Течная сучка

Конец марта, скоро уже апрель, а с ним и зелёные улицы, абсолютное тепло и никакой верхней одежды вечером. Хотя, мало кого волновала верхняя одежда, когда все либо по домам, либо в заведениях. Например как наши главные герои, что находятся в клубе, покуривая кальян, снюхивая белый синтетический порошок, распивая коньяк в вип комнате. Комната была подсвечена фиолетовым цветом за счет неоновой ленты по периметру комнаты, там был лишь кожаный диван, накрытый хлопковым покрывалом для теплого сидения, и журнальный столик рядом. Зрачки давно заполнили радужку, а это комбо из всех видов вредного кайфа, давали знать. Нам Гю, что пару часов был на смене в этом клубе, лежал на животе своего возлюбленного, выдыхая ароматы едва уловимого парфюма, чего-то сладкого, но при этом кислого, и клубничный обволакивающий дым от кальяна, нежно поглаживая горячие бока, вырисовывая только ему понятные узоры, засунув руки под атласную рубашку, что была на Таносе после важной встречи по поводу обсуждения нового контракта с Яндекс Музыкой, тихо бормотал себе под нос какие-то песни или сюжеты, не разобрать. В глазах давно играли краски, но вот после эфедрона совершенно энергии не прибавилось. Чего не скажешь по фрику с фиолетовым волосами. Голубоглазый без конца тараторил какие-то планы на будущее, истории из прошлого, шутки, текста песен, всё подряд, но только не затыкался. И брюнета это совершенно не раздражало, была в этом своя идиллия, что-то родное и комфортное. Танос гладил Нам Гю по спине, совсем как кота, который мурлыкал под ним.  Вдруг Нам Гю резко замолчал, что-то обдумывая, а потом поднял голову на своего парня и пристально уставился. —Эй, фрик! — Нам Гю легко ущипнул Таноса под бок, обращая внимание на себя, но получив вопросительный взгляд, виновато заглаживал место, где ущипнул.  —А ты нефор…— Танос усмехнулся, но потом сделал типичное для него тупое лицо, изображая мыслительный процесс, коего быть ну не могло под стимуляторами. — Хотя знаешь, скорее фембой. Ауч! So sorry. Таноса ущипнули ещё раз, только в этот раз не подушечками пальцем, а ногтями, впиваясь в его плоть как кошка, и сжимая ещё пару секунд. Нам Гю лишь недовольно фыркнул на извинения, даже не удивляясь такому бреду. Прищурив глаза, пытаясь разглядеть там хоть каплю сожалению, но видит лишь усмешку. Внизу неприятно начало тянут от того насколько сексуально Су Бон выглядит снизу, такое расслабленное лицо со шрамом на брови, этот бархатный сладкий смех, потрескавшиеся от нервов губы, что блестели от слюны в плохом освящении, ни чуть не уступали в сладости голосу, его волосы светились ярким неоном, словно он сам дар богов. Мышцы начали активно сокращаться, ткань натирать, а член тяжелеть, дыхание стало рваным и вязким, безумно горячим, будто этот жар исходил не от Нам Гю, а от Су Бона, обжигая лицо. Вот и пришла энергия от эфедрона. Но видимо пошла она не в то русло, раз и так страдающей нимфоманией Нам Гю, резко захотел почувствовать в себе член, заполнить пустоту внутри, чувствовать блуждающие руки по всему телу. Пухлая губа непроизвольно закусилась, сдерживая все желания внутри, приводя в чувства. Голова опустилась в изначальное положения, отводя тем самым взгляд от красивого лица. Только вот это не помогло, ощущение, что он лежит на широкой загорелей груди, пусть и через одежду, подкидывало ещё больше фантазий. —Сладкий, поехали домой? Забери только стафф с собой. — На одном дыхании выговорил брюнет, тяжело выдыхая. Голубые глаза лишь вопросительно глядели, широко раскрывшись, задавая немой вопрос «че ты так резко?». На что Нам Гю лишь потёрся вставшим членом о ногу, доставляя себе удовольствие, одновременно указывая на проблему. От пары секунд его затрясло как течную омегу из клишированных фанфиков от девочек лет 12. Стало противно в моменте от этой мысли, но это почти разу перекрыла новая доза удовольствия, ведь Су Бон уже успел понять всё и начал дразниться, надавливая коленом в пах, потирая место возбуждения, вытаскивая с приоткрытых пухлых губ тихие вздохи и скулёж.  Вся эта картина у фрика вызывала лишь взаимное возбуждение и прилив адреналина в крови. Хотелось брать Нам Гю прямо тут, раздирая на нём одежду, кусать до крови, хлыстать и заставлять рыдать, умолять, унижаться. И Нам Гю принял его игру, ведь поддавался его правилам, совершенно не мешая, хотя если он хотел, то сам бы заставил Су Бога скулить как брошенного щенка.  