ад

" — Ахиллесова пята насилия в том, что оно- ведущая пропасть в спираль, рождающая именно то, что пытается уничтожить."

– Мартин Лютен Кинг.

Увидев Филлипа у врат ада, Дэмиен, сын дьявола был слегка озадачен. Он бывал на земле пару лет назад, уже не помнит сколько именно лет назад... Он был отправлен в южный парк. Его прибытие должно было ознаменовать начало конца и конец начала. Тогда он и впервые встретил британского мальчика, которого так же как и в скором времени его начали унижать его ровесники. Но мальчик был не таким как Дэмиен, он не был заурядным ребенком, которых себе представлял Дэмиен до прибытия на землю впервые, не тем, кто сможет дать отпор или хотя бы возмутиться. Он был из тех детей, которые не смотря на отношение людей из окружения к нему смотрел на них с улыбкой. Сложно было представить его грубым или огорченным, он все воспринимал как должное, будто бы это и должно было с ним случиться. В его вере не было сомнения. Даже сын дьявола принимал тот факт, что он был чище чем его окружение, чище чем ангелы. Но он тут, любопытно не правда ли? Об этом и задумался Дэмиен. Он считал что этот ребенок заслуживает рая больше чем большинство ангелов, которые уже находятся там. Тогда почему он тут? Рано или поздно Дэмиен понимал что Филлип это не вывезет, что однажды он либо даст отпор, либо... И видимо, дать отпор было ему сложнее. Ему легче было смотреть под ноги, на землю, которая была в пару метров от того места, где он находился. Ему легче было с бешеным сердцебиением делать каждый свой шаг с трудом, будто бы к его лодыжкам были привязаны сотни килограммовые гири, и с каждым шагом вес становился тяжелее. Ему легче было покончить с собой, чем разбираться с этим. Бог не любит самоубийц, и вот проживаешь всю жизнь примерным человеком, стараешься всем угодить, но тебя заставляют идти на отчаянные шаги. От этих мыслей даже у Дэмиена что то кольнуло в груди, совсем чуть чуть, не сильно... Дэмиен никогда не любил помогать отцу с его "работой". Ему в отличии отца не в кайф слышать человеческие вопли, звук разрывающихся тканей, хрипы и еще что то мокрое. Ему не то что жутко, больше мерзко смотреть на окровавленные тела, или же на огромную кастрюлю из которого выглядывают пару непонятных конечностей с волдырями, или же на разорванные тела грешников, его это не забавляло. Его отец чуть ли не со слезами на глазах произносил при каждом его подобном акте "Как же так Дэмиен... :(" . Но он не допустит того чтобы Филлип и тут страдал. По крайней мере кто либо другой нанесет ему вред... Дэмиен начинает изучать больше человеческую анатомию и психику. В его покоях хранятся тысячи книг, украденных из человеческих библиотек и домов. Его график теперь сменился с нормального графика демона- подростка на хаотичные всплески идеи и энергии, где он посещает только покои (в основном чтобы читать) и Филлипа. Он сам не признает отцу, даже себе, что ему начинает нравится работать с грешниками, искупать их грехи. Даже его отец заметил что Филлип стал его любимым экземпляром, так как это трудно не заметить, он ведь по сути из всех грешников посещает лишь его, и не допускает отца к нему приближаться. Ему особенно нравятся психологические воздействия, однажды он сделал то, что кажется будет еще долго вспоминать с наслаждением. Это довольно просто, он часто читал о том как больно лишаться родных, и это для него как то обыденно... казалось...