Ядовитый экстаз

Ю У Ин и Кан Боми никогда не были парой. Они не говорили друг другу «доброе утро» и не спрашивали «как прошёл день». Они не строили планов, не мечтали о совместном будущем. Их связывали только ночи — страстные, яростные, наполненные безрассудством и жадностью друг к другу. Между ними всегда всё было просто: выпивка, секс, немного насмешек, и потом каждый уходил своей дорогой. Никто ничего не обещал, никто ничего не ждал. Но в один момент всё пошло наперекосяк. Боми сама не поняла, как это случилось.  Однажды ночью, когда алкоголь слегка ударил в голову, а влажные прикосновения раздвоенного языка всё ещё горели на её коже, она сорвалась: «У Ин, может, останешься?» И он остался. На одну ночь. Потом ещё. А потом прошла неделя, и его вещи уже валялись по всему змеиному клубу. Сначала это было терпимо. Девушке нравилось просыпаться и видеть его рядом, лениво потягивающегося в её постели. Нравилось наблюдать, как он выходит из душа, стряхивая с волос капли воды.  Но стоило им задержаться в одном пространстве чуть дольше, чем на минуту — начиналась война. Боми ненавидела, когда У Ин оставлял грязную посуду на столе. Ненавидела его хаотично разбросанную одежду. Ненавидела то, что ей приходилось вставать пораньше, чтобы горбатиться у плиты, пока сам змей отлеживается после утреннего минета. Но больше всего Боми ненавидела саму себя, ведь это именно она раз за разом, в порыве страсти, предлагала парню остаться. — Я что… жена ему, что ли?! — шипела она подруге, которой изливала душу уже на грани срыва. Кульминация же случилась на пятый день. У Ин с раздражением наблюдал, как Боми в сотый раз тараторит о чём-то по телефону. Этот вечный трёп просто выводил его из себя. Слова срывались с её губ слишком быстро, хаотично. Женский голос противно звенел в ушах, а парень вымучено утыкался в подушку.  «И так, сука, каждый день!» — Ты вообще умолкнешь сегодня? — в голосе У Ина уже сквозило раздражение. Боми лишь отмахнулась, продолжая болтать, даже не глядя на него. — Боми. Брюнетка закатила глаза и демонстративно отвернулась, словно его не существовало. — БЛЯТЬ, ДА МОЖЕШЬ ТЫ ЗАТКНУТЬСЯ ХОТЯ БЫ НА ПЯТЬ МИНУТ?! Тишина. Её лисьи глаза вспыхнули злостью — У Ин сразу понял, что перешёл черту. Но ему было плевать.  Он смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша. Кулаки сжаты, челюсть напряжена. Он вот вот сорвется, ведь эта кобра вновь делает вид, будто он ей безразличен. Боми медленно отложила телефон, встала с дивана и подошла к нему вплотную. В её взгляде читалась ярость, смешанная с вызовом. — Повтори, — прошипела она. — Ты меня заебала, — отчеканил У Ин, глядя ей прямо в глаза. Девушка вздрогнула. Не от страха — от того, как внутри всё закипело от злости. — И это мне говорит хуманизация слова «язва»? — она замахнулась, но парень бегло поймал женское запястье, сжал, заставляя почувствовать опасную силу. Мгновение — и У Ин разжимает руку, разворачивается и уходит к двери. — Да пошла ты нахуй… — флегматично бросает напоследок, поправляя сползшие на нос желтые очки. — Я на свой член сажал всех баб Сеула, а буду трепать себе нервы из-за одной. Пха-ха-ха!.. Боми сжимает зубы.  — Слышь, утырок! Пасть свою змеиную закрой, да! Забирай своё шмотье и ползи отсюда нахуй, козлина! У Ин хватает куртку, дергает дверь и нагло хлопает ею так, что в прихожей задрожали стены. Воздух в квартире тяжелеет. Боми долго стоит на месте, глядя на дверь, за которой его уже не было. Сердце бешено колотится, а руки дрожат — от злости, от обиды, от какого-то странного чувства, с которым она ещё не сталкивалась. — Этот ублюдок будет кусать локти, — опасно шипит брюнетка. — Он поймёт, какую королеву потерял. Пусть плачет у моих ног и умоляет о встрече. Я больше звонить ему не буду! Но внутри что-то подсказывало: это ещё не конец.

