Парадокс

      Как такое произошло? Как такое произошло?       Воскресенье резко очнулся от крика боли, голос был совсем надорванным и не узнаваемым. Он опустошено оглядел окровавленный пол в Резиденции, от которой уже почти ничего не оставалось. Ему не ведано, чья была эта кровь — его, сестры или кого-то ещё. Везде был слышны взрывы и грохот. В нос ударил противный запах и дым, Воскресенье пытался встать — всё тело гудело от боли, изо рта вылетели кряхтение и кашель с кровью. — Не спеши, тебе слишком будет больно, — глубокий грохочущий голос позади него заставил резко прозреть, и Воскресенье из последних сил кинулся на источник.       Чудовище. Он сидел на коленях рядом с ним, всё ещё возвышаясь над ним, как гора. Воскресенье вспомнил: Эманатор Разрушения явился на Пенаконию, Семья и Звёздный Экспресс пытались дать ему отпор, но всё было тщетно, чудовище сломало поезд, разрушило грёзы. Даже оставаясь спокойным сейчас он был страшен. Вдвое выше Воскресенья, намного шире плечах, нет шанса выстоять против него, и он это знал.       Он с лёгкостью уклонился от наскока Воскресенья и обнял его огромными руками, прижимая к себе. Почти сразу же укусил его в ключицу, вызвав очередной крик у того. Воскресенья сжался, по щекам потекли слёзы от безысходности и собственной слабости. — Почему-то ты плачешь? Разве моя любовь так плоха?       Монстр попытался придать своему лицу миловидный настрой, но неприкрытая похоть в глазах выдавала его полностью. Он встал на ноги, почти касаясь головой потолка и сжал руками Воскресенье за талию, тот извивался как мог, пытаясь выбраться из мёртвой хватки. — Знаешь, я видел тебя во сне, и это было чудесно, но здесь и сейчас видеть это своими глазами так волнительно и лучше чем я представлял себе. Только ты и я.       Краем глаза Воскресенье заметил поддергивающийся член, чудовище глумились и улыбалось ему, словно это было нечто само собой разумеещеся, и он отчаянно взмолился Гармонии, гнев и страх смешались в нём, но та молчала. И он почувствовал сильную боль, выгиная спину. Воскресенье не слышал собственного крика, всё казалось неправильным фильмом, чей-то больной фантазией, но он точно знал как он кричал, пока чудовище пыталось втиснуть в него свой пенис. Воскресенье хватал ртом кислород, по телу пошли страшные конвульсии и судороги, как вдруг он почувствовал горячее и твёрдое позади себя — чудовище прижимало его к своему мускулистому, огромному телу. — Это такой экстаз! Тебе же нравится? Скажи мне, что да, скажи мне, что да!       Фаенон. Да, так его звали. Эманатор Разрушения — Фаенон. Зачем он это делает? Какая ему радость? Он же всё ещё человек, даже наделённый такой невообразимой силой. Зачем? И ответ был в его глазах — он мог это сделать, он хотел это сделать. Причинить боль, овладеть, был полным владельцем и ни с кем не делить.       Фаенон согнулся, кусая, а затем вылизывая укушенные части тела Воскресенья, по которым почти сразу стекала кровь, пытаясь проявить заботу на которую был способен его извращённый мозг. Своей большой ладонью он нащупал член Воскресенья и плавными движениями начал стимулировать его, горячее дыхание обжигало кожу. Ненависть к нему и к себе заставляли Воскресенье пытаться вывернуться из, но изо рта вылетела мольба и всхлипы. Чудовище оторвало ему крылья и не собиралось останавливаться. Он шептал ему что-то на ухо, почти успокаивающее, но Воскресенье не слышал его слова, как и свои мысли. Перед глазами плыло, и он осознал почему до этого был без сознания. Эта пытка была уже не впервые.       Из пениса Воскресенья вытекла сперма, смешанная с кровью, и он почувствовал как чудовище ликавало от своего же собственного апогея. Фаенон что-то сказал ему, но Воскресенье его не слышал, он выпал из его рук и, упав на пол, вновь потерял сознание. — Ах...Спи сладко, любовь моя, до следующего раза, — Фаенон свернулся рядом с ним калачиком, прижав вплотную к себе, целуя его миниатюрное по сравнению с собой тело.