Ведун

      Проснулся Гэвин на удивление бодрым. Словно спал всю ночь в тёплой кровати, а не ехал несколько часов с незнакомцем на лошади. Рыцарь-вампир всё так же легко удерживал его одной рукой поперёк живота и что-то тихо напевал себе под нос.       Гэвин прислушался, но слов разобрать не смог, какой-то назойливый мотив, который иглой ввинчивался сразу в мозг. Рыцарская коняка спокойно переставляла ноги, как будто и не тащила на своей спине двойную ношу. Мирно щебетали давно проснувшиеся птицы, время близилось к обеду, вокруг царили тишь и благодать. Снаружи. Внутри у ведуна творилось что-то непонятное, и внутренний источник бушевал, словно в костёр плеснули горючей жидкости и пламя готовилось вот-вот прорваться через границы тела.       Гэвин поморщился, концентрируясь. Старые схемы, которыми он столько лет пользовался, рассыпались, плетения рвались под натиском энергии, и приходилось на ходу придумывать что-то новое. Обуздать источник получилось не с первой попытки, но получилось. Внутреннее пламя свернулось ласковым котом в груди, только стало ощущаться куда как больше. На несколько порядков. Интересно, теперь Гэвин мог считаться полноценным магом? Что ещё дала ему вампирская кровь? К чему стоило готовиться? Может, у него появится жажда крови и желание ходить по ночам, отрубая головы неугодным?       Чувствовал себя Гэвин на удивление хорошо, можно даже сказать бодро, но всё произошедшее никак не укладывалось в голове. Вообще. Совсем. Он настолько привык быть сильнее, умнее, проворнее своих противников, что уязвлённое самолюбие орало в голос и требовало отмщения. Вот только как сражаться с такой нежитью? Гэвин почему-то был твёрдо уверен, что сражаться придётся, а для этого нелишним было понять, где его оружие.       Гэвин глубоко вздохнул и завозился, пытаясь сбросить с себя чужую руку. Не вышло. Хватка хоть с виду и была некрепкой, но проще было дерево из земли вырвать, чем отцепить от себя чужие пальцы.       — Достаточно просто сказать: «Здравствуй», а не пытаться выломать мне пальцы, — мягко заметили над головой.       — «Здравствуй» говорят тем, кому желают долгих лет жизни, — пробурчал Гэвин.       — А ты мне такого пожелать не хочешь?       — Как видишь. Отпусти меня, — потребовал Гэвин.       — Ты можешь упасть.       — А могу не упасть. Не узнаешь, пока не попробуешь, — продолжал гнуть свою линию ведун.       — Я не хочу, чтобы ты себе навредил.        — А я не хочу, чтобы ты продолжал меня касаться.       — У тебя с этим какие-то проблемы? Я не делаю ничего предосудительного.       «Ты меня трогаешь!» — хотелось заорать в голос Гэвину, но он чудом сдержался. Это было слишком по-детски, к тому же вампир странным образом заботился о нём… Зачем?       — Где мой посох? — тут же вскинулся Гэвин, разворачивая голову и упираясь взглядов в гладкий подбородок Эркейна.       — А он тебе нужен? — раздалось бодрое в ответ. Вампир щурился на солнце и казался целиком и полностью довольным жизнью. Неправильно. У Гэвина была совершенно иная информация на этот счёт, но превращаться в горстку пепла вампир не торопился, поэтому Гэвин продолжил выяснять необходимое.       — Естественно, — прошипел Гэвин. — Это моё оружие ближнего боя. Или ты не заметил?       — Заметил, — кивнул вампир, и на этом всё, продолжать он явно не собирался.       — Ну так и где оно? — стараясь сильно не злиться, проговорил Гэвин, получалось плохо, да и он не особо старался. Он и так был достаточно вспыльчивый, а с новыми обстоятельствами реагировал острее, чем привык.       — А зачем оно тебе? Ты с кем-то драться собрался?       Гэвин едва сдержал рвущийся наружу рык: рассказывать, что в посохе за годы использования было накоплено много энергии и по большей части его уже можно считать артефактом, сильно не хотелось. Гэвин предпочитал не раскрывать информацию, которая при желании могла ему навредить.       — Всенепременно, — мрачно буркнул Гэвин. — На первой же остановке попытаюсь тебе настучать по голове.       — Ну тогда это за благо, что твоего посоха нет с нами, — весело откликнулся Эркейн.                    