***

В клубе "NOVA" было жарко. Воздух пропитан громкими басами, алкоголем и сигаретным дымом. Танцпол мерцал в ритме неоновых огней, и среди толпы двигалась Кан Боми — плавно, соблазнительно, полностью погружённо в бит. Брюнетка чувствовала взгляды на себе, знала, что приковывает внимание. Кружевной топ обтягивал большую грудь, а кожаная юбка — аппетитные бедра. Но девушке было плевать, ведь в этот момент её интересовал только один человек. Ю У Ин. Противный змей зависал у барной стойки. Расслабленный, наглый, чертовски самодовольный. Его татуированные руки скользили по заднице какой-то незнакомки, а растянутые в ухмылке губы что-то шептали ей на ухо.  «Вот шлюха!»  А та девушка наклонялась ближе, хихикала, удовлетворяя желания очкастого гада.  Внутри всё вспыхнуло. Боми не собиралась устраивать сцен, не собиралась показывать, что её хоть как-то задело. Но и спуску давать не собиралась. Она оглянулась по сторонам, выискивая идеальную жертву. «Вот оно!» Чо Док Бон — владелец клуба, именинник, что и затеял эту вечеринку. Богатый, влиятельный человек. По виду где-то за двадцать пять, хорошо одет,  уверенный в себе.  «Идеально». Боми ловит его взгляд, улыбается в ответ. Молодой человек в сером смокинге оценивающе скользит по её фигуре, затем подзывает жестом. И через несколько минут она уже сидит в VIP-комнате, окружённая его друзьями и бизнес-партнёрами. В бокале дорогой виски, в воздухе — сигаретный дым и шёпот о делах, деньгах и власти. Док Бон кладёт руку на бедро Боми, наклоняется ближе, что-то монотонно балаболит, а она лишь смеётся, касаясь его плеча. Всё выглядит безупречно — лёгкий флирт, искусно сыгранный интерес. Но… «Увидел ли, сука, У Ин?!»

***

Боми улизнула из VIP-комнаты, расправляя топ, лямка которого слегка сползла с плеча.    Душно. Скучно. Одно и то же.   Она провела в той элитной компании почти час, слушая гнусные разговоры владельца клуба и его друзей. Мужчины, полные себя, дорогие напитки, игры в значимость. Боми думала, что просто сойдет там с ума. Ей не хватало какого-то ребячества, не хватало тупых шуток и подколов, не хватало яда и пассивной агрессии, которую не позволяли себе те шишки.   — Скучные ублюдки…   Брюнетка направилась дальше по коридору, на ходу прочесывая пальцами волосы. Она планировала просто дойти до туалета, умыться, может, поправить макияж. Чтобы не чувствовать себя столь напряженно и душно. Но потом… в тени она увидела их.   За дальним столиком в углу сидел змей.    И рядом с ним — та незнакомка в коротком платье.  На коленях.   Голова девушки едва заметно двигалась, а мужская татуированная рука лениво лежала на ее затылке. У Ин был полностью расслаблен. Нагл. Абсолютно доволен собой.   Боми застыла. Что-то внутри взорвалось, раскаленное, опасное. Она не отводила взгляда, чувствуя, как гнев медленно разливается по венам. Боль? Обида? Нет. Только злость. И, конечно, она не смогла пройти мимо.   — Совесть-то не мучает такими вещами в публичном месте заниматься? Хоть бы в кабинке закрылись… — ее голос прозвучал достаточно громко, чтобы У Ин услышал.   Парень медленно повернул голову, лениво, с ехидной усмешкой. Девушка между его ногами дернулась, слегка подавившись, но он только тихо на нее цыкнул:   — Блять, чё ты остановилась? Соси давай, заебала, — У Ин тяжело выдохнул. Поправил ворот белой рубашки и снова повернулся к Боми. — Может, уйдешь? Я так-то занят, если не заметила.   