Волчий дом

      Даня заходит в домик под номером 6, с ним вместе заходит и Илья, который чудом выпросил жить с ним. Домики расположены странным образом,в котором даже Илья иногда терялся. В их домике было две комнаты по 2 кровати, мини кухня, соединена с залом а также туалет с душем.       Илья сразу занял комнату вместе с Даней и они начали разбирать вещи пока Коряков без умолку рассказывал о других друзей которые сюда приезжали. Говорил кого ждёт больше всего и за кем скучает.       — А есть тут типа элиты? Кого там побаиваются или кто может больше чем другие? — Спросил Данила, пока складывал вещи на свои полки. Брюнет оторвался от своей сумки и посмотрел на старшего.       — Есть. Коля Ромадов к примеру. Но он не прям тот кого бояться я с ним сам бухал. Он просто дружит с Тущенцовым в этом суть — Кашин поднял на него глаза. знакомая фамилия, где-то он о ней слышал. Илья добавил — Руслан Тущенцов, он племянник нашего директора, Юрия Николаевича.       — А чё он? Этот Руслан.       — Рус тоже неплохой. Правда часто новеньким хуйню пиздит что бы вывести. — Илья садится на пол, совсем отрываясь от рюкзака. — Он с Колей всегда бухло проносят. Сегодня скорее всего тоже. Но ты точно идёшь со мной!       — Илья иди нахуй. Я спать буду.— на этом диалог закончился.

***

      Рыжий лежал на кровати, закинув руки за голову и глядя в потолок. Голос его был наигранно страдальческим:       — Ну вот скажи, Илья, где справедливость? Забрали у меня единственное счастье — сигеры! — Данила картинно вздохнул, демонстративно запрокинув голову. — Ни свободы, ни нормальной жратвы, а теперь ещё и это…       Коряков сидел на соседней кровати, рассеянно кивая в такт монологу друга. Вид у него был задумчивый — явно не слишком вникал в жалобы, но и не перебивал.       Внезапно дверь распахнулась с грохотом, и в комнату ворвалась девушка. Данила автоматически поднял голову, но тут же оказался прижат к кровати. На него сверху свалилась Лиза.       — Даня! — крикнула она, сияя, будто увидела долгожданный подарок.       «А вот и сюрприз», — лениво подумал Кашин, пока Лиза, не мешкая, усаживалась ему на бедра.       — Мне, короче, только что мама звонит и говорит такая: "Там Даня тоже в твою колонию поехал!" А я такая: "Кашин?!?!?" Побежала узнавать — и правда! Питерский Лил зе Нил и правда тут! — радостно тараторила она, потряхивая рыжими волосами.       — Блять, не называй меня так, — мгновенно поморщился Даня, бросая взгляд на Корякова, который смотрел на Лизу с лёгким недоумением.       — Это Лиза, моя подруга из Питера. Вместе выросли, — пояснил он, потирая переносицу.       — Я знаю, кто это, она сюда третий год ездит, — отозвался Илья. — Но я не знал, что у тебя тут друзья есть. Типа… ты сюда приехал по полной путёвке. Плюс психолог.       — Психолог?! Твой папаша совсем ебу дал?! — вспыхнула Лиза.       — Он давно ебнулся, а с ним и мать — спокойно ответил Даня, пожав плечами. — А ты хули не рассказывала, что ездишь в лагерь?       Ответа не последовало. Лиза только дернула плечами и закатила глаза, но в голос ничего не сказала. Видимо, сочла вопрос не таким уж важным. Даню же такой расклад не обрадовал и он резко скинул её на пол.       — Пидорас! — протянула она, но без настоящей обиды. Уселась рядом на полу, подтянув к себе одно колено, а другую ногу вытянув вперёд.       — Ты, кстати, как идёшь на посвящение? — вдруг поинтересовался Илья, обращаясь к Лизе.       — Ой, бля, не называй это так, — скривилась та. — Конечно иду.       — Слышала, что Тушенцов сиги продаёт? — многозначительно протянул Коряков, чуть подавшись вперёд.       — Пиздишь! — Илья лишь мотнул головой. — Тогда погнали быстрее!       Они вскочили почти одновременно, переглянувшись. Даня только молча кивнул им на прощание. Через мгновение дверь хлопнула, оставляя его в одиночестве. Он перевёл взгляд на потолок и задумчиво выдохнул. Ну что ж, похоже, лагерь обещает быть не таким скучным.       Даня раскинулся на кровати, уставившись в потолок. Он пытался расслабиться, но это место не давало ему покоя. Всё в лагере раздражало: скрип кроватей, чужие голоса за стеной, запахи еды из столовой, даже воздух казался каким-то затхлым. Он перевернулся на бок, затем снова на спину, но неудобство не исчезло.       Лагерь вызывал у него отвращение. Все эти радостные крики, звонкий смех, суета - будто кто-то нарочно пытался создать атмосферу счастья, но она казалась ему липкой и фальшивой. Зачем люди радуются? Чему? Здесь грязно, скучно, неуютно. Этот лагерь, даже тут его называют колонией, лагерь "для особенных".       