Ожидание

В мире, где люди до встречи со своим соулмейтом лишены одного из пяти чувств, случай Ким Тэхёна считался редкостью, ведь с самого рождения тот обладал всеми. Пока многие не могли насладиться прекрасными видами, потому что были слепы, или пением птиц, потому что были глухи, или запахом полевых цветов и объятиями с родными из-за отсутствия обоняния и осязания, он жил полной жизнью.        И хотя многие считали, что в таком случае у него не должно быть соулмейта, Тэхёна это мало волновало, ведь перед ним всегда был пример его родителей, которые, несмотря на то, что не являлись родственными душами, всё равно полюбили друг друга и долгие годы жили счастливо даже без обоняния, которого были лишены.        Тэхён всю свою жизнь провел вдали от больших городов, в небольшом поселении, окруженном полями и пастбищами. У его семьи была небольшая ферма, и с самых ранних лет парень помогал своим родителям по хозяйству, а также ухаживал за своими младшими братом и сестрой.        Однако в 13 лет жизнь Тэхёна полностью переменилась. Когда мальчик привычным путём возвращался из школы, издалека он увидел клуб черного дыма и услышал отчётливый гул сирен. Что-то внутри Тэхёна перевернулось, и он ускорил шаг. Но, добравшись, он увидел вместо некогда родного двухэтажного домика лишь развалины и пепел.        Тэхён только обрывками помнит, что было потом. Помнит, как кричал и вырывался, пока чьи-то сильные руки держали его. Помнит, как незнакомые взрослые водили его по душным тесным кабинетам, задавая бессвязные вопросы, а он всё ждал, когда за ним придут его родители. Помнит, как эти незнакомцы усадили его за стол и сообщили, что всей его семьи больше нет.        С этого момента все чувства, которыми обладал Тэхён, померкли. Он сохранил способности видеть, слышать, осязать, но они не несли за собой больше ничего, не имели для него никакого значения.        Тэхёна определили в интернат, где он старался держаться особняком, переживая личную трагедию снова и снова. Так около двух лет Тэхён и прожил, полностью погрузившись в себя, абсолютно не обращая внимания на людей вокруг.        Но в один день в интернате появился мальчик на год или два младше Тэхёна. Он был слеп, как и многие здесь. Ведь в мире, где каждый с рождения был лишён какого-либо чувства, слепота была редкостью, и немногие родители были готовы брать на себя такую ответственность.        Чон Чонгук — так его звали. И вместе с его приходом в атмосфере интерната что-то переменилось. В отличие от многих детей здесь, он излучал оптимизм и веру в лучшее. Чонгук старался со всеми завести беседу, не сдаваясь, даже когда его встречали холодом и безразличием.        Вскоре под давлением доброжелательности этого парня, многие ребята стали открываться друг другу, и обычная удушающая атмосфера безысходности стала меняться. Ранее никому не нужные одинокие дети стали находить семью и поддержку друг в друге. Тэхён же до последнего не замечал перемен, продолжая прибывать в своих мыслях, куда чужим входа не было, пока однажды этот мальчишка не добрался и до него.                     