Он показательно махнул свободной рукой на незнакомку между своими ногами, что начала заглатывать его член ещё усерднее.    Боми склонила голову набок, ехидно приподняв уголки губ, окрашенных в бордовый.   — Ты главное болячку не подцепи, шлюхан.   На морде змея дрогнула усмешка, но темные глаза остались холодными.   — А тебя это волнует? Не тебе же сосут, вот и не пизди.    Боми окинула девушку на коленях равнодушным взглядом. Та даже не смотрела на них, сосредоточенная на своём «занятии».   — Меня? Нет, — Боми ядовито усмехнулась, делая шаг ближе. — Просто думала, что у тебя хотя бы вкус есть.   Она не дала ему ответить. Просто развернулась и ушла, услышав напоследок нарочно громкое:   — Ага! Член именинника же слаще, да, Бомс?!   И в этот момент к лисе пришло озарение. Она была действительно довольна собой, ведь поняла, что…   У Ин видел.    Он видел её с владельцем "NOVA", видел, как тот богач в смокинге ухаживал за ней у бара.  Боми довольно щерится, заправляет длинную прядь за ухо.   — Ху-ху-ху… кажется, один ужик только что у меня знатно соснул… 

***

Дверь VIP-комнаты в который раз тихо хлопнула за её спиной, отрезая оттуда приглушённые голоса. Боми глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь смыть с себя липкое раздражение.  Она ненавидела таких людей. Серьёзные шишки, строящие из себя элиту, говорящие о делах, инвестициях, власти, будто мир крутится только вокруг их важных сделок. И в какой-то мере это было правдой, но…   Но Боми пришла развлекаться. Ей хотелось просто смеяться, попивая красочные коктейли, флиртовать, а потом поехать с владельцем клуба к нему домой, дабы закончить эту ночь так, как хотелось ей.    Но в итоге она просто задыхалась в той комнате, окружённая золотыми часами, сигарами и мужскими взглядами, оценивающими её, как вещь.   Особенно бесил тот парень, что нагло касался её руки, пока читал мораль про то, что «таким, как она, нужно знать меру».   «Урод».   Чо Док Бон — владелец "NOVA", а так же племянник знаменитого в криминальном мире Чо У Джина, мог купить всё, что угодно. Клубы. Дорогие тачки. Квартиры в самом центре Сеула, с видом на Хан. Девушек.   Но он не мог купить её желания.   Боми хотелось другого. Острее. Ярче. Грязнее.   Не этого пафоса, а чистой химии, которая жжёт под кожей. Которая заставила бы костер в её груди распалиться до самого настоящего пожара.    Боми запрокинула голову, устало прикрыла веки.   «Тупая ночь».   Она прошла сквозь коридор, цокая высокими каблуками по дорогому паркету. Здесь, на втором этаже, тусовка была даже жестче, чем на первом, у бара. Кто-то, развалившись в кресле, закручивал косяк, лениво щёлкая зажигалкой. Рядом девушка с расплывшейся тушью хихикала, пока её друг занюхивал что-то белое. Из VIP-комнат доносились стоны, громкие разговоры, звон бокалов. Кто-то смял купюру и запихнул её официантке в лифчик, а она только устало улыбнулась.   Боми сморщилась, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Слишком много грязи и двуличия в этом беззаботном смехе.   Она спускалась вниз. Клуб всё так же гудел басами, люди блистали в неоновых огнях, кто-то целовался прямо у стены, кто-то орал возле бара, требуя ещё выпивки.   Это была её жизнь. Жизнь тусовщицы из Хондэ.    Но почему-то именно сейчас она чувствовала себя в ней чужой. Именно сейчас ей чего-то не хватало.    Боми распихнула стоящих у выхода студентов и вылетела на улицу, резко вдохнув ночного, свежего воздуха.  Холодный, чистый.   