Ночной город

— Жень? Забери меня отсюда, пожалуйста. — Снова родители? — тихий всхлип по ту сторону трубки и Женя готов приехать куда угодно. Звонок сбрасывается и Шварц тут же срывается с места. Как же ему осточертело видеть такое отношение к Илье. Особенно от, казалось бы, самых близких и родных людей. А ссорились они ой как не редко. Причиной могло послужить что угодно — от незаметной мелочи, до буквально чего угодно. И, обычно срывались именно родители, а не их сын. Почему — Женя не понимал. Ведь Виногорский был самым идеальным человеком которого он знал. Выглядит всегда с иголочки, прилежно учится и занимается дополнительно, старается не перечить старшим. Он даже никогда не сбегал из дома, чему Женя изначально не поверил. Он-то в свои подростковые годы делал это чуть-ли не каждую неделю. А здесь такой паинька, уму не постижимо! И даже когда он начал общаться со Шварцем, и вся эта прилежность начала понемногу уходить, своих принципов он не нарушал. Ни один из них не понимал, почему вообще дружат, если такие разные. Да и другие люди, их одноклассники или кто-то из взрослых, совсем не понимали, как они могли вообще существовать рядом. Но эти двое были не разлей вода. Когда Шварц только перевелся в эту школу, в первую очередь он зазнокомился именно с Ильёй. Почему — он не знает. Просто сразу увидел и понял, что это точно его человек. Жене безумно нравилось проводить с ним время, а ещё больше, когда Виногорский начинал что-то рассказывать. Этот мягкий, спокойный голос и невероятное количество знаний просто поражали его. Обычно он рассказывал просто какие-то интересные факты из учёбы или вообще, просто про мир. Открывать же свой внутренний мир, он стал не сразу. Но когда всё-таки смог — Женя был настолько зол, что хотел ударить всех людей, которые причиняли боль другу. Даже не смотря на то, что в этом числе были и родители. Как вообще можно обижать его? Такого светлого и невинного человечка, который не обидел бы ни одного живого существа. Женя не понимал. Каждый раз когда Илья звонил и начинал разговор не с обычного: «Давай встретимся, такое расскажу», а с «Жень», он тут же понимал. Понимал, что снова придётся до крови сжимать руки в кулаках. Физически он не хотел трогать его родителей, ведь может получить штраф или что-то хуже него. Но хотелось сильно, ведь их постоянные «доёбы из-за ничего» — как он любил называть постоянные претензии к Илье, его уже достали. «Почему они не могут просто взять и закрыть свой рот?» — как-то спросил Женя и в ответ ему чуть не прилетела пощёчина. Виногорский хоть был и не доволен таким отношением к себе, родителей своих уважал. Ну, или боялся, что вероятнее всего, но никогда в жизни бы не сказал. Но один раз у Шварца почти получилось высказать всё, что он о них думает им в лицо. Тогда Илья как обычно позвонил Жене, а когда тот его забрал, свалился в обморок. Наверное, из-за нервного перенапряжения. Тогда Шварц подумал: «К чёрту приличие». Отвёз Илью в больницу и просидел с ним чуть-ли не до вечера, ведь там были какие-то неполадки. К счастью, поругаться с врачами не успел. Тогда он набирал огромнейшее гневное сообщение родителям Ильи. Конечно же, не через свой телефон, но, Виногорский очнулся вовремя, успев отобрать своё. Наверное только «правильность» Ильи их и спасла. Если бы он не сделал то, что сделал, то Женя вероятнее всего был бы уже на учёте в полиции. Если не хуже. После того случая Шварц стал моментально отвечать на телефонные звонки друга. И, как только их слышал, сразу заводил машину. Ключи от неё, он, после того же случая, клал поближе. Очень уж боялся за своего друга. На самом деле, Женя его как таковым другом не считал. Слишком уж много времени они проводили рядом, а их тактильный контакт… Как-то Илья с самым невинным взглядом попросил его научить целоваться. Глаза у Жени, тогда чуть из орбит не по вылезали. Сказать, что он смутился, ничего не сказать. Как начало быстрее биться сердце, он совсем растерялся и не понимал, что же с ним твориться. С тех пор они больше об этом не говорили. Из-за неловкости, что-ли. Но Шварцу с каждым разом всё больше и больше хотелось это повторить. Особенно, когда он забирал его от родителей-тиранов. Тогда у него обычно были немного припухшие и влажные, от нервов и слёз, губы. Он, ну никак не мог на это не засматриваться.

