, окружённый мониторами с мерцающими данными и низким гулом компьютеров, стоял Брюс Уэйн — Бэтмен — в своём обычном чёрном костюме, но без маски. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало чистое отцовское разочарование, смешанное с усталостью, которую только дети могут вызвать. Его тёмные глаза были прикованы к Дэмиану, который стоял перед ним, скрестив руки на груди и гордо вздёрнув подбородок, словно перед ним был не Бэтмен, а всего лишь очередной противник, которого можно переупрямить. Позади Брюса, у одного из терминалов, стояли Дик Грейсон и Тим Дрейк. Дик, в своём гражданском свитере, небрежно прислонился к консоли, старательно отводя взгляд, но уголки его губ подрагивали от сдерживаемого смеха. Тим, одетый в потрёпанную толстовку, смотрел куда-то в сторону, его лицо было напряжённым, но в глазах мелькали искры веселья. Дальше, в коридоре, ведущем к лифту, маячили Барбара Гордон и Стефани Браун. Они стояли плечом к плечу, их плечи тряслись от беззвучного смеха, который они пытались скрыть, прикрывая рты руками. Барбара, сидя в своём кресле, делала вид, что изучает что-то на планшете, но её глаза то и дело возвращались к сцене в центре пещеры. Стефани, стоя рядом, кусала губу, чтобы не расхохотаться в голос, но её лицо уже покраснело от усилия. Брюс глубоко вдохнул, его грудь поднялась, словно он пытался набрать воздуха, чтобы справиться с надвигающимся хаосом. Его голос, низкий и тяжёлый, как готэмский туман, прорезал тишину: — Дэмиан, что. Это. Такое? Каждое слово падало, как удар молота, но Дэмиан даже не дрогнул. Его зелёные глаза, горящие под копной тёмных волос, встретили взгляд отца с вызовом. Он был одет в свою обычную куртку и джинсы, но его поза — прямая спина, высоко поднятый подбородок — напоминала воина, готового к битве. Внутри него бурлила смесь гордости и лёгкого раздражения. Он знал, что его выходка вызовет бурю, но именно этого он и хотел — встряхнуть эту слишком серьёзную семью, показать, что он не просто младший, которого все опекают. Его губы изогнулись в лёгкой, почти высокомерной ухмылке. — В свою защиту могу сказать, что… Луна была полной, а меня оставили без присмотра, — ответил он, и его голос был ровным, но с лёгкой насмешкой, как будто он объяснял очевидное. Брюс закрыл глаза, его пальцы сжались в кулаки, а на виске запульсировала вена. Он чувствовал, как терпение, и без того натянутое, как струна, начинает рваться. Дэмиан всегда был испытанием — его дерзость, унаследованная от Талии, и его упрямство, усиленное годами тренировок в Лиге Ассасинов, делали каждую беседу с ним похожей на шахматную партию. Брюс медленно выдохнул, пытаясь сохранить контроль. — Это не объясняет, почему Бэтмобиль теперь розовый, — сказал он, и его голос стал ещё ниже, почти угрожающим. За спиной Брюса Тим не выдержал и фыркнул, тут же прикрыв рот рукой, чтобы замаскировать смех под кашель. Его плечи слегка затряслись, и он отвернулся, делая вид, что проверяет что-то на ближайшем мониторе. Но его голос, дрожащий от веселья, всё же прорвался: — Но это объясняет, почему на нём написано “Барби-дримкар”. Дик, который до этого момента держался молодцом, не смог сдержаться и хмыкнул, его глаза заблестели от смеха. Он указал на один из экранов, где транслировались записи с городских камер наблюдения. На видео было видно, как по ночному Готэму мчится ярко-розовый Бэтмобиль, сверкающий в свете фонарей, с огромной надписью “Барби-дримкар”, выведенной аккуратным почерком на борту. — И почему на здании полиции теперь светится “Готэм — город Бэтгерл”, — добавил Дик, его голос дрожал от еле сдерживаемого хохота. Он указал на другой экран, где здание полицейского управления Готэма было подсвечено ярким прожектором с надписью, выведенной в стиле неоновой вывески. Барбара, услышав это, не выдержала и издала приглушённый смешок, тут же прикрыв рот ладонью. Стефани рядом с ней буквально согнулась пополам, её лицо стало почти пунцовым от попыток не расхохотаться в голос. Дэмиан, не теряя самообладания, пожал плечами, словно всё происходящее было частью какого-то гениального плана. — Это маркетинговый ход, — заявил он с такой уверенностью, что на секунду даже Брюс замер, пытаясь понять, серьёзно ли говорит его сын. — Люди поймут, что супергерои не