Убежать от себя

Желтое, светлое бездонное небо над головой серело к горизонту, скрываясь за домами. Крупными хлопьями, неспешно опускался снег, мерцая в свете фонарей, чтоб непредотвратимо упасть на белоснежное полотно, хрустящее под ботинками. Многоэтажки серыми бездушными коробками сменяли друг друга, отличались лишь одинокие огоньки в грязных стеклах. Было темно, даже редкие фонари не спасали от всепожирающей мглы, возможно, была она вовсе не снаружи. Он нервно оглядывал дома, чувствуя как легкие жжёт боль от слишком холодного январского воздуха. Где то на первом этаже хрущевки женщина средних лет помешивала что-то на плите, постоянно поворачиваясь и что-то безмолвно крича в глубь дома. Дальше, в окнах уже более чистых, он рассмотрел молодого мужчину, тихо сидящего у окна, читавшего какую-то книгу. Засмотревшись на чужую жизнь, казавшуюся такой далекой, парень запнулся о бордюрчик, которого, он покляться готов, не было там секунду назад. Чувствуя теперь ужасный холод, до дикого жжения и обиды, он оттряхнул пальто, поднимаясь и уже предчувствуя синяки на собственных коленях, которым он позже сильно удивится, не вспомнив, откуда те взялись. Наконец, подняв глаза на тот дом, перед которым подъездом которого упал, он заметил, что наконец прибыл на место, ради которого не придупредив никого, уехал из родного города первым же рейсом, в том, что было. И правда, тупиковый, и правда, заделанное какой-то пленкой окно на первом этаже, видимо, ранее разбитое. Чувствуя еще некоторую досаду, он прихрамывая, наконец почувствовав последствия падения, направился к металлической, местами погнутой и имевшей не одну вмятину, двери в подъезд. Естественно, без приглашения пришедший, парень и представить не мог код от домофона, но слава богам, стоило лишь посильнее дернуть, как ему с диким, мерзким и громким, протяжным скрипом отворился путь внутрь. Лицо обдало теплом и поспешно закрыв за собой дверь, тот напрягся, почувствовав как в животе собирается легкая паника и предвкушение чего то явно очень плохого. Пока эхом неловкие шаги отбивали стены, он почувствовал, как плесень, влажность, табак и запах жареной картошки мешаются в отвратительное нечто, от которого живот скрутило сильнее, а во рту начала скапливаться слюна, к горлу стремительно подкатывала тошнота. Зелёные, облупленные стены в желтоватом свете лампочки на третьем этаже были изрисованны неизвестными ему надписями и символами, а на бетонном полу всюду валялись окурки, какие-то пакеты и прочий мелкий мусор. Нужная квартира, как гласил обшарпанный железный номер на двери, находилась именно тут. Тихо, трясущимися от волнения руками он отряхнулся, поправив мокрую челку, упавшую на глаза. Эхом отдался глуховатый стук по мягкой обшивке.

***

Шуичи просто рванно вздохнул, не способный сказать ни слова от распирающей обиды и гнева, уже чувствуя как его терпение потихоньку кончается. - Прошу тебя. Пожалуйста.. - Сдавленным от злости голосом взмолился он. - Прошло так много времени.. может быть он передумал..? Ему же тоже, наверное, одиноко... - Полушёпотом закончил Сайхара, не зная, что еще сделать, чтоб ему позволили узнать самую сейчас необходимую информацию. - Шуичи, он со мной не связывался с того самого дня. Один бог знает, где он сейчас, не факт, что там же. Так что считай, что пропал. Отпусти уже его. - Устало закрыв глаза ответил Амами. - Скажи хотя бы тот адрес! Прекрати нести чепуху!

***

Наконец, дверь открывается, дыхание на секунду замирает, а после сердце казалось начинает выпрыгивать, отбивая дикие, быстрые удары где-то в самом горле, распространяя по всему телу сумашедшее биение. Слова не выходит придумать, что уж там говорить о том, чтоб сказать. На глаза наворачиваются бесконтрольные слезы, через секунду уже обжигая бледные, замершие щёки. Дверь не решаются закрывать, лишь молча пялятся в ответ. Нашел.