***

              Тэхён сидел в отдалении от остальных за громоздким дубовым столом у самого окна, через которое просачивались тёплые солнечные лучи и падали прямо на парня, который их совсем не замечал. Перед Тэхёном лежал открытый блокнот, с которым он обычно делился своими чувствами в виде записей, небольших рисунков и, самое главное, стихотворений, любовь к которым ему привила мать.        — Что пишешь? — послышался голос со стороны.        Тэхён медленно моргнул и лениво поднял голову в сторону этого самого голоса, владелец которого уже расположился напротив него. Тэхён понял, что перед ним незрячий новенький, поэтому с лёгким удивлением спросил:        — Откуда ты знаешь, что я пишу?        — Услышал, — самодовольно произнёс парнишка и махнул головой.        Тэхён еще пару секунд изучал лицо собеседника и, потеряв интерес, вернулся к своему блокноту, продолжая сочинять очередную рифму. Через пару минут опять послышался голос нового знакомого, но уже чуть ближе: — О чем стихи?        Тэхён поднял удивленный взгляд на парня, который привстал со своего места и облокотился на стол, оказываясь ближе, как будто стараясь заглянуть в блокнот.        — С чего ты взял, что я пишу стихи?        — Я же говорю, услышал! — как будто бы с лёгкой обидой в голосе сказал парнишка. А через пару секунд, обдумав что-то, спокойно продолжил: — Знаешь, когда люди пишут стихи, их дыхание и ритм сердца звучат по-особенному, как музыка.        Тэхён ещё пару секунд изучал взглядом собеседника и хотел уже вернуться к своим делам, но любопытство взяло верх.        — И как же звучит моя музыка? Парень напротив удивлённо улыбнулся, как будто был уверен, что Тэхён и в этот раз его проигнорирует.        — Спокойная и мелодичная. Так звучат умиротворяющие родные места, близкие сердцу пейзажи, дом.        На удивление Тэхёна, парень был действительно прав. Воспоминания о бескрайних полях, среди которых протекало его ранее детство, выплеснутые на бумагу, часто помогали держаться наплаву.        — Откуда ты знаешь, как звучит дыхание и сердцебиение поэтов?        — Моя бабушка любила писать стихи, а я часто составлял ей компанию.        — И где же твоя бабушка? — Тэхён сразу же прикусил язык, когда задал этот вопрос. И дураку понятно, что раз этот мальчишка здесь, ничего хорошего с ней не случилось. Бередить рану на чужом сердце ужасно не хотелось, но вопрос уже был задан, и пути назад не было, поэтому Тэхён лишь коротко произнёс: — Извини.        — Ничего, она сейчас, я уверен, там, где её не беспокоят бесконечные боли и где она по-настоящему счастлива, — беззаботно пролепетал парень, а затем, желая что-то добавить, втянул воздух, но резко повернул голову в противоположную от Тэхёна сторону, как будто его окликнули. Он резко поднялся, бросил: «Мне пора» и уже начал отходить, когда внезапно обернулся и сказал:        — Я Чон Чонгук, приятно пообщались, может ещё как-нибудь…        Он не закончил свою мысль и начал отдалятся. Тэхён не знал, был ли он услышан, но всё же проронил:        — Тэхён, я Ким Тэхён                     