Даня сжал пальцы в кулак, пытаясь успокоиться. Оставаться в комнате было невыносимо. Он резко сел, провёл рукой по лицу и встал.       На улице его тут же окутал запах сырой травы и древесной коры, но даже это не принесло облегчения. Он сунул руки в карманы и медленно пошёл вдоль дорожек. Всё вызывало раздражение: облупленная краска на корпусах, щербатый асфальт, крикливые дети, вожатые с их дежурными улыбками. Здесь всё было чужим, ненастоящим, неприятным.       Даня брёл по лагерю, не особо разбирая дорогу. Он шёл куда попало, сунув руки в карманы, пытаясь не замечать раздражающие мелочи — облупленные корпуса, громкие голоса, резкий запах сосен, от которого даже дышалось как-то не так. Всё здесь его бесило.       Он свернул за угол, не глядя перед собой, и резко врезался в кого-то. Удар был неожиданным и жёстким - Даня отшатнулся, а парень, в которого он налетел, еле устоял, но тут же нахмурился.       — Ты что, слепой? — недовольно бросил он, отряхивая футболку, на которую попала пыль. — Или ходить нормально не умеешь?       Даня резко поднял голову, сжав зубы. Парень был чуть ниже его, с тёмно-каштановыми волосами, растрёпанными так, будто он недавно провёл рукой по голове. Его глаза были почти чёрными, большими, но выражение в них сейчас совсем не доброе. Белая футболка, чёрные шорты - обычный лагерьский вид, но взгляд приковала татуировка летучей мыши на шее и прокол в носу.       — Может, ты стоял не там, где надо? — огрызнулся Даня, чувствуя, как внутри поднимается злость.       — Ой, конечно, виноваты все, кроме тебя, — парень скрестил руки на груди, смерив его презрительным взглядом. — Типичный…       — Типичный кто? — перебил Даня, сжимая кулаки.       — Типичный наглый идиот, который думает, что весь мир ему должен.       Даня почувствовал, как его злость вспыхнула с новой силой. Ему и так было тошно в этом лагере, а теперь ещё этот умник решил учить его жизни.       — Повтори, — процедил он, шагнув ближе.       — Повторить? А смысл? Ты же всё равно услышишь только то, что хочешь. — Брюнет натянул ухмылку. — Что хуй во рту говорить мешает, педик?       Злость вспыхнула в Дане, захлестнула его с головой. Он не думал, не сдерживался — просто сжал кулак и со всей силы ударил парня в скулу. Удар был резким, звонким, и парень дёрнулся назад, чуть пошатнувшись. На его коже тут же проступило покраснение, но он не упал, не испугался. Наоборот, выпрямился, провёл пальцами по скуле и, чертыхнувшись, усмехнулся.       — Ну да, чего ещё ожидать, — бросил он с презрением. — Вышел из себя после пары слов? Жалкий.       Даня снова сжал кулаки. В груди клокотала ярость. Парень даже после удара не сбавил тон, не отступил, не показал ни капли страха. А главное - он продолжал говорить.       — Что, думаешь, ты тут главный? — продолжал незнакомец, глядя ему прямо в глаза. — Думаешь, если сорвёшься и ударишь, я сразу прогнусь перед тобой? — Снова этот едкий тон. — Скорее ты подо мной, котик.       Он снова бьёт его и ещё раз, и ещё. Внутри всё кипело. Дане казалось, что этот парень специально нарывается, проверяет его границы, играет с его злостью. Он тяжело дышал, кулаки чесались от желания ударить ещё раз, но его опередили. По носу резко проезжается чужой кулак. Данила реагирует моментально. Он хватает брюнета за воротник и валит на землю. Одной рукой он держит его, второй бьёт, усаживаясь на чужой живот.       Где-то на фоне слышались голоса. Кто-то окликнул их, но Даня не слышал, не разбирал слов. Всё, что имело значение, - этот бой, эти чужие насмешливые глаза перед ним, это желание доказать, что он не проиграет.       — Эй! Вы двое! — раздался резкий голос, перекрывая шум.       Резкий свист - и вдруг чья-то крепкая рука схватила Даню за плечо, резко оттаскивая назад. Он рванулся, но хватка была слишком сильной.       — Немедленно прекратить! — прогремел низкий голос.       Даня моргнул, тяжело дыша. Перед ним стоял охранник лагеря - высокий, с хмурым лицом и сложенными на груди руками. В его взгляде читалось раздражение и суровость.       Парня тоже успели схватить - кто-то из вожатых крепко держал его за плечо, не давая броситься вперёд. Тот вытер губу тыльной стороной ладони, где проступила кровь, и усмехнулся.       — Ну что, киса, получил своё? — бросил он, снова вызывающе глядя на Даню.       — Заткнись, — огрызнулся Даня, пытаясь снова рвануться, но охранник сжал его плечо ещё крепче.       — Хватит, — рявкнул он. — Оба в медпункт. Немедленно.