***

Он был всем. Всегда был всем. Мама и папа уехали строить свою невероятно важную карьеру, оставив его еще совсем ребёнком на брата отца. Дядя же, ненавидел всех их. Ответственность, свалившуюся на него, ребёнка, которого он никогда не хотел воспитывать, брата, безответственно оставившего свое чадо на чужое попечение. Шуичи правда считает, что будь бы его дядя меньше зависим от общественного мнения, его бы точно сдал в детский дом. Никто никогда не любил Сайхару, ни в детстве, ни в юношестве. Так и вырос бы один, никому не нужный, бесконечно ненавидивший себя и всех вокруг, убил бы кого нибудь в пьяной драке и к годам двадцати сел в тюрьму или покончил бы с собой. Жестокая правда. Тогда он и встретил того, кто смог заменить ему и родителей и друзей. Как только Сайхаре исполнилось пятнадцать, он попал в самую плохую компанию, в какую только можно было. Его быстро научили пить, курить и конечно же рушить все вокруг себя вместе с собой, уничтожая ненавистное. В той же компании оказался и он. Только вот не прошло и года, когда компания та распалась, разъехавшись по могилам, рехабам и тюрьмам. Остались только они, видимо, не успевшие перенять до конца всю ту крутость их ровестников. Сблизились они почти сразу. Он тоже был беспризорником, только вот совсем другим. Сайхара и сам не понял, как стал ночевать в его квартире чаще, чем в своей. Сам не понял, как влюбился.

***

- Откуда? - Пустым, почти бездушным голосом тихо прозвучал вопрос. - Рантаро рассказал. - Дрожа ответил синеволосый, уже на всякий случай готовый сбежать, отступил назад. Голову заполонили мысли, что ему тут не рады. Мысли эти были не далеки от правды. - Почему.. зачем? - Продолжал сыпать вопросами собеседник, некогда бывший самым родным ему человеком. - Я искал тебя. Давно.. очень долго. - Признался Шуичи, все еще напряженный до боли в мышцах, сжимающий кулаки до побеления костяшек. - Но.. зачем? - Наконец дрогнул голос парня, сильнее вцепившись в ручку двери, борясь с желанием захлопнуть ее, вновь сбегая от самого себя, не позволяя прошлым ошибкам настигнуть его. - Я же.. тебя лю— Сайхара чихнул, от чего в глазах аж все поплыло, а мокрая одежда снова о себе напомнила, липнув и так к промёрзшему до костей телу. - ...Заходи. - Сдавшись, еле слышно ответил он, открывая дверь шире.

***

Тот день он никогда не забудет. Как бился в дверь единственному общему знакомому, пока разбитый телефон валялся где то в квартире единственного любимого человека. "Забудь меня, пожалуйста. Я тебя люблю, пока." Резко, как снег в июле от него оторвали кусок. Самое драгоценное, все, мир который был вокруг него, жизнь, ставшую наконец полноценной, все, абсолютно все, что было у него. Тогда он осознал, что один человек стал ему всем, что пропав, тот лишил его жизни. Это было убийство, не меньше. *** Горячий чай согревал обмороженные пальцы. Лампа на кухне дарила помещению неповторимый теплый оттенок, подчеркивая и без того пожелтевшие обои. Со стороны приоткрытой двери на балконе слабо дуло, пока он не находя себе места крутился там, выкуривая одну за одной сигареты, название которых было выжжено в памяти, а вкус всегда только один - виноградный. - Кокичи. Вернись. - Уже успокоившись сказал Сайхара. Страх и волнение прошли, оставив только обиду, непонимание и злость. - Подожди, последняя. - Приглушенно раздалось снаружи.