***

              Следующая их встреча произошла через пару недель после первого разговора. На улице уже было совсем тепло, приближалось лето. Тэхён расположился на крепкой ветке одного из дубов, подальше от чужих глаз, и лениво наблюдал за активной детской игрой вдалеке.        Вдруг он заметил знакомую фигуру, которая медленно направлялась в сторону его убежища. Чонгук, с удивительной уверенностью для незрячего, приблизился к дереву и, сев под ним, глубоко вдохнул свежий весенний воздух.        Тэхёну его новый знакомый показался очень забавным и трогательным, и, преисполнившись неким озорством, он сорвал пару желудей и запустил ими в парня снизу. Тот в недоумении начал вертеть головой, а Тэхён, не сдержавшись, хихикнул.        Чонгук, услышав это, поднял глаза в его сторону и ухмыльнулся, как будто действительно мог его видеть.        — Тэхён, — утвердительно сказал он.        — Знаешь, у тебя очень острый слух, даже для слепого. Я был уверен, что ты не расслышал моё имя.        — Конечно, расслышал. Когда ты лишён какого-либо чувства, остальные сильно обостряются, а в моём случае один слух работает за все пять.        Тэхён был поражен. Он взглянул на лучезарно улыбающегося парнишку перед собой совсем по-иному. Чонгук был абсолютно непонятной для него головоломкой. Как он мог оставаться таким счастливым, когда был лишён практически всего? На мгновение Тэхёну стало стыдно, ведь он, имея всё для полноценной жизни, продолжал чувствовать себя главным мучеником на свете. А с другой стороны, как могло быть иначе? Он за один день лишился всех, кто был ему дорог. Поэтому после минутного молчания осмелился спросить:        — Как же ты находишь в себе силы улыбаться?        Чонгук нахмурился и склонил голову набок, как будто бы никогда в жизни не слышал вопроса глупее.        — Просто мир остаётся таким же прекрасным. И хоть я не могу в полной мере его ощутить, звуки вокруг меня явно указывают на это. К тому же, это не навсегда, когда-нибудь я встречу своего человека, и мы в полной мере насладимся всей красотой нашего мира вместе! Я уверен, что мой соулмейт действительно стоит того, чтобы подождать, чтобы потерпеть, — Чонгук завершил свою пламенную речь и, призадумавшись, добавил уже спокойнее: — Моя бабушка говорила, что, видимо, я взял ношу своего соулмейта на себя что он обладает всеми чувствами, и, если это действительно так, я счастлив, что он живет полной жизнью. И даже если бы была возможность, я бы ничего не поменял.        Тэхёна как током ударило. Он всю жизнь считал, что у него нет и не может быть соулмейта, а когда его окружали близкие, был уверен, что родственная душа ему и не нужна. Но теперь, когда Тэхён остался совершенно один, мысли о возможном существовании пока незнакомого, но самого близкого человека грели его сердце, но он всегда старался гнать подобные мечты прочь. И когда Чонгук произнёс своё предположение, надежда пробудилась с новой силой.        Неужели его соулмейт не просто существовал, а ещё и находился настолько близко?        Тэхён ловко спрыгнул с ветки и подошел к Чонгуку почти вплотную. Тот молчал, внимательно прислушиваясь, как будто бы чего-то ждал.        Тэхён неуверенно поднял руку. Одно касание и всё станет на свои места. Но его рука, дрогнув, опустилась. Тэхён бросил невнятное «Мне пора» и направился прочь от парня, который остался стоять под дубом в недоумении. Кто-то мог бы назвать Тэхёна трусом и оказался бы прав. Он ужасно боялся, что, прикоснувшись, ничего не поменяется, и тогда его последняя надежда погаснет, так и не успев разгореться.              