Чужое веселье было совершенно не к месту. Гэвин не очень любил перемены, особенно когда это не было его выбором. Особенно когда непонятно, что ждёт впереди. В такие моменты рядом должно быть что-то привычное и понятное. То, что служило много лет верой и правдой и в любой момент могло помочь…       — Где он? — мрачно повторил свой вопрос Гэвин.       Может, Эркейн что-то почувствовал по изменившемуся голосу, но ёрничать перестал.       — Остался на поляне.       — Почему? — от досады хотелось выть волком и велеть немедленно разворачивать коня, чтобы забрать то, что ему так нужно.       — А на кой мне оно? Я только тебя прихватил.       Гэвин заскрежетал зубами от злобы и досады. Прихватил. Как вещь. Как бесправное существо. Чтобы что? Что бы ни придумал этот кровосос, не будет так, как ему хочется. В лице Гэвина он приобрёл головную боль. А если к словам ведуна не прислушиваться, то жизнь даже условно бессмертного можно сделать очень неприятной.       — Поворачивай назад. Без посоха я никуда с тобой не поеду.       — Поздно, — мелодично рассмеялся вампир. — Ты уже едешь. Да и раньше нужно было ставить условия.       — Раньше я был не в том положении, — снова зашипел Гэвин. Если вампир не помнил, то Гэвин короткое время пребывал в сознании, а потом снова отрубился. Голова до сих пор напоминала чугунный котелок, в который с силой били металлическим черпаком. Временами гул затихал и становилось немного легче, а потом всё повторялось.       — Не хочу расстраивать, — продолжил посмеиваться Эркейн, — но и сейчас ты не в том положении.       — Мне нужен мой посох, — упрямо повторил Гэвин, проигнорировав все остальные «ненужные» слова.       — Очень рад за тебя, — совершенно спокойно ответил Эркейн. Разворачиваться к нему Гэвин не стал — неудобно, шея быстро затекала, и всё равно ничего не видно.       Спустя пару секунд Гэвин решил, что посох —  это, конечно, важно, но есть кое-что, без чего он чувствовал себя максимально уязвимым.       — Зелья. Мне нужны мои зелья.       Гэвин привык обходиться малым, поэтому всегда держал запас необходимого в дорожной сумке. Его источник не позволял вылечить себя или другого, на такое были способны только маги жизни и специальные лечебные артефакты, которые стоили баснословно много, однако кое-что он тоже мог, но для этого нужно соблюсти ряд условий: набор зелий, пентаграмма для усиления и концентрации внутренней энергии и время.       — Прекрасно, — всё так же ровно говорил вампир, словно у них светская беседе о погоде, а не попытка отстоять своё добро.       — Ты не понял. Мне. Нужны. Мои. Зелья! — рыкнул Гэвин, но вампир и это проигнорировал.        Источник неожиданно легко откликнулся на его злость, и внутри забушевала настоящая стихия. Яркая, болезненная, которая так и норовила выйти наружу, и Гэвин не стал себя сдерживать, чувствуя, как кожа начинает гореть. Но всё, что сделал вампир, — это плотнее прижал Гэвина к себе. Вся злость и магия словно впитались в тело кровососа, не принося ему вреда.       Тогда Гэвин попытался перехватить поводья, но сделать этого не вышло — вампир будто и не почувствовал его трепыханий, а конь даже с шага не сбился.       — Я не хочу никуда ехать, — вспылил Гэвин. — Это мой дом.       — Небольшая поправочка, ведун Гэвин, — перебил его кровосос. — Это был твой дом.       — Да что ты? С чего это бы? — и похолодел, осенённый догадкой. — Ты его спалил?       — Нет. Стоит твоя развалюха. Ничего я с ней делать не стал, — фыркнул Эркейн.       — Тогда почему был? — пытливо уточнил Гэвин.       — Потому что теперь у тебя будет новый дом. Это же очевидно, Гэвин, — как  будто разговаривая с маленьким ребенком, пояснил Эркейн.       — Да с чего бы? — начал закипать Гэвин.       — Потому что я так решил. На этом спор, считаю, окончен, — сказал как отрезал Эркейн, и сказать слово поперёк  не было никакой возможности. Язык Гэвину словно больше не повиновался, чтобы хоть слово возразить. А хотелось. Очень. Возможно, это так отозвалась чужая кровь в нём, но было неприятно. Весьма.        