***

Они ехали по ночному городу не проронив ни слова. Тишина была приятна обоим, да и слова друг друга, заранее предсказуемы. Хоть они и могли поговорить когда приедут в конкретное место, в машине же предпочитали молчать. Чаще всего, Женя отвозил их на его, к счастью, съёмную квартиру. Мог себе позволить и очень бы хотел забрать Илью. Но сам Илья отнекивался, хотя, был бы явно не против. В редких случаях, когда выдавалась особенно приятная погода, они ехали к пристани. Ему очень нравилась та атмосфера. Тихий шум реки, приглушённый свет фонарей и любимый человек рядом. Нравился ли Женя Илье так же, как он ему, Шварц не знал. Но предпочитал не развивать эту мысль ни в плохую, ни в хорошую сторону. Зачем вообще надеяться? А просто спросить он уж очень боялся. Первым из машины вышел именно Женя, а после, открыв дверь Илье, протянул руку. Боялся, что он может снова упасть в обморок. Таких нервов, ему уж точно не хотелось. Шварц оглядел уже под успокоившегося друга. На его рыжеватые кудри приятно падал свет фонаря, а голубые глаза блестели в вечерней темноте. Он стал невольно засматриваться, а когда Виногорский в непонимании стал махать рукой перед лицом, растерялся. Он и не замечал за собой того, что может так долго изучать внешность человека. Обычно, ему было всё равно на то, как выглядит человек. На замечал как мог ложиться свет или как лежат чужие волосы. Но с появлением в его жизни Ильи он всё чаще ловил себя за этим. Увидев, что пара глаз до сих пор смотрит с беспокойством, он поматал головой и аккуратно взял чужую руку в свою. С реки тянулся прохладный, но очень приятный по ощущениям воздух. Они шли вдоль пустых скамеек, выбрав самую дальнюю. Очень уж любили побыть вдвоём. Когда Илья поёжился от холода, Женя это без внимания не оставил. — Вроде весь такой правильный, а кофту с собой не взял. — посмеялся Шварц и накинул свою, уже нагретую, тому на плечи. Илья благодарно улыбнулся и стиснул чужую руку покрепче, стараясь согреться. Разговаривать ему так и не хотелось, а ещё, отчего-то клонило в сон. «Наверное, Женя так влияет» — подумал он про себя, не замечая, что они уже дошли до скамейки. Обычно с другими людьми, а в особенности с родителями, он чувствовал напряжение. Даже если на него не давили морально, это неприятное, колючее ощущение всегда витало в воздухе. Но с Женей такого он не замечал. С ним Илье было спокойнее всего. Настолько, что иногда он умудрялся засыпать на чужом плече, а затем неловко извинялся и отводил глаза. С Женей было по другому, с Женей было правильно. Он до сих пор помнит их «первый поцелуй», для которого он придумывал предлог достаточно долго. «Не могу же я просто вывалить на него свои чувства?» — думал Илья. Да и неправильно всё это, что Женя вообще подумает, если он вдруг против такого. А лишаться такого друга ему не хотелось. Только Шварц всегда старался как можно быстрее успокоить его после ссор с родителями. Да и всегда его оправдывал и поддерживал. Где другие бы только неловко промолчали, Женя бы обязательно вставил свои пять копеек. За это он и нравился Виногорскому. Такой непривычный, для спокойного образа жизни Ильи. Но такой нужный и уместный, что создавал разнообразие в его скучной и однообразной жизни. За этими мыслями он и уснул. Как обычно, на плече Жени, даже не замечая, когда они успели сесть. Шварц поглаживал своего друга то по спине, то по мягким волосам. Ему очень нравилось сидеть вот так, в полной тишине, когда никто и ничего не тревожило. И даже то, что друг уже спит, никак ему не мешало. Жене безумно нравилась образовавшаяся атмосфера. Всё такой же прохладный воздух, далёкие огни города и посапывающее на плече чудо. Виногорский был словно котенок, которого хотелось приютить и обласкать. Впрочем, почти этим Женя и занимался. Волнуясь за реакцию друга, если тот вдруг проснётся, но тут же забивая на это, из-за нахлынувших чувств, он коснулся губами тёплого лба. Прикосновение вышло таким чувственным, но совсем не долгим, мимолётным. Поддавшись искушению, Женя прошептал: — Знал бы ты, насколько мне нравишься… — Ну точно не сильнее, чем ты мне — послышался приглушённый голос и горячее дыхание обдало шею. Женя в удивлении раскрыл глаза и вздрогнул, но тут же улыбнулся, понимая смысл сказанного. Он аккуратно накрыл чужие щёки ладонями и приподнял голову друга, немного поворачивая к себе. Покрывая его лицо мягкими, трепетными поцелуями, он почувствовал как начинает гореть кожа Ильи. Да и сам Илья смущённо улыбался, пристально наблюдая за всеми действиями. Закончив, Женя остановился, немного отодвигаясь. С минуту они просто сча́стливо глядели друг другу в глаза, но затем Илья подался вперёд. Его губы были горячими и Женя просто таял от таких нежных прикосновений. Они оторвались друг от друга, быстро дыша, но при этом посмеиваясь. А затем поцеловались ещё раз. Женя положил большую ладонь на затылок и зарылся пальцами в волосы. «Как же давно я хотел это сделать…» — и с этой мыслью он закрыл глаза, полностью отдаваясь приятным ощущениям. Звонок на телефон Ильи, они, впрочем, так и не услышали.