      ***

              С того дня Тэхён стал избегать Чонгука. Это была непростая задача, ведь тот каким-то образом всегда оказывался рядом. То в шумной компании других воспитанников, то в задумчивом одиночестве, Чонгук всегда попадался на глаза Тэхёну, и оторвать взгляд с каждым разом становилось всё труднее и труднее. С сияющей улыбкой, с чутка нахмуренными бровями, с широко распахнутыми глазами этот парень притягивал к себе. Это становилось невыносимо. Две недели казались вечностью.        Тэхён сидел за одним из отдалённых столов в небольшой библиотеке, прячась от мира, от одного уж больно жизнерадостного паренька, в частности. Он был полностью погружён в книгу, когда перед ним раздалось негромкое покашливание. Тэхён поднял глаза и мысленно провалился: перед ним сидела главная причина его переживаний.        — Тэхён, — сказал Чонгук с неким укором и замолчал, как будто бы ждал ответа на незаданный вопрос.        — Как ты меня нашел? — Тэхён тяжело вздохнул.        — Мне подсказали, но это не важно. Ты в порядке? — теперь в его голосе звучало лёгкое беспокойство. — Ты так резко сбежал во время нашего прошлого разговора. Сердце у тебя колотилось, как бешеное, дыхание было сбивчивое. Я подумал, не заболел ли ты? Но окружающие сказали, что ты в порядке, поэтому… Но у тебя и сейчас, кажется, так. Ты точно здоров?        Чонгук всё говорил о чём-то, но Тэхён не мог сосредоточится на его словах, ему хотелось, как максимум, испариться, как минимум, перевести тему. Поэтому, проигнорировав заданный ему вопрос, он бросил:        — Как ты здесь оказался?        — Я же говорил, мне подсказали.        — Не в библиотеке. В целом здесь, в интернате, — поздно, но Тэхён осознал, что тема, возможно, была не слишком удачная.        Чонгук явно удивился, что разговор так резко перешел на него, но вопрос его явно не смутил и не обидел, поэтому, помолчав пару секунд, он начал рассказывать:        — Я жил со своей бабушкой почти с самого рождения. Она растила меня, воспитывала, учила жить даже с моими ограничениями, — Чонгук улыбнулся какой-то только ему известной мысли. — Она всегда относилась ко мне, как к абсолютно полноценному ребёнку, раскидывалась различными заданиями и поручениями по дому. Она была очень сильной морально и старалась и меня вырастить таким, — улыбка начала медленно сползать с его лица. — Не пойми неправильно, я, правда любил свою бабушку и за многое ей благодарен, человека ближе у меня никогда не было, но, её желание постоянно загружать меня делами порой ужасно раздражало. Иногда, когда она поручала мне работу в саду, я просто бродил туда-сюда, бездельничая, — тяжёлый вздох. Рассказ давался ему тяжело. — Когда бабушка узнала об этом, она ужасно разозлилась и отчитала меня, а во мне закипала обида. Сейчас я понимаю, что был не прав, но тогда… Тогда я наговорил ей много неприятного, что она мне надоела, что не может поставить себя на моё место и понять. А после этого я просто ушел, хлопнув дверью. А когда через пару часов вернулся, — Чонгук запнулся и опустил голову, — она уже умерла.        Повисла тишина, как будто всё вокруг исчезло. Для Тэхёна в этот момент существовал лишь обычно яркий и заражающий оптимизмом мальчик напротив, который сейчас казался совсем маленьким, хрупким и уязвимым. Его хотелось укрыть, защитить от всех мирских трагедий и проблем, чтобы он продолжал улыбаться, одаривая счастьем окружающих.        Тэхён хотел подойти, обнять, произнести успокаивающие слова, но не мог сдвинуться с места, в горле пересохло. Сделав глубокий вдох, он уже собирался встать, но вдруг Чонгук уверенно поднял голову и спросил:        — А ты как здесь оказался?        Последнее, что ожидал услышать Тэхён, был этот вопрос. Он никому об этом не рассказывал, когда спрашивали — игнорировал, а вскоре всем стало безразлично. Тэхён хотел и в этот раз промолчать, но не смог, Чонгуку хотелось раскрыть свою душу, и это казалось правильным. Он тяжело вздохнул и неуверенно начал:        — У меня была полная счастливая семья: мама, папа, брат с сестрой. Мы жили в небольшом домике около нашей фермы. Был выходной день, я пошел в школу на мероприятие, а они все остались дома, — Тэхён почувствовал, как к горлу подступает ком. — Так получилось, что мои родители не были соулмейтами и оба были лишены обоняния. Они не почувствовали утечку газа, а мои младшие были слишком маленькими, чтобы что-либо понять. И вот, — Тэхён глубоко вдохнул и почувствовал, что одна слеза предательски скатилась по щеке, — когда я вернулся, моего дома и моей семьи уже не было.        Снова погрузившись в травмирующие воспоминания, Тэхён не заметил, как Чонгук поднялся со своего места и направился ближе к нему. Он подошел совсем вплотную и неожиданно обнял. Нежные руки осторожно обхватили затылок и спину Тэхёна, прижимая его к себе и вызывая волну мурашек. Тэхён почувствовал, как начинает успокаиваться, как все тревоги начинают отступать. Он растворился в чужих объятиях и в этом моменте. Сколько прошло времени? Пару секунд? Минут? Часов? Он не знал.        — Ты такой… мягкий, — в какой-то момент раздался смущённый смешок у него над головой.        Тэхён поднял взгляд и встретился с полностью осмысленными блестящими глазами, которые смотрели на него с невероятной нежностью. Всё стало на свои места.        Тэхён снова опустил голову, пряча лицо.        — Прости меня.        — За что? — Чонгук отстранился в недоумении.        — За то, что не смог дать тебе это всё сразу, что заставил ждать.        Чонгук схватил Тэхёна за плечи, вынуждая посмотреть в глаза. После секундного молчания он ещё раз улыбнулся и прижал того к себе ещё крепче. — Я же говорил, что это того стоит.