***

      Даня сидел, чувствуя, как в груди всё ещё кипит злоба. Он сжимал кулаки, не зная, куда деть свои мысли. В медпункте было спокойно, но это было лишь внешне - внутри всё бурлило, как будто он не мог успокоиться от того, что только что произошло. Он был уверен в своей невиновности. Если бы этот парень не злил его, он бы ничего не сделал.       Парень, с которым он подрался, сидел с таким выражением лица, как будто ему вообще всё равно, что происходит. Он был уверен, что это не выйдет за пределы этого медпункта.       Когда вошла Виталия Михайловна, Даня посмотрел на неё мимоходом, не особо ожидая, что она будет как-то реагировать на их драку. Но она не начала кричать, не пыталась расставить их по углам и читать мораль. Вместо этого её взгляд был, скорее, мягким, понимающим.       — Ну что, герои? — спросила она, но её тон был таким, что Даня почувствовал, будто она не осуждает их, а скорее наблюдает.       Даня всё ещё не мог встретиться с её взглядом. Он знал, что она сейчас будет что-то говорить, но не ожидал, что её слова будут такими... человечными.       — Я не могу вас сильно ругать, — продолжила она, и его удивление только росло. — Я знаю, что это исправительный лагерь, и все мы здесь на нервах. У каждого своя история, каждый что-то переживает.       Эти слова прозвучали так естественно, что Даня почувствовал, как его гнев потихоньку уходит. В ней не было той жесткости, которая, казалось бы, должна быть в таких ситуациях. И, честно говоря, это было удивительно.       — Здесь не будет вам облегчения. Знаете, почему? Потому что вы все приходите сюда с багажом, и хочется как-то высвободиться. Но вот так, с кулаками — это не выход.       В её тоне не было упрёков, она говорила спокойно, без насмешки, но с таким спокойствием, что Даня почувствовал, как начинает оттаивать. Он знал, что она не пытается оправдать их поступок, но её слова касались его глубже, чем он ожидал. Он понимал, что она просто пыталась донести до них, что они не должны быть пленниками своих эмоций.       Она взглянула на его лицо, на нос. Боль от разбитого носа дошла только сейчас, когда злость полностью ушла. Понимая, что ни один из них не выиграл от этого конфликта.       — Просто помните, что здесь не лагерь для того, чтобы копить обиды и злость, а для того, чтобы научиться понимать друг друга, — сказала она, и её слова проникли в самое сердце. — Русь, а ты, как старший, мог обойтись и без кулаков.       Даня почувствовал лёгкую смущённость, как будто ей удалось не только увидеть его внешний мир, но и заглянуть немного глубже. Виталия Михайловна не пыталась делать вид, что всё в порядке, не оправдывала их поведение, но в её словах была какая-то мягкость, которая заставляла его задуматься. Он молчал, ощущая себя слегка глупо. Как будто сам себя поймал на этом порыве, что больше не мог понять, зачем вообще начал всё это.       — В следующий раз просто скажите, что не так, и всё. Без драки, — добавила она, и Даня вновь почувствовал, как его злость уходит, уступая место размышлениям.       Он кивнул, понимая, что она права. Но больше всего его поразило то, что она не пыталась сломать его, а наоборот - как бы пыталась помочь, заставить задуматься о том, что было на самом деле важным.       Виталия Михайловна закончила накладывать повязки и обработку, аккуратно проверив раны у обоих парней. Она действовала быстро и уверенно, но в её действиях не было спешки или жесткости, как у большинства медсестёр. Словно с каждым из них она уже успела немного поговорить и понять, что нуждается не столько в лечении, сколько в моменте осознания.       — Всё, ребята, — сказала она спокойно, вставая и поднимая с полки бумажные салфетки. — Держитесь. Это не конец, а просто урок. Вы можете выйти отсюда с гораздо более полезным опытом, чем вы думаете.       