Метро

      "Уступайте места инвалидам, пожилым людям, пассажирам с детьми и беременным женщинам".              По четвергам в метро было особенно людно. Не было никакой объективной причины для этого парадокса, но именно по четвергам, начиная с конечной станции, платформы кишели нетерпеливыми пассажирами, теснящимися в тех местах, где открывались двери вагона, и расталкивающими друг друга локтями в попытке занять если не сидячее место, то хотя бы укромный уголок у противоположных дверей.              По четвергам в метро было особенно людно, и потому Виктор не любил четверги. Мало кому может понравиться ехать полчаса, а то и больше, вжавшись в чужие потные тела и дыша общим спертым от жары воздухом. Что уж говорить, когда к прочим неудобствам прибавляется необходимость удерживать шаткое из-за хромой ноги равновесие в качающемся вагоне. Трость, призванная помочь своему хозяину удержаться на ногах, не столько облегчала задачу, сколько ее отягощала: из-за тряски она то и дело соскальзывала, заставляя перенести вес на больную ногу, лишь бы не растянуться поперек вагона. А если удавалось дотянуться до поручня, висела на руке мертвым грузом и била по ногам окружающих, чем вызывала всеобщее негодование.              Конечно, находились те, кто учтиво уступал Виктору свое место. Он принимал такой жест с неохотой, вежливо улыбаясь и неловко сжимая трость между коленями, когда садился, а о том, чтобы попросить о такой услуге самому, не могло идти и речи: Виктор не терпел к себе жалости и был слишком горд, чтобы лишний раз привлекать внимание к своему недугу.              Однако в этот раз два неприятных обстоятельства сошлись вместе: во-первых, был четверг, а во-вторых, у Виктора ужасно ныла нога после прошлого дня, богатого на физическую активность. Люди ввалились в вагон бесформенной толпой, и тут же началась игра в "музыкальные стулья": те, кто успел занять свободные места, считались победителями, а проигравшим оставалось толкаться между собой до конца поездки. Виктор с детства не любил эту игру: будучи медленнее и неповоротливее любого из сверстников, он всегда выбывал на первом же круге. Этот раз не стал исключением.              Проходя хромающей походкой вдоль забитого вагона, он пытался высмотреть кого-то, кто потенциально мог бы уступить ему место. Конечно, просить он не собирался, но сегодня был готов принять жест доброй воли, не посчитав его слишком унизительным.              Выбор пал на молодого парня в середине вагона. Пышущий здоровьем, крепкий и внешне привлекательный, он был оторван от внешнего мира, занятый чтением чего-то явно увлекательного в своем телефоне и параллельно слушающий что-то в наушниках. Да, до такого не достучаться, но попытка не пытка.              Вообще-то Виктор соврал бы, если бы сказал, что не узнал его с первого взгляда. Джейс Талис. Он учился на том же факультете, что и сам Виктор, но двумя курсами младше. Они никогда не пересекались лично, но о Талисе трудно было не услышать: всего за два года он успел стать звездой Академии, покоряя всех не только своим обаянием, но и острым искрометным умом. Его любили студенты, его любили преподаватели, его любили все, кто хоть раз его видел. И на удивление Талис совсем не имел завистников: открытый, дружелюбный, душа компании, он находил общий язык буквально со всеми. Он выигрывал научные олимпиады, вел свои исследования и помогал с чужими, был до мозга костей ученым задротом, но поддерживал потрясающую физическую форму и, должно быть, мог заполучить любую приглянувшуюся ему девушку. Словом, золотой мальчик.              Но знакомы они не были. Быть может, пересекались на научных выставках или просто в коридорах Академии, но никогда не говорили и даже не встречались взглядами. Виктор, хотя и был ничуть не менее талантливым студентом, не пользовался такой же популярностью. Его хвалили и уважали преподаватели, он не раз побеждал в научных конкурсах и подавал большие надежды, но все его успехи оставались известны только ему самому, а потому звездный мальчик Талис вряд ли хоть раз слышал о нем. И Виктор ничуть не завидовал, никогда не хотел попасть в круг общения Талиса, шумный, как и он сам, но где-то в глубине души, пожалуй, мечтал хоть раз искупаться в его внимании или невзначай обсудить их текущие проекты. Но пока Джейс Талис сиял, Виктор оставался лишь тенью.              