раньше.... На деле это так здорово. Он помещает Филлипа в галлюцинаций, где он просыпается от кошмара в холодном поту в кровати. На улице уже светло, лучи солнца так и бьют больно в глаза, от чего Филлип непроизвольно жмуриться. Его комната выглядит как раньше... нет, не так как пару часов раньше, в аду... нет, не так как пару месяцев назад, когда он жил с сестрой, которая его ненавидела... Его комната выглядит как тогда, когда его родители были живы. Он слышит голос матери и смех отца, его сердце бьется быстрее. Он срывается с кровати и бежит к родителям. Они в кухне завтракают, отец с газетой в руках, мать за готовкой. Они ведут непринуждённую беседу, вокруг царит уют, которого он не чувствует уже как по ощущениям сто лет... Слезы сами катятся по щекам. "Мама? Папа?" вдруг произносит он. Родители будто не замечают слез, "Уже проснулся сынок? Садись за стол, завтрак почти готов." говорит мама. Ее голос родной. Он готов умереть на месте, не от стыда, не от печали, а от... радости? Он впервые чувствует радость за долгое время. Дальше идет сцена как из обычной жизни ребенка, о которой Филлип так долго мечтал. Родители расспрашивают его о школе, и друзьях. Он отмахивается. Он не хочет вспоминать школу, главное родители рядом. Самый любимый момент для Дэмиена, это когда в миг все захватывает огонь. Он видит как плавятся лица его родителей. Как волосы их вспыхивают мгновенно- искристым пламенем, вызывая запах горелой шерсти, от которого Филлипа чуть ли не стошнило. Как газета в руках отца мгновенно превращается в пепел. Как рты открываются в беззвучном крике. Кожа трескается и пузыриться, краснеет и чернеет, рассыпаясь пеплом при каждом движении. Тела, когда то напоминащие родителей дёргаются в судорогах, рефлекторно пытаясь сбежать от неумолимого жара. Веки сгорают так быстро, что глаза остаются беззащитны. Они мутнеют, дымятся, и с шипением лопаются, выкидывая наружу капли влаги, испаряющиеся ещё до того, как коснутся пола. Мышцы вянут, будто сырье на жаровне, сухожилия натягиваются, трескаются с резким звуком. Наконец остаётся только хрип — не то крик, не то последнее движение воздуха сквозь обожжённое горло. Звук умирает, как умирает всё живое в огне: беспомощно, всхлипывающе, и слишком быстро. А через мгновение остаются лишь обугленные кости, тающий жир и тяжёлый, приторно-сладкий запах смерти. Воздух тяжёл и вязок, полон копоти. А Филлип стоит, он не в силах пошевелится. Он не в силах даже закричать, его глаза наполнены слезами. Картина перед ним мутнеет, он попадает в что то типа морга, или это очередная иллюзия сына сатаны... Вокруг темно и сыро. Может это у него в голове, может это реально где то капает капли воды, и это по сути единственный источник звука тут. Вокруг железные ящики, Филлип боится представить кто внутри. Сам он лежит будто бы парализован. Его руки на его груди, и даже если бы он сейчас мог ходить, он не сделает это, он смирился, от иллюзий ада не сбежать. Он смотрит на железные стены, на железный лоток с ржавыми, устрашающими инструментами. Лампа слепит ему глаза, он то и дело мигает, заставляя его голову раскалываться. Он сейчас не чувствует свое дыхание или сердцебиение или пульс, или вообще что то, что подтверждало бы тот факт что он все еще чувствует боль и эмоции. Он слышит стук каблуков о грязный кафель. Звук распространяется эхом по помещению. Он устал боятся, но зная что будет дальше, его сердце замирает. Он закрывает глаза с огромной силой, надеясь что это сон. Он чувствует на своей мокрой щеке холодные прикосновения. Чужие пальцы немного потёрли веки Филлипа, заставляя его открыть глаза. Перед ним тот, кого он хотел видеть меньше всего. Дэмиен стоял перед ним. Он уже понимал что будет в скором времени, лишь взглянув на его выражение лица и какой то инструмент в его руках. Это был векорасширитель, он был старый, местами ржавый. Он приближает инструмент к левому глазу Филлипа. Сначала