Пока колено Таноса то удовлетворяет, то перестаёт касаться, сам Танос уже вызвал такси и собрал оставшиеся наркотики, засунув в карман.  Перед выходом из вип комнаты Танос позволил поцеловать себя, сначала легко и смазано, а потом сам же и углубил его, делая его влажным, слюнявым, они мазали языками за пределами губ, сталкивались зубами, тщательно вылизывали рты друг друга, пытаясь забрать инициативу себе, пылая внутри огнём. Пока руки Нам Гю прижимали к себе артиста за шею, не сильно, ведь он сам вдавливался в его парня, желая быть одним целым, слиться в этом пожаре. Танос же одной рукой сжал волосы брюнета до боли, моментами оттягивая за них от себя, набирая полную грудь воздухом, он продолжал поцелуи. Второй рукой залез под штаны и резинку трусов Нам Гю, сжимал и разжимал ягодицы, толкался бёдрами на встречу, пах к паху, рыча в поцелуй, кусая губы любимого в кровь в ответ на сладкие протяжные стоны, выгибания в спине, крепко держа треморное тело, не давая упасть.  В самом разгаре страсти телефон в кармане брюк завибрировал, давая знать, что такси ждёт. Парни одновременно разочарованная выдохнули, и все красные, с опухшими губами от укусов, со бившимся дыханием, идя по ходу для персонала к такси, они пытались привести себя более-менее в порядок. Нам Гю поправлял прическу, ориентируясь на мышечную память, Танос же поправлял рубашку , заправляя в брюки, дергая воротник. Стояк мешался у двоих, от чего шаги ощущались неуютно, хотелось быстрее справиться, но целый час езды до дома.  В пути парни стабильно поддерживали возбуждение, Танос гладил Нам Гю по ляжкам ближе к паху, случайно задевая его. Нам Гю же в свою очередь стонал на ухо от такого, покусывая мочку, выцеловывая шею. И им было абсолютно плевать на таксиста, что поставил им 1 звезду в приложении.  Хлопок двери. Нам Гю ударяется о тумбочку в прихожей, его прижимают к ней задом. Разносится тихий, задорный смех прямо в поцелуй, такой желанный и зажатый. Обувь снимают быстро, сейчас не до неё. Свет включать не собираются - лишнее. Спустя пару мгновений Нам Гю оказывается вжат в кровать, руки сверху закреплены ремнём, торс голый, а чужие руки блуждают по телу. Их спальня - олицетворение хаоса, даже при навязчивом желании Нам Гю держать чистоту везде, у подножья кровати валяется пачка презервативов и пару смазок, которые по разному израсходованы. В принципе если поискать на полу хоть что-то, то можно найти даже то, что уму не постижимо, но не то, что нужно, ведь в спальне они чаще всего занимаются сексом сумбурно и неожиданно, после каких-то важных встреч, таких походов в клуб, концертов, когда Танос выходит со сцены в диком адреналине, что кровь побывала везде и в больших количествах.  —Сука, Су Бона-а, давай быстрее уже. — не выдерживает таких прелюдий Нам Гю, умоляет уже стянуть с него эти штаны, на что Танос, который баловался с животом брюнета, оставляя нежные, легкие отметины везде где только мог и изводил, поднял взгляд вверх и встретился с таким же, только карих глаз.  —Ты договоришься когда-нибудь, Нам Су. — Хихикнул Танос прямо в лицо зная, что его Нам Гю ничего сделать не сможет, но очень ошибался. Нам Гю укусил Таноса в плечо, кое-как дотянувшись до него. В ответ послышалось лишь шипение, а на лице фрика выражался шок и попытки заглушить боль. — Что ты распоясался, Нам Гю, не думаешь?  Танос сжал щеки Нам Гю до боли, чтобы приоткрыть его рот и подчинить себе. Как бы брюнет не сопротивлялся, но рот открыли и засунули два пальца, заставляя посасывать, имитируя минет. Фрик же в это время убрал руку с щек и стал стягивать штаны с Нам Гю, который пытался помочь приподнимаясь в бедрах. Наконец-то пальцы изо рта вынули, руки развязали и им дали власть, а парни были полностью голые, даже носки сняли, сбросив куда-то куда летелось - их сейчас совершенно не интересует, что завтра они перероют всю комнату в поисках этих носков. В этот раз растягивать себя Нам Гю вызвался сам, усевшись поудобнее лицом к Су Бону, который откровенно дрочил на эту картину, и разливая смазку по пальцам. Сначала заходит первый палец, кишка раздражается от ощущения прохладной смазки и пальца внутри, рефлекторно сокращается, сдавливая всё внутри, делая движение в ней тяжелыми и тугими. Со временем смазка, через теплообмен, начинает нагреваться до температуры кишки, тем самым расслабляя её, позволяя пальцу скользить внутри уже свободно. Когда же входит второй, то Нам Гю непроизвольно выгибается в спине, задев простату, а на выдохе произносит протяжный долгий стон.  —Бляяяяя…ть…— Колени начинает сводить от дрожи, настолько хорошо, что хочется заставить пальцы остаться в таком положении навсегда, но колени нельзя сводить. Понимания, что пальцы хорошо скользят даже втроём, он вынимает их, позорно скуля от ощущения пустоты. И так как Танос очень удобно сидит, то начать они решили с позы наездника. Точнее решил Нам Гю, свиснув верхней частью тела с кровати, отрывая презерватив и потряхивая задом, соблазняя своего парня. На что Танос лишь шлёпнул как можно сильнее Нам Гю по ягодице, заставляя ойкнуть и подняться с серьёзным лицом.  —Что ты недоволен то, течная сучка. Мы уже третий день ебёмся больше, чем два раза за день. — Нагло усмехается Танос, выставляя Нам Гю грязной шлюхой, готовой днями только и скакать на члене. Хотя в принципе он прав, но Нам Гю уж точно не грязная шлюха, он моется, да и ебётся с одним и тем же человеком. Одним лишь выражением лица брюнет даёт понять, что фрик сейчас допиздиться и собьёт им всю атмосферу, на что тот самый фрик поверженно поднимает руки вверх, выставляя себя поигравшим, пока на его член натягивают латексное изделие и наседают сверху, игнорируя член пока. —Су Бона-а, целуй. — И ведь целует, целует смазано, играясь с ним, посасывая чужой язык, пересчитывая каждый зуб, тянет за соски одной рукой, играется с ними, заставляет выгибаться в спине, а второй насаживает на член почти легко, не застревая нигде, но медленно и аккуратно, чтобы не порвать ничего. Прямо в поцелуе Нам Гю делает первый толчок, вставая с члена полностью и насаживаясь резко обратно на всю длину, неожиданно отрывается от поцелуя, ставя руки на плечи парня, ища в них опору, раскрывая губы в немом стоне, пока всё тело потряхивает от такого удовольствия, в глазах показались звёзды, а голова запрокинута вверх. — А…аххх!…С-сука, сладкий…Ты такой ублюдок. —Хах, смотри слюнями не закапай простыни, а то течешь как 8-ми классница при первом разе. — Танос уже самостоятельно поднимает таз брюнет и опускает обратно, упираясь в ту же самую точку, что и раньше, доставляя невыносимые удовольствия.  —Аахх…Пошел нахуй! — Нам Гю же, плотно усевшись, решил поёрзать на месте, дабы просто «пощекотать» простату, но хватило лишь на два покачивания и губа как сама по себе закусилась, лишь бы не потеряться в этой дымке удовольствия. С каждым новым толчком, новым ярким пошлым шлепком кожу о кожу, громким непристойным стоном и хрипом, Нам Гю начинает сам отдаваться ритму подбрасывающих его бёдр, забвенно скача, целуя шею Таноса, закатывая глаза чуть ли не до орбит в моменты глубоких попаданий, скуля как последняя шавка, пока фрик помогает ему, сжимая и разжимая бледные бёдра, стимулируя член, иногда шлепая по ягодицам так, что там точно будут синяки, хотя ляжки Нам Гю и так искусаны, помечены до явных шрамов, как и он сам в принципе.  Брюнет настолько отдался процессу, что совершенно не понял каким образом Танос поменял им позу. Теперь Нам Гю лежал на спине, а его ноги были повязаны вокруг талии Таноса, от чего таз немного приподнимался. Для удобства ему под поясницу положили подушку, чтобы тело не напрягалось сильно. И всё это было, не вынимая члена из пнала, от чего происходили случайные толчки, от которых Нам Гю чуть ли не в кровь царапал широкую загорелую татуированную спину, оставляя после себя напоминание о этой ночи.  Устроившись поудобнее, Су Бон начал толчки с медленных переходя на быстрый темп как можно скорее, начиная вдалбливать Нам Гю в кровать, заставляя извиваться, молить глубже, больше, сильнее. Танос чувствовал по всему лицу быстрые смазанные поцелуи, капельки пота собирались на лбу, стекая по вискам, с висков по челюстной линии, а там и на шею. Именно такой маршрут поцелуев, или скорее быстрых чмоков, был у Нам Гю. Вот последние пару толчков и оба кончают одновременно с тяжелым стоном, означающим усталость и желанную разрядку.