Какое-то время ехали молча. Гэвин прислушивался к своим ощущениям и понимал, что внутри всё продолжает меняться и перестраиваться, уже не так активно, но всё ещё весьма болезненно. Чтобы отвлечься от боли, он изредка бросал взгляд по сторонам, но пейзаж менялся слабо. Натруженный от непривычной езды зад откровенно ныл, рука, которой его то ли обнимали, то ли придерживали, так никуда и не делась. И что самое печальное, возмущаться Гэвин больше не мог. Очень хотел, но не мог, будто слово истинного носителя вампирской крови на него запрет накладывало. И бушевавший источник стал вести себя как ласковый котёнок…        — А что, если мы поедем за головой барона, который сделал на тебя заказ? — спустя какое-то время мягко спросил Эркейн, словно предлагая перемирие.       — А мы туда едем? — тщательно скрывая интерес, спросил Гэвин.       — Возможно. Зависит от твоего желания.       Это другое дело. Разобраться с заказчиком ему стоило давно, всё-таки не первый раз приходили за головой Гэвина, но он всё пускал на самотёк и надеялся, что придурки, решившие подзаработать за его счёт, скоро закончатся. Но явился этот вампир и чуть было не достиг своей цели… тем более он всегда мог вернуться домой, не сейчас — так позже. Наверное, стоило вообще перебраться в другое место, а то его тихий лес превратился в проходной двор.        Но соглашаться с предложением кровососа вот так сразу было как будто неправильно. Как будто его этим… покупали. Гэвин поморщился.       — И на кой мне голова этого барона? Любоваться? — получилось в достаточной мере пренебрежительно. Может, он один и не справился бы с охраной барона, но наверняка смог бы что-нибудь придумать. К тому же вампир слишком резко поменял своё мнение — ненадёжный тип!       — Хм, значит, она тебе не нужна? — подозрительно спросил Эркейн, как радивая хозяюшка, уточняющая у подруги, эту морковку будем брать или ещё походим. — Может, тогда сразу поедем ко мне в замок?       — Нужна, — сквозь зубы выдавил Гэвин. Планы у него сделались весьма кровожадными, он уже продумывал, как обеспечить барону насыщенную, но короткую жизнь. Поэтому не сразу осознал, что ещё ему было сказано. —  Стой. Подожди. У тебя есть свой замок?!       — Ну, у любого уважающего себя вампира должен быть замок, — излишне покладисто протянул Эркейн. — Разве нет?       — Всё так, — тут же согласился Гэвин. Наконец-то была возможность чуть больше узнать о вампирах, и глупо было ею не воспользоваться. — И в подчинении у тебя, должно быть, минимум сотня нежити, которая этот замок обслуживает, — продолжил Гэвин.       Эркей снова мелодично рассмеялся.       — Прислуги у меня нет, уж извини, — веселясь откликнулся вампир.       — А замок?       — А замок есть, — важно подтвердил вампир. — Небольшой, но мне хватает.       — А спишь ты в нём в гробу? — тут же решил прояснить ещё несколько моментов Гэвин. Что может быть ценнее информации от первоисточника? Так сказать, из самых первых уст.        — Зачем? В кровати всяко удобнее, — охотно продолжил отвечать на вопросы вампир.       — Ты способен испытывать неудобство?       Это странно. Во всех книгах писалось, что вампиры не испытывают ничего, кроме жажды крови. Могут жить в сквозняках и на изъеденной мышами соломе, но предпочитают излишнюю, вычурную роскошь. И слуги им нужны лишь для того, чтобы иметь возможность в любой момент подкрепиться. Говорилось, что это сильно упрощало им жизнь.       — Как и ты, я способен испытывать многое, — слишком многозначительно протянул вампир.       — Что же, например?       Вампир многозначительно помолчал, но потом тяжело уронил:       — Голод.       Гэвин почувствовал, как внутренности, ещё мгновение назад спокойно лежащие в животе, стянуло в плотный клубок, и вдохнуть спокойно он больше не мог.       — Ты собираешься сейчас охотиться? Или, — Гэвин ощутил, как от одной только мысли кровь стыла в жилах, — хочешь испить моей крови?       Вампир весело рассмеялся, как будто Гэвин крайне удачно пошутил.       — Нет. Я собираюсь всего лишь пообедать.        Гэвин был уверен, что над ним изощрённо издеваются, но всё равно уточнил, мысленно прощаясь с жизнью:       — Мной?         Вампир громко фыркнул:       — Тем, чем будут готовы угостить в деревне двух путников, — продолжая веселиться, ответил Эркейн.       Свежо придание, да верится с трудом. Не мог Гэвин поверить, что кровосос насытится луковой похлебкой и куском хлеба.       Гэвин перевёл дыхание, он даже не заметил, что задержал его, ожидая ответа-приговора.       — А если у них ничего не будет, то их схарчишь? — подозрительно уточнил Гэвин.       