Пока падают стены

Страна по ту сторону моря встретила нас не звуками фанфар и не воем труб, возвещающих победу или гибель. Нас встретила тишина — вязкая и липкая, словно паутина в заброшенной часовне, где время остановилось навсегда. Это была не пустота, а напряжённое ожидание, колкое и тяжёлое, как воздух перед бурей. Ночь не одарила нас ни луной, ни звёздами — только густой тьмой, под покровом которой мы высадились в южной части Либерио, в зоне старых складов, заброшенных и редко патрулируемых. Каждое действие было просчитано до мелочей: Мюррей незаметно перехватывал сигналы охраны, Люция ещё за сутки внедрила ложные маршруты в сеть наблюдения, Эддо заминировал боковые пути отхода, чтобы в случае провала лишить врага возможности преследовать нас. Я вновь и вновь проверяла снаряжение — уже в сотый раз, понимая это, но всё равно не ощущая полной уверенности. Впереди двигался Леви. Его шаги были ровными и уверенными. Он молчал, устремив взгляд вперёд, будто видел сквозь стены и время. Его глаза стали такими, какими я запомнила их в первое время нашей службы — холодными, острыми, беспощадными. Он вновь был не мужчиной, с которым я ращу ребёнка, а капитаном. Тенью войны. Машиной для боя. До крыши, где мы устроили наблюдательный пункт, доносились звуки фестиваля. Музыка, весёлый смех, ароматы жареного мяса и сладкой ваты поднимались к нам, звуча издевкой. Внизу город праздновал — люди пели, смеялись, влюблялись. Никто не подозревал, что их мир стоит на краю гибели. А мы стояли над ними, невидимой угрозой, готовой обрушиться в любой момент. Рядом со мной, в тёмной форме без знаков отличия, стояла Люция. Её губы были сжаты, взгляд сосредоточен. — Если что-то пойдёт не так, я беру левый фланг, — спокойно сказала она, будто речь шла о распределении обязанностей, а не о жизни и смерти. — Вы идёте к арене. Удар должен быть синхронным, с двух направлений. — Удачи, — тихо ответила я. — Она всем нам пригодится, — пробормотала Люция и отвернулась. Эддо молча проверил заряд — словно в последний раз. Мюррей, стиснув зубы, выглядел напряжённым, но решительным. Мы были неполным отрядом, но каждый из нас давно перестал быть просто солдатом. Мы стали теми, кто знал правду, пережил ложь и выбрал не молчать. Мы были не просто разведчиками. Мы были приговором. Леви оглянулся. Его взгляд встретился с моим. В этих стальных глазах не было ни тени сомнений. — Пора, — сказал он. Я кивнула. И мы пошли.