Даня кивнул, чувствуя, как его гнев окончательно уходит. На его губах даже появилась незначительная усмешка, как будто она немного подняла его настроение, несмотря на всю ситуацию. Парень напротив только коротко бросил взгляд, ничего не сказав. Они оба встали, и медсестра открыла дверь.       — Выходите, — мягко сказала она. — И постарайтесь больше не встревать в драки, ладно?       Они молча шагнули в коридор, и как только подошли к выходу, Даня увидел знакомые лица.       Как только они вышли из медпункта, Даня сразу заметил Лизу и Илью, стоявших чуть в стороне. Лиза тут же направилась к нему, внимательно осматривая его лицо.       — Ты в порядке? — спросила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась искренняя забота.       — Всё нормально, — коротко ответил Даня, не желая вдаваться в подробности.       Илья молча стоял рядом, лишь кивнул, давая понять, что услышал и понял его настроение.       В это же время Руслан, даже не посмотрев в их сторону, просто прошёл мимо вместе с каким-то блондинистым парнем. Даня успел краем глаза заметить его - высокий, кудрявый, с расслабленной походкой, словно вообще не принимал происходящее всерьёз.       — Ну и день, — усмехнулся Коля, бросив взгляд на Руслана.       Тот лишь коротко фыркнул, и они оба рассмеялись, будто ничего серьёзного не произошло. Даже не замедлив шаг, они просто ушли дальше, оставляя Даню с его мыслями.       Он смотрел им вслед, чувствуя внутри странную смесь злости и опустошённости. То, что для него было напряжённым, глупым, но всё же важным моментом, для них оказалось чем-то незначительным, едва ли заслуживающим внимания. Они даже не сочли нужным бросить в его сторону хоть один взгляд.       Даня ещё пару секунд смотрел вслед Руслану и Коле, пока те не скрылись за поворотом дорожки. Внутри всё ещё кипело раздражение, но оно смешивалось с какой-то пустотой. Будто вся эта драка, злость, адреналин - всё это оказалось неважным. Они просто ушли, даже не взглянув на него, не оставив после себя ничего, кроме короткого смешка. Лиза вздохнула и чуть тронула его за руку.       — Пойдём, нечего тут стоять, — сказала она, бросив быстрый взгляд на Илью.       Даня кивнул, хотя ощущал себя немного потерянным. Они втроём направились по дорожке, ведущей к их домикам. Лагерь жил своей жизнью: кто-то сидел на лавочках, кто-то болтал у корпуса, а кто-то играл в мяч недалеко от них. Все были заняты своими делами, и никто даже не обратил внимания на их появление.       — Я к девчонкам, — сказала она, чуть пожав плечами. — Увидимся позже.       Она посмотрела на Даню, словно оценивая, в каком он состоянии, но не стала ничего добавлять. Просто развернулась и ушла в сторону своего домика.       Оставшись вдвоём, Илья и Даня молча двинулись дальше. Им предстояло дойти до своего домика, и в тишине между ними не было ни напряжения, ни неловкости. Просто усталость.       Когда они наконец зашли внутрь, Даня первым делом скинул обувь и плюхнулся на свою кровать, уставившись в потолок. Всё, что произошло за последние часы, снова прокручивалось у него в голове, но ясности это не добавляло.       — Тебе хоть полегче? — вдруг спросил Илья, усаживаясь на соседнюю кровать.       Даня не сразу ответил.       — Не знаю, — честно признался он, закрывая глаза.       — Вы вообще чего сцепились? — Илья устало лег на кровать. — Ну тип Тушенцов еблан, это понятно. А ты чего?       — Он Тушенцов? — Коряков кивнул, а Даня с протяжным "бля" уткнулся в подушку. — Да чего-чего, он меня педиком назвал, начал какие кринжовые прозвища давать я и вьебал.       — Ты ещё и первый набросился?! Блять Даня - это пиздец! — Кашин показал средний палец, на что Илья закатил глаза. — Ладно спи придурок.