холод щекотит где то под веками, он не может моргнуть, а ресницы раздвинуты как паучьи лапки. Сердце начинает биться быстрее, руки дрожат, вот бы сейчас потерять сознание. Потом чужой палец на глазу, он пытается проникнуть внутрь через края глаза. Пальцы вдавливаются глубже, поддевая глаз сбоку. Он слегка сдавливает глаз, дискомфортно. Чувство, что что то скользит внутри, шершавое, мерзкое, ощупывает границы. Пальцы Дэмиена дрожат, видно как он старается аккуратно сделать то что делает. Радужка дрожит. Ногти неприятно царапают что то мягкое и теплое вокруг глаза. Странное чувство, не боль, но ощущение чего то инородного, неестественного вызывает тошноту. Филлип сам не замечает как кусает губы до крови, но это последнее что его сейчас волнует. Зрение расплывается, мутнеет, лишь яркий свет лампы виден отчетливо. Пальцы изучают границы, внутри что то пружинит, дёргается. Филлип вздрагивает. Легкое колебание внутри, глаз оттягивают наружу. Вторая рука Дэмиена крепко держит Филлипа за подбородок, не потому что он сопротивляется, а потому что неудобно. Филлип крепко сжимает предплечье Дэмиена, впиваясь ногтями, стараясь заглушить боль. Дэмиен будто не замечает того, что под черным свитером уже начинают образовываться царапины. На его теле уже много таких маленьких шрамов от Филлипа, так как во время таких "процедур" Дэмиен разрешает Филлипу сопротивляться, и когда раньше он яро пытался отогнать от себя сына сатаны, сейчас он смирился. По вискам стекает что то мокрое, кажется это слезы. Мир смещается. Он чувствует, как глаз меняет свое положение. Изображение плывёт в сторону, угол зрения уходит. Начинается резкая тупая боль, но она больше похожа на тошноту в голове. Глаз уже не на месте. Не сказать что на данный момент Филлип видит что то, его глаза мутные от воздействия на левый глаз и от слез на правый. Капилляры лопаются в глазах из за чего начинают появляться красные кровоподтеки, а под пальцами кажется появляются вмятины. Глаза, это не твердые шарики, они могут поменять свою форму, если сдавить. Под пульсирующей болью в голове Филлип слышит звон металла. Неожиданно для него что то острое и холодное прикасается к верхней части его глаза. Затем Дэмиен начинает водить этой металлической штукой влево вправо. Дэмиен использует скальпель, он сейчас режет верхнюю глазодвигательную мышцу. Аккуратно, стараясь на задеть склеру. Дэмиен режет ткани которые удерживают глаз, Филлип чувствует это ярко. Каждое движение отдается резким хлопком в голове. Больно, больно, больно. Каждая связка режется с невыносимой болью. Многочисленные уколы боли смешиваются с волной тошноты. Секунды кажутся годами. Филлип не пытается кричать, он истратил все силы еще много часов назад, в галлюцинаций, сейчас он лишь хрипит и хнычет. Он теряет счет времени, это какая по счету мышца? Глаз снова оттягивают, все тело содрогается. Боль уже не точечная, она залита свинцом по черепу. Снова звон металла, такое ощущение что скальпель грубо кинули на медицинский лоток. Он ничего не слышит внятно. Под глазом что то холодное, глаз еще не до конца потерял свойство видеть, но все мутно и темно, но и это не долго длилось. Кажется это теперь очередь зрительного нерва. Что это? Канцелярские ножницы? На вид тоже ржавые и постаревшие, они большие. Первый щелчок, слышен хруст, это мягкое сопротивление мышц, словно перерезают резинку натянутую до предела, они еще и тупые. Удар в голову. Яркая вспышка. Второй щелчок, видимо что то все таки повредилось. Третий щелчок, четвертый, пятый. С каждым звуков в мозг пронизывают ржавый гвоздь. Глаз еще живой, пульсирует. Ножницы больше сминают ткань чем режут, от чего и со стороны