***

Сайхара вернулся, захлопнув дверь, быстро сбросив кроссовки и пройдя в спальню, где Оума лежал на кровати, активно начав изображать страдания, как только тот вошел в квартиру. - Все, не умирай, купил я. Их хуй где найдешь, тебе реально так важно? - Закатив глаза, он положил пачку на прикроватный столик, садясь рядом. - Конечно важно, спасибки! - Он присел на кровати, тут же как всегда, зубами снимая пленку и доставая сигарету, закурил. - Почему так? - С усталостью спросил Шуичи, развалившись на постеле. - Ну, от других фирм они не вкусные, а другие вкусы вообще полная хератень, ты просто не ценитель. - Посмеиваясь ответил низкорослый, с удовольствием затягиваясь.

***

- Почему ты ушел? Почему сказал только ему? - Сдавленно от вспомнившейся обиды, словно всковырнув старую рану, спросил Сайхара. - Потому что так надо. Это тебя не касается, никогда не касалось. - Сквозь зубы прошептал парень, пряча взгляд где-то в углу комнаты, рассматривая местами ржавую стиральную машинку, почему-то стоящую на кухне. - Меня никогда ничего не касалось, я помню. - Раздражённо и саркастично подметил он. - Прекрати. Ты пришел напомнить мне, что я мудак, да? - Устало спросил Оума. - Да. Я хочу знать, я заслуживаю знать. Хочешь сказать, что нет? - Сверлит взглядом бледного парня Шуичи. Лампочка пару раз моргнула, начав светить тусклее на пару секунд. Помещение окутала мёртвая тишина, лишь редкие проезжающие машины и шум ветра с улицы спасали их от того, чтоб полностью утонуть в этом недопонимании и печали. За окном уже летели не одинокие хлопья снега, а начинался настоящий снегопад и вид из окна скрылся за многочисленными снежинками, быстро пролетающими за стеклом и так же быстро исчезающими. - Я.. - Фиолетоволосый сглотнул, рефлекторно сжавшись, словно защищаясь от чего то страшного, надвигающегося на него с огромной скоростью. Частично это было действительно так. - Я не могу.. Наконец, его голос сорвался на шёпот и опустив голову, взрогнув, он издал сдавленный всхлип. Теперь кроме прочего шума в молчаливой тишине слышился еще и тихий плач. Ситуация начала выходить за рамки и теперь Сайхара действительно чувствовал себя последней тварью, пришедшей в чужую жизнь и сразу же принеся в нее страданий. В итоге, не сдержавшись он все же аккуратно, боясь сделать все только хуже, обнял его, заставляя уткнуться в свое плечо. - Прости.. - Дрожаще шептал тот. - Я не могу, сейчас точно нет. - Продолжил он совсем тихо. Внезапно, лампочка моргнула еще пару раз и наконец и неприятным звуком потухла, вырвав из чужой груди истерический смешок - С-сука.. - Нервно выдавил Кокичи, сдерживая смех от абсурдности всего происходящего.

***

Со временем Шуичи стало легче. Да, больше у него не было того, кто был для него всем миром, но спустя время он все же решил, что придется жить дальше, если быть честным, то скорее не жить было страшно, так что пришлось прийти к этому выводу. Со временем, пусть и огромными трудами, он бросил курить и пить, ведь курить и пить ему нравилось потому что с Кокичи. Без Кокичи это теряло свой смысл. Поступить было сложно, очень, но он смог. А там уже и друзья и новая жизнь, даже хорошая и местами действительно веселая. Но отпустить он не смог. Кошмары, каждую ночь встречающие его с распростертыми объятьями, показывающие как его самый любимый и дорогой спит с другими или как его уже нет в живых, превращали жизнь в нескончаемые пытки, освободиться от которых он мог лишь узнав правду. Найти то, что от тебя спрятали трудно, но и он ни на что не надеялся.

