(*ᴗ͈ ᴗ͈) – Прости...

Бессонная ночь окутала Гию тягучей, тяжелой тьмой. Звенящая пустота заполнила его грудь, и всё, что он слышал, — это хриплое эхо собственных шагов по вымощенной камнем дороге. Снег только начал ложиться на землю, тонкий слой белой пелены оседал на плечах его хаори. Холод прокрадывался под кожу, но это было ничто по сравнению с тем леденящим страхом, что сжимал сердце.

Он не мог поверить, что его больше нет.

Санеми всегда был упрямым, сильным, яростным — настоящим штормом. Его душа горела, словно огонь, что никогда не угасает. Его смех был громким и дерзким, его гнев — как клинок, острый и быстрый. Гию часто казалось, что они никогда не поймут друг друга до конца. Их разговоры сводились к резким фразам, взглядам, полным скрытой неприязни, и молчанию, которое казалось тяжелее свинца.

И всё же… когда Гию смотрел на него в последний раз, он понял, что всегда уважал Санеми. Где-то глубоко внутри он даже завидовал его силе жить, не оглядываясь на прошлое.

Но теперь Санеми не было.

Гию остановился у края поляны, где снег укутал землю белоснежным саваном. Здесь было тихо, слишком тихо. Лишь ветер шелестел в ветвях деревьев, будто шептал слова утешения, которых никто не услышит. Здесь, в самом сердце этого безмолвия, лежал тот, кого больше не вернуть.

Гию опустился на колени перед свежим курганом земли. Руки бессильно упали на колени, а взгляд застыл на простом деревянном знаке с вырезанным именем. Санеми Шинадзугавa. Даже на гробовой доске его имя выглядело так, будто он готов был броситься в бой.

— Ты ведь всегда знал, что всё закончится вот так, — тихо прошептал Гию, не узнавая собственного голоса.

Ответа, разумеется, не было. Только ветер прошелестел по полю, обдав его ледяным дыханием. Гию не помнил, как начались слёзы. Сначала тихо, словно невидимые нити разрывались одна за другой, потом болезненно, с хрипом и стоном, который вырвался из горла, словно крик утопающего.

Он вцепился пальцами в снег и землю, как будто пытался удержать что-то, чего больше не существовало.

— Почему ты всегда должен был лезть вперед?! Почему ты… оставил нас? Оставил меня? — голос сорвался на крик.

Всё внутри него разрывалось на части, словно вместе с Санеми была вырвана и его собственная душа. Они так часто спорили. Так много раз бросали друг другу слова, которые резали больнее клинков. И всё это было таким ничтожным сейчас.

Гию закрыл глаза, будто пытался вспомнить его лицо. Но вместо ярких, живых глаз и насмешливой улыбки память упрямо подсовывала последние мгновения — его бледное, залитое кровью лицо, едва различимое под слоем пепла.

Тот миг, когда Санеми сдерживал демона, дав им шанс на победу, был выжжен в сознании навсегда. Гию протянул к нему руку, пытаясь дотянуться, но успел только увидеть, как Санеми в последний раз взглянул на него, криво усмехнулся — и исчез в хаосе битвы.

— Ты спас всех нас, — шепнул он, пытаясь найти в этих словах хоть крупицу облегчения. Но его губы дрожали, как будто отравленные этим признанием.

Санеми больше не вернётся. Больше не будет насмешек, рычащих угроз, не будет его дерзкого голоса и злого блеска в глазах. Оставалась только пустота.

Гию сжал кулаки, чувствуя, как кровь стекает по порезанным ладоням. Он поднял взгляд на серое, угрюмое небо.

— Прости…

Это было единственное слово, которое он больше всего хотел сказать ему тогда.