А потому Виктор не побоялся подойти именно к нему и случайно быть узнанным. Он встал напротив и, прежде чем схватиться за поручень, нарочито громко стукнул тростью о пол, чтобы привлечь внимание, но реакции не последовало: вероятно, Талис даже не заметил, что кто-то вошел в его личное пространство. Виктор не стал настаивать, терпеливо справляясь с болью, когда вагон шатнулся в сторону, а сбоку навалились люди. Это на секунду привело Талиса в чувства: он поднял голову и осмотрелся, но даже встретившись с Виктором взглядом, не переменился в лице и вновь уткнулся в экран телефона. Вероятно, увидев напротив себя такого же молодого парня, он даже не допустил мысли, что в руках у него может быть ортопедическая трость, а не простой аксессуар.              Виктору пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы не издать болезненный возглас, а заодно высказать Талису все, что он думает о его слепоте и невнимательности. Но Виктор промолчал, игнорируя ноющую боль и стараясь отвлечься тем, что пытался прочесть текст в телефоне Талиса, хотя тот и был расположен к нему вверх ногами. Кажется, это было что-то по учебе, судя до обилию научных терминов и формул.              Виктору даже удалось найти наиболее устойчивое положение: одной рукой он держался за поручень, а второй опирался на трость так, как мог бы делать это больной ногой. Но долго радоваться собственной изобретательности ему не пришлось: при остановке вагон по инерции сильно шатнулся вперёд, равновесие было нарушено и, наступив на хромую ногу, Виктор весь скривился и зашипел от боли, невольно разжимая пальцы на поручне. Секунда, и вагон отклонило теперь уже назад, а Виктора, который и без того с трудом сумел удержаться на ногах, откинуло в обратную сторону.              Приземление вышло не таким жёстким, как он успел себе представить. Вообще-то удара и вовсе не последовало, и Виктор, удивленно распахнув прежде крепко зажмуренные глаза, обнаружил, что от падения его удерживают чужие сильные руки. Сам же он, выронив трость, инстинктивно вцепился руками в то, что первым попалось под руку — рубашку Талиса. Ещё пару мгновений они изумлённо пялились друг на друга, пока наконец Виктор не отпрянул, вновь хватаясь за поручень и пытаясь избавиться от стыда и смущения, которые пятнами застилали его лицо.              — Прошу прощения...              — Черт! Ты в порядке? Нет-нет, это ты прости! Я не заметил, я!.. — Джейс вскочил со своего места, но прежде чем успел сказать что-либо ещё в свое оправдание, послышался грохот закрывающихся дверей вагона и монотонное объявление по громкоговорителю:              "Уступайте места инвалидам, пожилым людям, пассажирам с детьми и беременным женщинам".              — Хах. Своевременно, — Виктор нервно усмехнулся, окончательно оправившись от случившегося, после чего мягко улыбнулся Талису. — Ничего, ты ведь действительно не заметил. Могу я...              — Да-да, конечно! Тебе следовало спросить ещё когда ты вошёл! — не унимался Джейс и, беспардонно схватив Виктора за плечи, усадил его на свое сидение, после чего бросился поднимать катавшуюся по вагону трость. — Вроде целая. И у тебя ещё студак выпал. Вот, держи... О! Ты из Академии? Я тоже!              — Я знаю, — спокойно ответил Виктор, убирая студенческий билет в карман брюк и не замечая, как глаза Талиса загорелись неподдельным интересом.              — Ой, правда? Мы что, на одном факультете? Я на втором курсе, а ты? — казалось, что Джейс вот-вот начнет вилять хвостом от возбуждения и ещё не остывшего чувства вины.              — На четвертом. Мы пересекались пару раз то тут, то там. Но ничего страшного, если ты не помнишь.              — Ты прав, прости... А как тебя зовут? Может, я хотя бы слышал о тебе.              — Я Виктор.              Если до этого глаза Джейса просто слегка искрились от интереса, то теперь загорелись восторгом так сильно, что зрачки практически заполнили радужки, словно он глядел не на Виктора, а не восьмое чудо света.              — Виктор??? Тот самый, который обошел меня на последнем конкурсе изобретателей! Всего два балла, я был так зол, ты даже себе представить не можешь! Я так хотел тебя увидеть, но ты даже не пришел на награждение!              — Я был в больнице... И слава богу, видимо. Ещё не хватало получить парочку переломов от завистливого соперника. Впрочем, неудивительно, что тебя это так разозлило. Ты же привык быть лучшим.              — Что? Нет! Злился я только первые минут пятнадцать. А потом подумал: вау! Наконец-то нашелся человек, равный мне по уму!              — Превосходящий, ты хотел сказать?              — Ой, завались, умник, это всего два балла, — вдруг нахмурился Талис, но уже спустя мгновение вернулся в прежнее восторженное состояние. — И тогда я подумал, что должен непременно тебя найти и познакомиться! И вот так совпадение!              — Джейс, социальная дистанция, — Виктор вдруг уперся рукоятью трости в грудь Талиса и заставил его немного отстраниться: Джейс, не стесняясь и, кажется, не вполне оценивая габариты своей внушительной фигуры, нависал прямо над Виктором и с каждой секундой норовил окончательно стереть границы его личного пространства. — Прости, но если ты наклонишься ещё ниже, мы рискуем стукнуться лбами при следующей тряске. Ты всегда такой гиперактивный и бесцеремонный?              — А ты всегда такая язва и недотрога?! Ой, черт, прости, это было грубо... — Джейс виновато опустил глаза и, если бы у него были собачьи уши и хвост, непременно бы их поджал. Эта мысль заставила Виктора добродушно усмехнуться. Вдруг Джейс сам отстранился, выпрямившись во весь свой могучий рост, а затем присел на корточки, устроившись у ног Виктора. — Так лучше?              — Эм... Да. Да, пожалуй, — смотреть на Талиса сверху-вниз, да ещё когда он был в таком уязвимом положении, было непривычно и немного неловко. Но все-таки доминировать над собеседником Виктору нравилось больше, чем чувствовать себя беспомощно прижатым к стенке. — Так зачем ты хотел познакомиться со мной?              — Я подумал, что мы могли бы работать вместе! — как на духу, выпалил Джейс. — Только подумай: два лучших ума Академии работают над общим исследованием!              — Лучшие умы Академии? Ты не слишком много о себе думаешь?              — Я много думаю о тебе!              — Звучит двусмысленно. Вообще-то я не ищу себе напарника.              — А я ищу! И я не представляю лучшего кандидата, чем ты.              — Ты ничего обо мне не знаешь.              — Знаю! Я изучил все, что мог, пока не встретил тебя. Твои проекты, твои научные статьи, твои…              — Я говорю про характер, Джейс. Со мной сложно ужиться в одной лаборатории.              — Со мной тоже.              — Да ну? Уверен, все сгорают от желания поработать с самим Джейсом Талисом.              — Только первые пару дней, если честно. Меня считают хорошим другом, но когда дело доходит до совместной работы, все начинают ссылаться на мой сложный характер, придирчивость, высокомерность…              — Звучит скорее, как антиреклама.              — А еще трудоголизм и принципиальность! — парировал Талис. — Профессор Хеймердингер сказал, что в этом мы похожи.              — Ты и с ним успел меня обсудить?              — Ага! Он в курсе, что я давно не могу найти себе напарника и поддержал мою затею. Ты же не будешь с ним спорить?              — Обычно именно это я и делаю.              Вдруг послышался скрежет колес о рельсы, и вагон резко остановился, сильно качнувшись.              — Честное слово, машинист либо пьяный либо просто идиот! — воскликнул Джейс и придержал Виктора за плечи, когда тот по инерции чуть завалился набок. — Кстати, это наша. Идем?              Когда их буквально выплюнуло из вагона и дышать стало значительно легче, Джейс, не теряя времени, подбежал к Виктору и схватил за локоть, чтобы не потерять в толпе.              — Виктор, погоди! Можно тебя проводить?              — Нам ведь и так в одну сторону. Не думаю, что я смог бы убежать от тебя, даже если бы очень захотел, — усмехнувшись, Виктор кивнул на свою трость и чуть поежился от навязчивых прикосновений, но не стал выдергивать руку. — Я буду рад твоей компании.              День был погожий: весна уже полностью расцвела, изумрудные деревья сияли на солнце свежей листвой, а в небе слышалось многоголосое щебетание птиц. Дорога до корпуса была недолгой, но Талис умудрился заполнить ее своей болтовней от и до. Сначала Виктору показалось, что он очень скоро устанет от неугомонного собеседника, но уже к концу пути поймал себя на мысли, что с удовольствием и даже некоторым умилением слушает немного бессвязные и чрезмерно эмоциональные рассказы Джейса об учебе, семье, друзьях, проектах и еще куче всего. С Джейсом было приятно помолчать и расслабиться и так же приятно вступать в дискуссию, когда речь заходила о науке и исследованиях.              — Кажется, нам пора расходиться? — Виктор сам не заметил, что его голос звучал немного разочарованно.              — Ага. Но я могу встретить тебя после пар, и мы можем вместе поехать на метро! Правда, я не из общежития, но я могу тебя проводить, мне не сложно! Я ведь же не слишком навязываюсь, правда?              — Нет, вовсе нет, — Виктор тепло улыбнулся янтарными глазами, хотя губы его оставались почти неподвижны. — Подходи к 203 аудитории после четвертой пары.              — Договорились! Ну все, тогда увидимся вечером!              Джейс вдруг крепко обнял Виктора за плечи, отчего тот пошатнулся, после чего лучезарно улыбнулся и быстрым шагом направился в противоположный конец коридора. Виктор пару секунд провожал взглядом его удаляющуюся фигуру, как вдруг набрал воздуха в легкие и крикнул вслед:              — Джейс!              — А? Что?              — Я подумаю над твоим предложением о напарничестве.