Как будто после шторма.  Брюнетка провела ладонями по лицу, пытаясь отогнать мысли, что слишком сильно цепляли сердце. Она бегло прошлась ладонями по карманам кожаной куртки, надеясь нащупать зажигалку. «Сука!» — пусто.   Как будто этой ночи захотелось подкинуть ещё маленькой пакости, чтобы довести лису до срыва.   Она ослабила ремешок на шее, чувствуя, как воздух обжигает горячую кожу. На ней уже не было той безупречной красотки, что в начале вечеринки ловила жадные взгляды. Теперь — размазанная тушь, спутанные волосы, усталый прищур.   И всё же, даже в этом хаосе её хищная красота не терялась. Ей скоро двадцать пять, но отжигала она так, что могла дать фору малолеткам.   Но сейчас Боми, что только мертвецки шаталась на каблуках, цепляясь за сырую стену сбоку, огляделась. В нескольких шагах от входа, возле машины, тусовалась какая-то компания парней.   Смех. Сигаретный дым. Один из них крутил зажигалку в пальцах.   — Эй, парни, есть закурить? — голос Боми был хриплым, напитанным алкоголем и усталостью.   Те разом обернулись на ночную гостью. Взгляды — сначала оценивающе, потом с интересом.   Пьяная. Красивая. Слишком лёгкая добыча.   Один из них, высокий, с цепью на шее, широко улыбнулся и, не говоря ни слова, притянул её к себе.   — А ты милая.   Боми хмурится: мужские руки на её оголенной талии сжимаются крепче, чем хотелось бы.   — О-о-отвали, уёб-бок! — брюнетка резко заносит руку, готовая втащить этому мудаку прямо в челюсть, но не успевает.   Кто-то грубо дёргает её назад. Слишком резко. Чужие пальцы врезаются в её запястье, цепляются за бёдра, вытягивая пьяную лисицу из этой толпы.   — Эй, ты чё, урод?! — орёт один из парней.   Боми начинает брыкаться. Пытается собрать все угаснувшие силы на один жалкий толчок, чтобы освободиться.   — Отвали о-от меня!   Тело горячее, напряжённое, но руки держат железной хваткой. Лиса почти кричит, но вдруг её скривленных губ, на которых уже размазалась бордовая помада, касается сигаретный фильтр.   Красное Marlboro.   И тут же — щелчок зажигалки. Огонь вспыхивает перед её хищными глазами, освещая чужое лицо.   Она замирает. Блаженно вдыхает табачный дым и медленно поднимает сонный взгляд. Перед ней стоит он — тот самый ублюдок, ради которого она сюда пришла. Его очи — холодные, резкие, словно сталь. Он смотрит на неё серьёзно, без единого намёка на эмоции.   Но тут его губы растягиваются в странной усмешке.   — Снова ищешь себе проблем, кобра?   Она молчит, но кровь в венах закипает. Ночная улица пульсирует неоновым светом, отражающимся в желтых очках У Ина. Возле клуба пахнет дешевой едой, алкоголем и сигаретным дымом.   Боми, шатаясь на головокружительно высоких каблуках, пытается сохранить равновесие, но её тело предательски покачивается. Она раздражённо выдыхает, когда крепкие руки У Ина ложатся на её плечи, не давая рухнуть на асфальт. — Да ты в пизду бухая, — голос его непроницаем, но в нем мельком скользнуло ехидство.   Боми метнула на него злой взор, но парень держал крепко. В этом и был их вечный конфликт — она ненавидела его властные замашки, а он терпеть не мог её упрямство.   — Иди нахуй, шлюха нулевая, — пробормотала брюнетка, язвительной ухмылкой намекая на случай в VIP-зоне.   — Ну ты и сука…   У Ин вздохнул, закатил глаза, но отпустил её лишь для того, чтобы ринуться к своему чёрному Mustang. Авто сияло в неоне, отдаваясь хищными отблесками на матовой краске.   — Садись, подвезу. Только докури сначала.   