Просто попроси

Кайзер был потрясен до глубины души. Как Йоичи… Этот ничтожный выскочка… Осмелился произнести такое с легкостью? Самому Михаэлю Кайзеру, легенде немецкого футбола, некоронованному королю синих роз? Где же он допустил роковую ошибку? Может, когда отпустил Несса? Или когда принял это чертово предложение от Йоичи, запятнав себя сделкой с дьяволом? Вопросы роились в голове, словно ядовитые змеи, проникая вглубь сознания, отравляя взгляд, застилая мир багровой пеленой. Кайзер едва успел опомниться: пальцы уже почти сомкнулись на собственной шее, но ледяной душ посторонних взглядов остудил пыл безумия. Собрав остатки самообладания, он стремительно направился к раздевалкам, чувствуя на себе недоуменные взгляды, словно клеймо позора. Лишь оставшись наедине со своей яростью, дождавшись, пока шум стадиона не превратился в приглушенный гул, Кайзер дал волю чувствам. Агрессия затопила легкие, лишая кислорода, заставляя задыхаться в тщетных попытках унять бурю в душе. Трясущийся мир перед глазами отказывался повиноваться. Михаэль прислонился спиной к мокрой, леденящей стене душевой. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас находиться здесь, больше всего – вырвать себе глотку, разорвать сонную артерию на кровавые ошметки. Лишь надавив на горло, он издал сдавленный, сухой смешок, близкий к истерическому, больному хохоту. Это и стало его ошибкой. — Эй, Кайзер, ты тут? Переговорим? — до слуха Михаэля донёсся звук шагов и этот до боли знакомый, юношеский голос, от которого его передёргивало. Еле освободив шею от уставших рук и стараясь, чтобы голос не звучал, как предсмертный хрип умирающего лебедя, Кайзер просипел: — Никаких разговоров с тобой, сукин сын, — отвратительная боль в горле безжалостно оборвала его тираду, заставив согнуться в мучительном кашле, словно в лёгкие засунули наждачную бумагу. — Всё в порядке? Ответь, я правда хочу поговорить, — в голосе Йоичи послышались нотки тревоги, но их тут же заглушило всепоглощающее чувство паники, накатывающее на Михаэля, как девятый вал. — Не о чем нам говорить...— Кайзер захлебнулся в очередном приступе кашля, схватил полотенце и пулей вылетел из душевой, на ходу натягивая одежду и упрямо игнорируя Исаги. Тот, не в силах больше сдерживаться, рявкнул: — Да ты можешь хоть секунду меня послушать, идиот?! Что с тобой творится? Ты после матча совсем кукухой поехал? Или тебе мозги вместе с потом вышибло? — Отвали от меня, я сказал! — наконец-то фраза прозвучала без предательского кашля. Победа! Кайзер, браво, просто герой нашего времени! – Неприятно, да? – вдруг прозвучал тихий, но пронзительный вопрос Йоичи. Кайзер вскинул голову, словно его окатили ледяным душем. Исаги смотрел на него с прищуром, в котором читалось что-то до жути знакомое. – Конечно, неприятно, Кайзер! Ведь с тобой поступили так же, как ты привык поступать со всеми, разве нет? Взрыв! Кайзер сорвался с цепи. Истерика, как цунами, накрыла его с головой. – А что я, по-твоему, должен – хлопать в ладоши и плясать от счастья?! Впервые в жизни дал слабину, позволил себе эту дурацкую иллюзию счастья, но, разумеется, ничего не может быть идеально! Проклятый Несс, проклятый ты, проклятый я! – Кулаки с яростью обрушились на стену, словно пытаясь выбить из неё всю накопившуюся боль. Кайзер больше не контролировал себя, и Йоичи забеспокоился не на шутку. – Прекрати, пожалуйста! Успокойся! – Исаги обхватил его за плечи, пытаясь хоть как-то унять бурю. – Слушай, я был бы рад сыграть с тобой ещё раз. И знаешь что? Если ты хочешь… я даже проиграю. Да что там, я готов слиться раз десять подряд! Просто попроси. Может быть, когда ты научишься просить, твоё отношение к людям… и к себе… немного изменится.