***

Появление Эрена было стремительным, словно раскат грома, разорвавший землю изнутри. Он вышел из подземных туннелей — тех самых, о которых Зик когда-то говорил с пугающей уверенностью, будто вырезал их собственными руками. Мы с Леви только вступили в бой с первым звеном охраны, когда земля под нашими ногами задрожала. Глухая вибрация поднималась через камни и металл, воздух начал гудеть, а сердце словно сжалось в ожидании беды. Я подняла взгляд и увидела его. В следующую секунду мир взорвался. Эрен стоял посреди площади — на месте, где ещё несколько минут назад возвышались сцена и жилой дом, полный мирных жителей. Теперь от них осталась лишь горсть щебня. Его лицо было застывшей маской, а глаза — тёмными, пустыми, как ночь без звёзд. Яркая вспышка ослепила глаза, раздался оглушительный рёв, и стены домов, словно сделанные из бумаги, обрушились. Пыль, обломки, человеческие тела взметнулись в воздух. Даже мы, прошедшие через кровь и ад, оказались не готовы к такому удару. Из клубов дыма поднялся Атакующий Титан. Его тело было огромным, мускулистым, кожа трещала от жара, словно раскалённый металл. Глаза горели яростью — той самой, которая уже не принадлежала человеку. Эрен перестал быть собой. Теперь он был воплощением гнева и воли. Люди в панике разбегались кто куда, кто-то кричал, кто-то падал. Центр Либерио захлестнула волна ужаса. Эрен схватил Вилли Тайбера, не колеблясь ни на миг, и раздавил его, словно насекомое, и проглотил тело, надеясь, что именно он унаследовал Молотобойца. Но не тут то было. Из-под руин сцены вспыхнуло ослепительное свечение — кристалл, выросший из земли, как предупреждение. Внутри притаилась Молотобоец — белая, словно призрак, с костяной маской на лице и тяжёлым молотом в руках. Она стояла наготове, воплощая саму смерть. Схватка началась без слов. Эрен атаковал первым. Его кулак устремился в грудь Молотобойца, но та, предугадала удар и отступила, легко, как ветер. В ответ её молот, тяжелый и стремительный, обрушился на Эрена, отбросив его в стену ближайшего здания. Взрывом разлетелись обломки. — Мы прикроем его, — сказал Леви, сжимая рукоятки клинков, спокойный и собранный, как всегда. — Пока он сражается, мы найдём носителя. — Она в кристалле, — добавила я, чуть тише. — Мы не сможем пробиться. Леви кивнул. — Тогда прикрываем. Жди сигнала. Скоро появится Зик. Эрен снова поднялся на ноги. Его тело трещало, пар поднимался из разорванной плоти, но он вновь бросился в бой, издавая рёв ярости. Молотобоец двигалась стремительно, красиво и смертоносно, разрушая всё вокруг, как танцор, несущий за собой вихрь гибели. Но Эрен не отставал — он был инстинктом, был чистой, неуправляемой силой. В какой-то момент он, вырвавшись из тела титана — израненный, истекающий кровью, — мгновенно трансформировался снова, захватив противника врасплох. Он прыгнул, схватил Молотобойца за руку и с силой вырвал её вместе с оружием. Затем ударил в лицо и обрушил врага на землю. Даже тогда Молотобоец успела создать копьё и вонзить его в грудь Эрена. Он закричал от боли, но не отступил. Пока они сражались, мы, вместе с Люцией, Мюрреем и Эддо, пробирались через развалины к сцене. Шли осторожно, укрываясь за обломками, пока запах крови и пепла не заполнил лёгкие. И тогда появился он. Зик. В облике Звериного Титана он возвышался над руинами, словно древний идол войны. Его мех был чёрным от пепла и крови, лапы сжимали обломки зданий. Он посмотрел вниз и увидел Леви. — Ты снова здесь, — его голос был тяжёлым, будто звучал через камень. — Сколько ещё ты будешь орудием в чужих руках, Леви? Капитан не ответил. Он только обнажил клинки и двинулся вперёд. Манёвр за манёвром, удар за ударом — его движения были отточены до автоматизма. Леви не оставлял Зику ни шанса, нанося удары с такой яростью, что казалось, сам воздух рвался от натиска. — Это за Эрвина, — прорычал Леви. — Это за всех, кого ты убил. С последним рывком он рассёк затылок Зика. Тело зверя содрогнулось, пошатнулось, но Зик успел вырваться из оболочки титана. Измученный, окровавленный, он рухнул на колени. Леви стоял над ним, с мечом в руке, готовый нанести последний удар. Но не сделал этого. Вместо этого он связал Зика и потащил его за собой.

