Помнит

Санни теперь действительно хорошо помнил то время. Он помнил, как впервые оказался в белом пространстве. Как всё перед собой было ослепительно белым, но это не отталкивало. Помнил, как его никогда не пугало местонахождение здесь. Если он действительно и должен где-то находится то только в подобном месте, тут все равно лучше, чем в реальном мире. В реальном мире только гнетущие воспоминания, которые Санни уже не мог держать на себе. Абсолютно все пугало его там. Частые ссоры родителей, Кел, который слишком быстро оправился от смерти Мари, Обри, которая, кажется, теперь избегает и ненавидит каждого из них, и Хиро — когда он видел его в последний раз? А Бэзил с его фотоальбомом пугал больше всего. Санни ненавидел, что ему приходилось сталкиваться с воспоминаниями о Мари почти постоянно.  Он любил её, и он её убил. Он ненавидел себя, он не мог перестать чувствовать вину, которая удушала заставляя делать порезы на руках. Родителям всë равно. Они не увидят. А он никогда не простит себя. Он во всем виноват. Санни помнил, как не заметил, когда слезы потекли из глаз. Он мечтал от всего убежать, ему так хотелось, чтобы все это было плохим сном, так хотелось, чтобы все было хорошо... Он отчетливо помнил, как тень кого-то человекоподобного закрыла ему ослепляющий белый свет, а когда он открыл глаза увидел перед собой...себя? Да, это был он — двенадцатилетний мальчик, с белым лицом и полностью черными глазами, в которых в моменте казалось можно было утонуть. Он заглядывал куда-то глубоко под кожу, наклоняясь настолько близко, что его волосы едва касались лба Санни. Помнил, как ледяные руки парня аккуратно поднимали его с белого пола, будто Санни был из хрусталя. Помнил, как паренек кивнул, от случайно озвученного вслух сравния с пианином сестры "Омори" из-за его монохромности. Да, у него было своё имя — Омори. Санни, прекрасно помнит, как крепко сжимал ледяную руку до, как казалось, обморожения. Весь сон казался таким реальным и даже в каком то смысле приятным, что в последнее время было для него редкостью на фоне безумно тревожных снов Помнил, как он, именно Санни, создал это место. А Омори все время гладил Мяво, которого Санни создал в первую очередь, и ходил хвостиком за создателем, кивая на все, что он говорил. Иногда Омори сжимал его руку и обнимал своим приятным морозом. Им не нужны были разговоры. Санни было комфортно даже не смотря на холод рядом, а Омори всегда все равно. Теперь он помнит, в какой момент его память начала забывать худшие моменты жизни. В тот день Омори не встретил его в белом пространстве, а смотрел на черную лампочку. Тогда Санни впервые за долгое время почувствовал долгожданное спокойствие. Омори никогда не желал ему зла, никогда, абсолютно никогда. Все, что он когда либо делал или говорил, было только для защиты одного единственного человека — Санни. Санни не злится из-за тех слов, которые сказал Омори во время финальной битвы, когда он должен был встретиться с правдой лицу к лицу. Он не обижался, что Омори оставил его на какое-то время, и он впервые за четыре года увидел пустоту вместо приторно-красочных снов. Санни просто рад, что Омори здесь и до сих пор существует. Теперь он даже не выглядит как двенадцати летний мальчик когда-то. Теперь он вырос до возраста Санни, и тот, как и при первой встрече, видит своё монохромное отражение. Омори аккуратно гладит голову Санни, которая удобно устроилась на его коленях. От него веет бесконечным холодом, но это ощущается как уют. Поза Санни полностью раслабленна, он прикрыл глаза, а точнее только один глаз, другой и так в повязке. Шрамы на руках всё ещё выглядят свежими, словно зажили только вчера, но из двоих это никого не волнует, пока там не появляются новые. Правда рассказана, каждый думает о своем решении. Это оказалось не таким уж и трудным как казалось, по крайней мере спустя столько лет. Что бы ни случилось, Омори рядом, и Санни чувствует себя полностью защищенным.​