только грозные стражи порядка, но и личности с харизмой. Его слова повисли в воздухе, и на мгновение в пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением компьютеров. Дэмиан чувствовал, как взгляды всех присутствующих прикованы к нему, и это придавало ему странное удовлетворение. Он знал, что перешёл черту, но его это не волновало — он хотел, чтобы его заметили, чтобы его действия оставили след, даже если этот след был розовым и блестящим. Дик первым нарушил тишину, его голос дрожал от смеха: — О, то есть это был твой альтернативный пиар-план? Он смотрел на Дэмиана с смесью восхищения и неверия, чувствуя, как гордость за младшего брата смешивается с желанием поддразнить его. Дик всегда видел в Дэмиане потенциал, но его методы… Они были, мягко говоря, уникальными. Дэмиан повернулся к нему, его глаза сузились, но в них мелькнула искра веселья. — Нет, я просто хотел посмотреть, как быстро вы это заметите, — честно ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка, как будто он проверял их всех на внимательность. Тим выдохнул, потирая висок, словно пытался стряхнуть с себя усталость от очередной выходки младшего. — Я же говорил, что его нельзя оставлять одного, — сказал он, обращаясь к Брюсу, но его взгляд был прикован к Дэмиану. Внутри Тима боролись раздражение и невольное восхищение — Дэмиан был хаотичен, но его дерзость была почти заразительной. Брюс медленно обернулся, его взгляд скользнул по Дику, Тиму, а затем остановился на Барбаре и Стефани, которые всё ещё притворялись, что их очень интересует потолок пещеры. Его голос стал ещё тяжелее: — Кто-то ещё участвовал в этом? Барбара тут же отвернулась, её пальцы нервно теребили край планшета, а Стефани внезапно нашла что-то очень интересное в своих ботинках. Их молчание было красноречивее любых слов, и Дэмиан, заметив это, тихо пробормотал: — Предательство… Его голос был полон драматичной обиды, но в глубине души он был доволен — он знал, что Барбара и Стефани, скорее всего, были в курсе его плана, и их молчаливая поддержка грела его эго. Брюс покачал головой, его лицо было маской усталости и сдерживаемого гнева. — Всё. С тебя уборка Бэт-пещеры, — сказал он, и его тон не терпел возражений. Дэмиан сжал кулаки, его глаза вспыхнули возмущением. — Это бесчестное наказание, — бросил он, и его голос был полон юношеского упрямства. — И новое покрытие для Бэтмобиля, — добавил Брюс, его слова были как финальный удар. Он уже представлял, сколько времени и денег уйдёт на то, чтобы вернуть Бэтмобилю его прежний вид. Барбара, не выдержав, хихикнула, её голос был звонким и полным веселья. — Пфф… Бэтмобиль теперь Барбимобиль… Дэмиан резко повернулся к ней, его глаза сузились. — Я слышал это, Гордон! — рявкнул он, но в его голосе не было настоящей злобы — скорее, это была игра, часть их семейной динамики. — Отлично, значит, слух у тебя в порядке, — парировала Барбара, её глаза блестели от смеха. Она чувствовала себя в своей стихии — поддразнивать Дэмиана было одним из её любимых занятий. Брюс глубоко вздохнул, его терпение было на исходе. Он чувствовал, как головная боль начинает пульсировать в висках, и в этот момент он серьёзно задумался, не проще ли сражаться с Джокером, чем держать в узде эту команду. — Всё. С глаз моих долой. ВСЕ, — сказал он, его голос был тяжёлым, как готэмский асфальт. Дэмиан выпрямился, его подбородок снова вздёрнулся, и он смерил всех гордым взглядом. Он чувствовал себя победителем, несмотря на наказание — его выходка удалась, и реакция семьи была именно такой, на какую он рассчитывал. — Как сказал один великий человек… — начал он, и его голос был полон театральной торжественности. — Дэмиан, не смей, — перебил Дик, его тон был полушутливым, но в нём чувствовалось предупреждение. — “Виновен, но с объяснением,” — закончил Дэмиан, и с этими словами он развернулся и гордо вышел из пещеры, его шаги эхом отдавались в тишине. Тим закатил глаза, но не смог сдержать улыбки. Дик рассмеялся, его смех разнёсся по пещере, а Барбара и Стефани наконец-то дали волю своему хохоту. Брюс смотрел им вслед, чувствуя, как усталость сменяется чем-то тёплым и почти родительским. Его семья была хаотичной, невыносимой и абсолютно неподконтрольной, но, чёрт возьми, он не хотел бы, чтобы они были другими.