Боми сжала губы. Скользнула недовольным взором по опершемуся о капот змею, но всё же выбросила докуренную сигарету и направилась к пассажирскому сиденью, раздражённо цокая каблуками по асфальту.  У Ин галантно захлопнул за ней дверь, обошёл машину и сам уселся за руль. На мгновение в салоне повисла напряжённая тишина, заполненная лишь их дыханием и приглушёнными звуками ночной столицы.  Мотор мягко зарычал. Мужские пальцы с силой сжали рычаг коробки передач, костяшки побелели. В свете приборной панели морда У Ина выглядела мрачной — уголки губ чуть поджаты, взгляд устремлён вперёд.   Боми, всё ещё злясь, украдкой зыркнула на него. Парень выглядел раздражённым — и это её устраивало.  «Опачки, кажется, кто-то не получил оргазм».   Но стоило автомобилю резко сорваться с места, как её сердце невольно пропустило удар. Брюнетка тут же отвернулась к окну, притворившись, что ей всё равно.  Но в этой машине, в этой напряжённой тишине, им обоим было слишком хорошо известно: этот конфликт — не единственное, что их разрывает.   — Чё такой недовольный? Малышка из випки плохо отработала? — Боми свела брови домиком и натянула наигрустнейшую мину, якобы жалея своего дружка. Но в лисьих очах уже плескались дьяволята.   — А ты чё? Не понравился гэнг-бэнг с именинником и его друзьями, да? Бедняга… вся выдохлась, наверное.   — В отличит от тебя, я этой ночью была ангелом. И даже задумалась о принятии целибата… так что умолкни, придурок.    У Ин на столь громкие слова девушки закатывает глаза. Авто заезжает в соседний район.   — Бу-бу-бу, святая ты наша…    Вроде совсем простая фраза — минимум яда, что совсем несвойственно змею. Но именно в этот момент последняя ниточка, что удерживала Сатану внутри Боми, оборвалась. Пьяная в щи брюнетка перегнулась через подлокотник и завопила прямо на ухо У Ину:   — Чё ты вообще распизделся?! Сначала дерьмом меня полил, а теперь: «Садись, подвезу»?! Вот так ты свои дела решаешь, утырок хитровыебанный?!   — Чё ты орешь, шалава?! Тебе не кажется, что сейчас ты не в том положении, чтобы чё-то мне указывать? Не устраивает — съебалась нахуй! Дверь открою!    — Открывай! Уйду и не пожалею, урод!   Mustang резко сворачивает в узкий, тёмный переулок. Шины визгливо скользят по асфальту: У Ин резко вдавил педаль тормоза, едва не впечатав их в приборную панель. — Ты совсем больной?! — рявкнула Боми, резко разворачиваясь к водителю.   — Сама же попросила! — бросил он в ответ, яростно сжимая руль.   Боми задохнулась от возмущения.   — Чё ты вякнул?!   — Ты меня слышала.   Глаза в глаза. Гнев пульсировал между ними, воздух в салоне накалился до предела. Боми в порыве ярости рванулась вперёд, вцепившись в его рубашку, и У Ин тоже подался ближе, не собираясь отступать.   — Ты, сука, меня реально бесишь, — прошипела брюнетка, тяжело дыша.   — А ты просто ебанутая.   Кан Боми смотрела на него исподлобья, тяжело дыша. Волосы растрепались, длинные пряди прилипли к раскрасневшейся коже. Бордовая помада размазалась по губам, оставляя грешный оттенок в уголке рта, а стрелки потекли, делая лисий взгляд ещё более диким, пьяным. Грудь едва удерживалась в кружевном топе, а на капроновых чулках уже появились стрелки.    Она была хаосом. Безумной, злой. Слишком желанной.    Глаза У Ина сузились. Он сам выглядел не лучше: волосы в беспорядке, будто кто-то только что вцепился в них пальцами. Желтые очки отлетели куда-то в сторону. Белая рубашка помята, на ключице блестит капля пота. Его грудь вздымается резко, как у хищника, который вот-вот бросится на свою жертву.   