Дэмиена слышны недовольные ворчания. Слышен треск внутри головы, это не звук, это вибрация в костях черепа. Ножницы давят сильнее, скребут, перетирают что-то мягкое и одновременно тугое. Пульс взрывается в висках. Сильный удар и зрение гаснет. Всё. Только темнота и бесконечная головная боль. Он продолжают давить. Ещё одно усилие и что-то щёлкает с влажным, мерзким звуком. Боль резко стихает, остаётся только глухая тяжесть. Глаз вынимают. Он уже не видит, но чувствует, как из глазницы что-то капает и струится тёплым. Внутри пусто и мокро, и каждый вдох отдаётся эхом в голове. Боль не исчезает совсем, остаётся тупая, глухая, очень глубокая боль в области глазницы, черепа и лба, она похожа на давление или внутреннюю ломоту, которую нельзя локализовать. Он дышит коротко и часто, не зная, плачет он или смеется. Руки стремительно прижимают кровоточащую пустую глазницу. Его красные рукава мгновенно пропитались кровью. Пальцы Дэмиена дрожат, они мокрые, липкие и пахнут металлом и потом. От глаза на бледные и мокрые щеки Филлипа покапали пару капель крови. На окровавленных ладонях Дэмиена теперь находится деформированный глаз Филлипа. Он весь в крови, склера мутная и красноватая. Он тяжелый, теплый и скользкий. На задней стороны болтается рваная культица, из нее свисают кровоточащие жилы. Зрительный нерв выглядит как кровавый короткий шнурок с разлахмаченым концом. Зрачок расширен, словно бездна и в ней кажется Дэмиен видит собственное отражение. Глаз начинает терять упругость, становится дряблым. Рабочий стол выглядит как багровая смесь крови, слюней и слез. Дэмиен чувствует гордость за себя, он поднимает глаз вверх к свету, словно награду. Он смотрит вниз на Филлипа. Он снова плачет. Сын сатаны вздыхает. Он хватает Филлипа за плечи и заставляет принять сидячее положение. Голова Филлипа кружится, ему трудно удержать равновесие. Дэмиен преподносит ладонь к его губам, поднимает его голову наверх. Он большим пальцем отодвигает его губы, раскрывая рот. Он слегка пачкает руками уже без того окровавленное лицо Филлипа. Дэмиен положил глаз со стороны нерва к нему в рот, как бы уже взглядом ему говоря чтобы он слизал кровь с глаза. Он не убирая рук с глазницы, он робко коснулся языком до собственного глаза. На вкус как металл, его начало тошнить сильнее. Кровь начинает заполнять его рот, но с глаз все равно не капала много крови чтобы заполнить его до краев. Он без энтузиазма под взором Дэмиена очищал глаз от крови. Язык дрожал, он был сухим. Губы чувствовали этот мерзкий солоноватый и теплый вкус. Дэмиен вталкивает глаз в рот. "Жуй" сурово говорит он. Филлип послушался. Зубы сомкнулись. Сначала сопротивление плотная, почти резиновая поверхность, которая пружинит и не желает поддаваться. Его текстура напоминала плотный, упругий мешок. Затем мягкий, влажный взрыв. Как будто тонкий мешок лопнул, и во рту растеклась густая, вязкая жидкость с вкусом соли и горечи, с металлической нотой и странным сладковатым послевкусием, будто сырое сердце. Он попытался глотнуть и внутри словно стало холодно, тяжело, неприятно. Ему казалось, что вся эта жидкость ползёт по горлу, оставляя след, которого не смоешь. От этого ему совсем уж стало тошно. Все что он сьел за мгновение приступило к горлу. Комок стал больше, от чего и Филлип не сдержался. Он резко наклонился в сторону пола и высвободил содержимое желудка на кафельный пол. На полу образовался нелицеприятная картина. Лужа крови, желчи и еще чего то странного, не трудно догадаться чего. Филлип пытался отдышаться. Он чувствует на своих щеках ладони. Дэмиен поворачивает его голову за щеки в свою сторону. Он улыбается. "Ты сегодня хорошо поработал."