My own father beats me<3

Неспешно бредя по дороге, Энгель все дальше уходил в сторону дома, куда совсем не рвалась душа. Мать задерживалась, а так называемый "отец" вряд ли заметит его отсутствие, пребывая в привычном угаре. Впрочем, если и заметит, будет только хуже: гнев обрушится за позднее возвращение. Энгель никак не мог понять его: сам пропадает где-то, а семью держит в ежовых рукавицах. – Разве можно контролировать других, когда себя не контролируешь… – прошептал он, выпустив облачко пара в ночной воздух. Вдруг из мрака неосвещенной улицы вынырнул до боли знакомый силуэт. Пошатываясь, он стремительно приближался. Грубо схватив мальчика за руку, мужчина заорал: – ГДЕ ТЫ БЫЛ, ТВАРЬ?! КАК ТВОЯ МАМАША ШЛЮХА РЕШИЛ ПОДРАБАТЫВАТЬ ПО НОЧАМ СВОИМ ТЕЛОМ?!-Это была гнусная ложь, но сейчас оставалось лишь молча стоять, опустив голову, пока буря не утихнет. Мужлан продолжал изрыгать проклятия, сжимая руку еще сильнее, и потащил мальчишку к дому. Энгелю было противно смотреть на него: язык заплетался, как и ноги, и казалось, вот-вот рухнет на землю. В голове мелькнула мысль: толкнуть его сейчас и бежать, и он бы вырвался, но мать… Что, если этот зверь выместит злобу на ней, когда она вернется с работы? Рука ныла. После драки с Оливером остались синяки, но на них он не обращал внимания. Теперь же, когда хватка отца сдавила руку, они напомнили о себе. Мальчик даже задумался, не перекрыл ли поток крови. <•••> Пока мальчик думал о своем и старался игнорировать весь внешний мир, его уже притащили к дому. Обозленный мужчина швырнул парня на пол в коридоре. На секунду у парня потемнело в глазах, дотронувшись рукой до затылка и посмотрев на руку он увиде окровавленную конечность. При падении он ударился головой об батарею и кажется разбил голову, но мужчина будто бы даже не замечал этого. -РАЗ ТЫ РЕШИЛ ПОЙТИ ПО СТОПАМ МАТЕРИ, ТО НЕ ДОЛЖЕН ЛИ ТЫ ПОКАЗАТЬ СВОИ НАВЫКЕ МНЕ!!!??? Странно ужасающая улыбка появила на лице отца, что нависал над сыном. От боли и ужаса, словно загнанный зверь, Энгель инстинктивно рванулся к распахнутой двери, манившей призрачной свободой. Но бежать ему не дали. Грубая хватка, словно стальные тиски, пресекла его порыв. Пока вокруг царила суетливая паника поиска, отец наткнулся на полу на пару толстых шнурков, сиротливо валявшихся без обуви, словно оборванные нити надежды. Уже через мгновение, словно марионетка, он был крепко связан и прикован к чугунной утробе батареи, излучавшей лишь фальшивое тепло. Медленно, словно палач, готовящий орудие пытки, мужчина снял пояс, за ним последовали штаны. Нижнее белье, словно сорванный флаг капитуляции, улетело в сторону. И вот, перед лицом Энгеля предстал отвратительный символ власти – толстый, с землистым оттенком и спертым запахом похоти половой орган. Не успел мальчик опомниться, как грубая рука, словно когти хищника, вцепилась в его волосы, заставляя принять в рот эту мерзость. Энгель чувствовал, как в его горло, словно поршень, ритмично вбивается эта плоть. Соленый привкус отвращения и удушающий запах, словно из преисподней, вызвали у него слезы, – горькие капли унижения. Увидев их, мужчина, словно забавляющийся садист, не смог сдержаться. Пальцем, словно кистью, он стер слезу с щеки и, упиваясь властью, облизнул его. От этого жеста, словно от прикосновения смерти, Энгеля пронзила новая волна тошноты. Этот ужасный человек наслаждается его муками, издевается, смеется над ним, – он само воплощение зла. Наконец, отец вырвал свой член и снова ударил парня по лицу. Он снова кричал, извергая потоки проклятий, но для Энгеля это был лишь белый шум, какофония бессмысленных звуков. Слова не имели значения, они больше не могли причинить ему боль. Эта отстраненность, словно непробиваемый щит, лишь больше распаляла ярость мужчины. Еще раз ударив сына, он схватил его за ноги и, словно бездушную куклу, силой сорвал с него одежду, раздвинув ноги, обнажая беззащитность парня.