Но в этой игре жертвы не было. Только две змеи — два опасных, ядовитых хищника.   Они нависли друг над другом, дыхания перемешались, а злость слилась с чем-то более тёмным, более опасным.   — Как же ты раздражаешь, сука-а-а…   И в следующую секунду У Ин хватает девушку за затылок, грубо притягивает к себе и впивается в её пухлые, скривленные от агрессии губы. Поцелуй был жёстким, требовательным — словно битва, в которой никто не хотел уступать. Боми вцепилась в его рубашку, сжимая ткань так, что побелели костяшки пальцев. Она хотела оттолкнуть его, но в то же время сильнее прижималась, отвечая на поцелуй с такой же отчаянной агрессией.   — Ублюдок.. — мычит брюнетка прямо в губы парню.   Дыхание у обоих сбилось — мир за пределами машины исчез. Остались только жар, напряжение и горький привкус.    Змеиный яд.   У Ин оттянул зубами её губу — Боми тихо зашипела, но не отстранилась. Её пальцы зарылись в его волосы, в ответ его татуированная рука крепче сжала её талию, проворно скользя ниже.    В груди Боми разгорелся пожар, а внизу живота затянулся крепкий узел. Она наконец почувствовала то, чего так желала.   Рвение. Страсть. Адреналин. И дикое, почти животное возбуждение.   Девушка поднялась со своего места и перекинула ногу через бедра У Ина, что тут же умостил ладони на её ляжках. Женская спина оперлась в руль, поэтому змей тут же дернул рычаг — сиденье двинулось в зад, предоставляя больше места для их грязных фантазий.   — Бо-о-омс… — протягивает У Ин, морда которого уже нырнула в упругий бюст подруги.    — Ч-чего? — брюнетка запинается, теряясь в омуте страсти из-за острых клыков, что сладостно вцепились ей в кожу.   Змей жалостливо выглянул:   — Может, отсо…   Но Боми не позволила У Ину закончить предложение, грубо заткнув ему рот ладонью.   — У-умолкни… Я после той шлюхи и пальцем у твоего члена не пошевелю, так что даже не надейся.   Их злость не исчезала — она только меняла форму. Она превращалась в лихорадочный жар, в дрожь, пробежавшую по коже, в жадность…   С которой их губы сталкивались снова и снова.   С которой их языки сплетались в танце грешников.    Этот огонь сжигал, сладостно опалял изнутри, оставляя синяки на губах, коже, дыхании, которое сбивалось в такт бешеному сердцебиению.   Они не сдавались. Не уступали. Их пальцы цеплялись друг за друга с той же яростью, с какой ещё минуту назад звучали их голоса.    Они боролись — не за правоту, не за слова.    Они боролись за власть над этим безумием, в котором уже начали тонуть. В салоне машины было душно, несмотря на прохладную ночь. Их дыхание смешивалось, тяжелело, превращалось в томные всхлипы желания. У Ин сжимал её лицо в ладонях, грубо, так, словно пытался утопить Боми этом поцелуе, умело скользя языком в её рту. Сама Боми не оставалась в долгу — её длинные, острые ноготки вонзались в его шею, проводили по коже следы, которые завтра, возможно, будут жечь. Этот поцелуй был похож на драку. Смелый, дикий, голодный. Их языки сталкивались, скользили, изучали друг друга — это было поле боя, а не милая, сопливая романтика. Мужские руки скользнули ниже — по талии, по горячему изгибу её бёдер. Её пальцы же зарылись в его волосы, дёрнули назад, заставляя парня прошипеть от боли и удовольствия. — Ты просто ненавидишь меня, да? — выдохнул У Ин, прижимая девушку спиной к рулю. Но