***

На борту дирижабля стояла невыносимая жара, вперемешку с запахом крови. Раненые стонали, рации трещали, воздух был густ от пота и боли. Эрен сидел, опустив голову, из его тела поднимался пар. Лицо было перепачкано кровью, а глаза блестели лихорадочным светом, будто в них полыхал чужой огонь. Армин бросился к нему: — Ты в порядке? Эрен приподнял голову и криво усмехнулся: — Вполне. А ты? Но Армин не успел ответить. К ним подошёл Леви. Без предупреждения он ударил Эрена в лицо, заставляя того опрокинуться на бок. — Капитан?! — вскрикнул Армин. — Он сам сделал свой выбор, — произнёс Леви холодно. — Под арест. До особого распоряжения. — Серьёзно? — Серьёзней некуда, Йегер. Леви поволок Эрена в передний отсек, где уже был связан Зик. Увидев брата, тот хмыкнул: — Привет, брат. — Заткнись, — отрезал Леви. Ханджи подняла взгляд на Эрена. — Ты сделал нас мишенью. Всех нас: остров, народ. Эрен молчал, глядя в сторону. — Так и должно быть, — наконец сказал он. — Чтобы народ Имир выжил. Леви опустился рядом, снял перчатки, уставился на свои ладони, словно пытаясь найти на них ответы. Потом поднял голову и посмотрел Эрену прямо в лицо — в его пустые, выцветшие глаза. — Если я тебя не остановлю, — тихо сказал он, — остановят другие. Пока командор и капитан решали, что делать с Йегерами, мы собрались в грузовом отсеке — усталые, измотанные, но живые. Казалось, худшее осталось позади. Саша, Жан и Конни оживлённо обсуждали успешную миссию, а потом Браус перешла к рассказам о планах на возвращение домой. — Испеку Бэрону булочек. Обязательно с ванилью — он обожает, — смеялась она. — Может, даже мёда добавлю. Эй, капитан Леви, лейтенант Кристина, только скажите, чтобы он сразу ел, а то быстро черствеют. Леви вернулся к нам после того, как внятно разъяснил Йегеру, что ждёт его на Парадизе. Мы с ним обменялись взглядами, едва заметно улыбнулись и заверили Сашу, что Бэрон не заставит булочек ждать. Я помню, как она играла с ним на солнечной поляне за штабом: бегала, дразнила, подпрыгивала, а потом позволяла себя «поймать», заливаясь звенящим, солнечным смехом. Бэрон её обожал. Он тащил ей рисунки, книги, рассказывал истории о титанах, где Саша всегда была героем. И вот теперь... теперь она смеялась над какой-то шуткой Конни — как будто всё ещё можно было вернуть, будто небо всё ещё синее. Я сделала шаг к ней, чтобы поговорить о булочках для сына, хотела сказать что-то простое, тёплое. Может, о том, что Бэрон будет первым, кто бросится ей на шею, когда мы вернёмся. И в этот миг раздался выстрел. Тихий, как плевок в сердце. Саша дёрнулась, ткань её формы медленно напиталась кровью. Она захрипела, пытаясь что-то сказать. Губы шевелились, но слов не было. Только изумление — детское, беспомощное — в её глазах. Жан подхватил её, не давая упасть, медленно опуская на пол. Я бросилась к ней, упала на колени, дрожащими пальцами прижимая ладонь к ране. — Саша... Смотри на меня, ладно? Всё хорошо, Саша! — голос дрожал, я не могла его контролировать. Армин опустился рядом, в его глазах застыл ужас. Конни что-то кричал, но я уже не слышала. Саша посмотрела на нас, улыбнулась и прошептала: — Мясо... Её последнее слово растворилось в гуле мотора. И она больше не дышала. Я смотрела на неё и не понимала — как это возможно? Как человек, который только что смеялся и говорил о булочках для ребёнка, может исчезнуть вот так — в одно мгновение? Жан резко повернулся, выхватил оружие. Из-за перегородки, из теней, вышли две фигуры. Позже мы узнали их имена — Габи и Фалько. У девочки в руках был трофейный карабин, из которого ещё шёл дым. Фалько стоял рядом, вытянув руки, словно пытаясь удержать то, что уже произошло. В глазах Габи пылала ненависть, вперемешку со страхом и болью. — Вы все чудовища! — закричала она. — Вы убили моих друзей! Люция стиснула зубы, взгляд метался между телом Саши и девочкой с оружием. Конни закрыл голову руками, шепча что-то бессвязное. Жан отвернулся к стене, будто мог спрятаться в ней от происходящего. Леви подошёл. Встал рядом. Его лицо не выражало ничего. — Связать их, — коротко бросил он. Жан молча кивнул, помогая удержать Габи, которая вырывалась, кричала о справедливости, о мести, о семье. Но её уже никто не слушал. Мир Саши оборвался одним выстрелом. И никакие слова не могли вернуть её обратно. В голове билась только одна мысль: как я скажу об этом Бэрону?