Ричард фыркнул.       — Думай, как тебе угодно, ведун. Но я не настолько кровожаден.       — Ага, куда как более, — мрачно буркнул Гэвин. Не верил он этому Эркейну.        Не могли древние книги врать. Но вот незадача, на свету он не горел, даже не дымился. И чувствовал себя вполне хорошо — вон как зубоскалил. Пусть они и выбирали теневую сторону, но всё равно солнечные лучи касались светлой кожи и не причиняли никакого вреда.       Гэвин задумчиво нахмурился. В голове был ворох вопросов, но выбрать тот, который стоило задать в данный момент, оказалось сложно.       — Хочешь сказать, что ты ешь обычную еду?       — Ем, да. С этим тоже есть сложности? — поинтересовался вампир. В его голосе всё ещё слышалась улыбка, и это было отчего-то неприятно. Словно он насмехался над Гэвином.       — Для меня никаких. А вот тебе, может, для пропитания девственные девы нужны? — хмыкнул Гэвин. — Может, у тебя вкусы специфические?       Вампир звонко рассмеялся и ткнулся носом в волосы Гэвина, делая глубокий вдох. Гэвин невольно замер, как мышь под веником.       — А что, если я скажу, что мне нужны девственные мужи для пропитания? —  со странной интонацией протянул Эркейн, и Гэвин понял, что тот всё еще к нему принюхивается. Чувствовать себя жертвой Гэвин не любил, за свою жизнь страха не было, иначе вампир его спасать не стал бы. Ведун дёрнул плечами, вынуждая вампира отстраниться, насколько это было возможно.       — Коль так, то ты давно должен был сдохнуть с голода, — ухмыльнулся Гэвин. — Мужи девственными бывают лет до двенадцати, потом начинают интересные процессы в организме происходить, и их популяция резко уменьшается.       — Ты вкусно пахнешь — неожиданно сказал Ричард, и Гэвин закаменел.       — Всё-таки решил меня схарчить?        Ответа оно ждал с большим напряжением. Это вполне удобно — таскать с собой провиант и пользоваться, когда в этом возникнет необходимость. Возможно, именно для этого вампир его с собой и забрал.       — В тебе моя кровь, Гэвин, — странно протянул Эркейн.       — И что это значит? — подозрительно спросил Гэвин. Что такого знал вампир о своей крови и чем не спешил делиться? — Теперь я стал ядовитым?       — Не знаю, но я бы пока не рисковал, — задумчиво обдумывая каждое слово, ответил Эркейн.       — Пока? — деловито уточнил Гэвин.       — Уверен, рано или поздно в твоей голове появится вопрос, что будет, если я изопью твоей крови. Переживу я это или нет?       — Не хочешь прямо сейчас узнать ответ на этот вопрос? — оживился Гэвин. Задрал рукав и протянул назад руку, подсунув прямо под нос опешившему вампиру. — На, кусай!       — Предпочитаю повременить с ответом, — мягко улыбнулся Эркейн и легко коснулся пальцев ведуна губами. Гэвин вздрогнул от неожиданности и поспешил забрать назад руку, будто его всё-таки укусили.       — А на другие ответишь? — медленнее, чем обычно, спросил Гэвин. Странное поведение вампира выбивало из равновесия, и поймать его никак не получалось.       — Смотря что ты хочешь узнать, — мягко откликнулся вампир. Словно ему тоже было интересно продолжать этот странный разговор.       — Даже не спросишь, зачем?                    — Я знаю, что тебе интересно, как меня уничтожить. Да и люди любопытны по природе своей.       — И давно ты сам перестал быть человеком?       — Я никогда не был человеком. Но это не мешает мне воспринимать твои вопросы как детскую шалость, — снисходительно продолжил кровосос.       — Я давно не ребенок, — хмыкнул Гэвин. — Мне сто пятьдесят шесть лет!       — Очень рад за тебя, — судя по голосу, Эркейн неприкрыто над ним насмехался. И после эффектной паузы продолжил: — Я почти на пятьдесят лет тебя старше.       — Старикашка, — ухмыльнулся Гэвин. — Но ты отлично сохранился. Это твой возраст обращения?       — Я таким родился, Гэвин.       Ведун недоверчиво нахмурился. Разве такое возможно? В книгах писалось, что это проклятье, которое передаётся с укусом подобной твари, но… Как он успел заметить на личном опыте, не всё, что писалось в старых трактатах, можно принимать за истину.       — Надо же. Как интересно, — задумчиво протянул Гэвин. — Так, выходит, у тебя есть семья. И все вы кровососы?       — Вампиры, ведун. Нам неприятно, когда нас называют иначе. Тебе вот неприятно, когда искажают твое призвание, так что рассчитываю на твое понимание.       Гэвин недовольно поджал губы. Рассчитывает он там на что-то. Не его печаль. Но портить отношения со своим спасителем было глупо.        — На что ты ещё хочешь рассчитывать, вампир Эркейн?       — А тебе есть что мне предложить, ведун? — заинтересованно склонил голову набок вампир.       Гэвин пожал плечами, предлагая вампиру самому додумывать. Дураком он не был и не стремился рассказывать о своих возможностях. К тому же Гэвин придерживался простого правила: ожидания другого человека — это его проблемы. Он совершенно не должен их оправдывать. Тем более если перед ним не человек.       Вампир больше не настаивал на разговоре, и Гэвин замолчал, прислушиваясь к себе. Удивительно, казалось, что теперь его возможности стали резко больше и он мог охватить своим внутренним зрением территорию в несколько десятков лиг.  Ещё вчера его предел был две в одном направлении, и то если сильно напрячься. Сейчас он чувствовал гораздо больше, чтобы понимать, что они уже оставили несколько деревень позади, крошечные, на пять домов, и продолжают двигаться дальше. По ощущениям, впереди была ещё деревня. Большая, дворов на пятнадцать-двадцать, и людей там ощущалось много. И двигались они в том направлении.       — Я есть хочу, — буркнул Гэвин, когда понял, что от голода подводит живот.       — Как удачно, что наши желания совпадают, — откликнулся вампир. Его конь мерно шёл вперед, как будто и не нёс на своей спине двойную ношу. — Впереди большое поселение, там можно разжиться едой. И, насколько я помню, был кузнец, чтобы можно было отремонтировать доспех.       — Мне нечего ремонтировать, — мрачно буркнул Гэвин, вспоминая свой посох.       Спустя ещё почти час они выехали на опушку, и до него стал доноситься запах человеческого жилья. Гэвин напрягся. Может, и здесь найдётся кто-то, кому заплатил барон, не рассчитывая на силы только одного рыцаря. По какой причине барон вообще решил избавиться от Гэвина? Ведун достаточно давно дал себе зарок не иметь ничего общего с власть имущими, слишком большие у них аппетиты, не каждый способен их удовлетворить, а крайним всегда останется исполнитель.        Но все было на удивление спокойно. Рыцарский конь всё так же спокойно трусил по дороге, и никто не обращал на них особого внимания. Ни у кого не возникало вопросов, почему вся одежда Гэвина в крови, никто не поворачивал головы, не пялился на рыцаря, который при дневном свете должен был вообще сиять и буквально бросаться в глаза. И это тоже было странно.        — Ты глаза им отводишь. Или морок на нас навесил, — выдохнул Гэвин. Это не было вопросом, скорее утверждением.        — И что с того? — хмыкнул вампир. Руку он свою за весь путь так и не убрал, а Гэвин решил лишний раз на ненужный контакт не реагировать. Сложно объяснить, но когда Эркейн касался его, становилось спокойнее, внутренняя дрожь унималась и гул в голове становился терпимым. Стоило остановиться и нормально изучить новые способности, но, кажется, кровосос совершенно не собирался заниматься такими «пустяками».       Конь спокойно шёл по вытоптанной дороге и остановился лишь у большого дома с говорящей вывеской «харчевня».       Гэвин осторожно сполз с коня и, пока никто не видит, аккуратно потрогал отбитый зад. Хоть поступь у лошадки и была мягкая, но от непривычной нагрузки болело всё пониже спины. Причём болело так,что хоть за мазью беги. Ах да, все его мази остались далеко, а варить новые долго и хлопотно.       Потом он очнулся и решил проверить свою рану, задирая камзол. Живот был чист — ни рубца, ни царапинки. Гэвин недоверчиво потрогал гладкую кожу, а потом резко поднял голову и понял, что вампир на него смотрит. Очень пристально. И, кажется, заинтересованно. Гэвин быстро одёрнул вещи, и рядом тут же приземлился Эркейн. Выглядел он так, словно только вышел из спальни после десяти часов сна на мягкой кровати. Гэвин непроизвольно тронул источник, и по телу разбежались колкие мурашки, унося с собой усталость. Как интересно. Не такого эффекта Гэвин ожидал, но результат ему понравился.       Вампир решительно толкнул дверь гостевого дома, Гэвин тенью последовал за ним.