***

Комната была погружена в абсолютную темноту, лишь пятна света от фанарей, проникающие в окна хоть как-то давали увидеть окружающее его пространство. Пружины в неприятно пахнущем пылью диване заботливо утыкались прямо в ребра, заставляя вспомнить свою пустующую квартиру и мягкую, большую кровать. Он чувствовал себя до полного безумия странно. Хотелось смеяться  и плакать одновременно. Невозможно было понять, что вообще происходит как с ним, так и с Кокичи. Они же два года не виделись, Шуичи так надеялся, что закрыв этот гештальт он полностью отпутит и забудет, сумев как птица вылететь из клетки собственного прошлого, сжирающего его изо дня в день, но все как всегда не идет по плану. Его разум бьется в агонии спора с самим собой, ведь Кокичи даже такой уставший и грустный, даже в каком то отвратительном месте среди грязных вещей и отсутствия ремонта такой красивый. Сайхара уже готов убить себя за одну только мысль, так и оставшуюся в голове после стольких попыток ее выгнать, кричащую что ему снова хочется поцеловать его.

***

Утром встать вышло не с первого раза. Все тело болело до ужаса, настолько, что передвижение казалось невозможный вовсе. Страдальчески дохрамав до кухни, он не смог не улыбнуться, пусть и через боль, за то искренне. Небольшая комнатка была залита разовым светом, а Кокичи стоял у плиты, тихо матерясь себе под нос и пытаясь приготовить завтрак. Шуичи молча сел за стол, наблюдая за его неумелыми действиями. Конечно, он никогда не умел готовить, скорее даже ненавидел это дело до самой глубины души и рассматривая его, Сайхара смело мог сказать, что после их разлуки он едва ли пару раз ел полноценную еду. В конце концов, две тарелки наполнились омлетом с какими то овощами, а кружки чаем. Оума взял тарелки, развернувшись и чуть ли не уронил их обе, вскрикнув, заставляя Сайхару рассмеятся. - Ты ужасный человек. - Нахмурившись вздохнул Оума, после усмехаясь себе под нос и ставя на стол горячий завтрак, пар от которого свободно поднимался вверх. В свете солнца его фиолетовые волосы ближе к кончикам стали совсем розовыми, что казалось забавным и даже каким то волшебным. Шуичи не мог скрыть - он очень скучал. Постепенно напряжение совсем развеялось и наконец они смогли поболтать, а Шуичи даже узнал о его новой жизни много нового, хотя приятного там было мало. Работал он за копейки, снимал жилье у какого-то маразматика, вечно меняющего цену на квартиру на копейки, оправдывая это курсом доллара, а из знакомых у него только коллега на работе. Сайхара скривился, глубоко задумавшись. Он пожалеет о своем решении, сто, нет, тысячу раз пожалеет. Ему будет.. врать самому себе плохо, очень плохо. Он не может признать, что так просто простил его и уже снова готов быть вместе, правда, не может. Неужели у него нет самоуважения? Конечно нет. - Выходит тебе тут и самому не нравится? - Спросил синеволосый разглядывая как Оума отделяет вилкой кусочек омлета. - Ну.. да, конечно. У меня не то чтоб есть выбор. - Пожал плечами он, довольно улыбаясь, гордый своим творением, ведь омлет то и правда вкусный. - Есть. - Говорит Шуичи, чувствуя как по всему тело проносится волнение, заставляя сглотнуть. - В смысле? - Удивленно поднимает глаза парень, слегка склонив голову в бок. - Родители подарили мне квартиру.. ну, на день рождения. Хотя конечно "подарили" слишком смело. Дали дяде денег в общем. Ты.. можешь.. - Шуичи запнулся, боясь увидеть отторжение и осуждение в глазах своей старой любви. Наверное он слишком торопится и.. - Правда? Ну, можно конечно, хотя мы давно не виделись и работа у меня тут.. Давай посмотрим как пойдет, пообщаемся еще чуть, а там и видно будет. - Улыбаясь кивнул Кокичи. он замолчал, а после тоже улыбнулся, продолжив трапезу. В его случае это точно значило да. Шуичи Сайхара точно пожалеет об этом позже.