в раскаленных змеиных глазах был не гнев, а настоящий азарт, дьявольская похоть и страсть. — До дрожи, — она усмехнулась в ответ, притягивая парня обратно, позволяя его губам снова впиться в её кожу. Они жгли друг друга. И в этот момент не существовало ничего — ни прошлого, ни будущего, ни даже злости, которая их привела сюда. Только это безумие, только их раскаленные до предела тела, только огонь, в котором они тонули… Боми прогнулась, закинув голову назад. Длинные, темные пряди скользнули по острым плечам. Узкое пространство машины заставляло девушку изворачиваться, гнуться ещё изящнее, а У Ин лишь наслаждался этим видом. Наслаждался тем, как её большие груди, облаченные в тот блядский кружевной топ, качаются перед его хищным взором.  Её пальцы нащупывали бардачок, дрожащие от лихорадочного нетерпения, а парень в это время лениво, почти насмешливо, провёл ладонями по её рёбрам, по линии живота, ощущая, как каждый её вдох становился всё глубже. — А ты слишком хорошо меня знаешь, — пробормотал змей, наблюдая, как её рука шарит в темноте, ищет то, что сейчас им было необходимо. — Хитрая сучка… — Конечно, знаю, придурок, — выдохнула она, царапнув красным ноготком по мужском предплечье. — Ты же предсказуемый. У Ин только усмехнулся. В следующее мгновение спинка сиденья резко откинулась назад, и Боми ахнула, оседая прямо на него. У Ин уверенно сжал её бёдра, позволяя устроиться поудобнее, но сам при этом даже не думал спешить. — Если я такой предсказуемый… тогда что я сделаю сейчас? — его голос звучал тихо, низко, с вызовом. Брюнетка посмотрела ему в глаза, губы припухли от поцелуев, щеки раскраснелись, но она не собиралась уступать. — Наверное… — протянула она, с тихим щелчком захлопывая бардачок и поднося находку к его лицу, — будешь слёзно умолять меня, чтобы я тебе всё-таки отсосала? В ответ он лишь довольно ухмыльнулся, сжимая её ещё крепче. Проворные руки уже скользнули под кожаную юбку, подцепив край черных стрингов. Боми на это только закатила глаза, а потом резко, слишком умело разорвала зубами упаковку с презервативом.  — Да ты что… — У Ин присвистнул, понемногу расстегивая пуговицы на своей белой рубашке. Ведь было жарко. Невыносимо душно и запретно, — прямо как в порнухе. А ты внатуре шлюшка, Бомс! — Закройся нахуй, а то я тебе этот гандон на голову натяну…  Сил спорить уже не осталось. Боми нужна была разрядка, и она была уверена: ещё одно слово из его поганого рта — и она его просто придушит. Брюнетка скользнула ниже, коленями упираясь в сиденье. Пальцы ловко и без колебаний потянулись к его кожаному ремню. Металл пряжки глухо щёлкнул, пока она торопливо расстёгивала мужские брюки, чувствуя, как горячая ладонь У Ина медленно скользнула по её позвоночнику, лениво поглаживая кожу сквозь легкие кружева. Змей довольно смотрел на неё — жадно, абсолютно ненасытно. Его чёрные волосы растрепались, щёки горели лихорадочным румянцем, а дыхание сбилось — глубокое, шумное, требовательное. На лице мелькнула усмешка. У Ин был самодовольным, дерзким, полным власти. Раздвоенный язык, сверкающий пирсингом, медленно скользнул по нижней губе, оставляя после себя влажный блеск. Но больше всего Боми цеплял его взгляд. Узкие, хищные глаза, пылающие огнём, высматривали каждый её жест, каждое движение, будто он изучал добычу перед решающим укусом. — Смелая, — голос низкий, насмешливый, полный удовольствия. Её пальцы дрожали, но не от смущения. От предвкушения. От того, что в этот момент они снова принадлежали только друг другу. Девушка взяла инициативу на себя — натянула презерватив на уже вставший колом член и хищно облизнулась. Но в последний момент вспомнила, что должна держаться, и показушно подняла руки вверх. У Ин разочарованно выдохнул. — Сказала же: и пальцем не пошевелю. Если тебе надо, то сам себе и соси. Ясно тебе?! — Да понял я… Заткнись уже.  — Слышь! Да я тебя сей… — её тут же прерывает резкий толчок меж бедер. — …Ох! Мх… У И-и-ин… Боми сладко стонет, когда чувствует, как член скользит внутрь, до конца. Она тут же цепляется парню в плечи и поджимает губы, чтобы не сорваться вновь. — Чё ты паришься? В переулке пусто.  Да. Она совсем забыла. Они же, блять, трахаются в авто, что криво припарковано в какой-то дряхлой улочке Хондэ.  За окнами Мустанга царила мертвая тишина. Это место тонуло в полумраке, освещённое лишь тусклым светом редких фонарей, которые мерцали и потрескивали от напряжения проводки. Мусорные баки, пластиковые пакеты, скомканные коробки — всё это создавало ощущение заброшенности, словно весь мир забыл об этом месте. Здесь не было ни души. Только тень автомобиля, затерянного среди бетонных стен и мусора. Окна Мустанга были затонированы, но если подойти ближе, если приглядеться, можно было рассмотреть силуэты внутри — смутные, плавные, дразнящие. Машина слегка покачнулась, отразив дрожь неонового света на тёмном капоте. Боми замирает. На мгновение внутри неё вспыхивает что-то острое, тревожное — осознание того, что их можно увидеть. Что любой случайный прохожий, заглянув в боковое стекло, сможет стать свидетелем их безумия. Но это ощущение длится доли секунды. Плевать. Она глубоко вздыхает, сжимает пальцы на его плечах и начинает двигаться. Медленно, вызывающе, чувствуя, как напряжённые мышцы У Ина поддаются её ритму. Ночь продолжала дышать затхлой тишиной, город жил своей жизнью… но в этом Мустанге, в этой тёмной улочке, реальностью был только их жар. — Вижу, ты очень по нему скучала. Змей многозначительно ухмыляется и смотрит вниз — на жидкость, стекающую по внутренней стороне женских бедер.  Боми этот комментарий игнорирует, начинает двигаться плавнее, понемногу наращивая темп. У Ин же томно выдыхает в потолок, чувствует, как стенки вагины сжимаются вокруг ствола. — Ты тоже очень скучал. Малышка из клуба не удовлетворила твои желания?  Брюнетка сводит брови домиком и наиграно поджимает губы, якобы ей очень жаль. Но душа кобры ликовала: никто не умеет трахаться с У Ином так, как умела она. — Бля-я-ять… ты можешь хоть сейчас момент не портить? Прыгай на моем хуе и не пизди. — Я щас слезу, и ты, падла, будешь работать своими дряхлыми ручонками. Понял?! — Ах, ручонки мои дряхлые? — раздвоенный язык проходится по верхней губе хозяина. — Ясненько… И его хитрые пальцы скользят вниз, отодвигая верх женских трусов. Большой умащивается на клиторе, активно его стимулирует. Девушка в ответ только сдавленно скулит и двигает бедрами усерднее, почти что опираясь спиной о руль. Кожаная юбка скрипит. Капроновые чулки отражают неоновые блики, а большая грудь скачет от каждого толчка.   — Сними уже этот блядский топ!  У Ин резко притягивает брюнетку к себе и умелым движением освобождает её от верхней одежды. Она остается только в юбке. — Нагнись-ка ты поближе… И Боми повинуется. Приподнимает задницу и стремится к У Ину. Тут же сладко стонет, когда его язык проходится по её грудям, а острые клыки цепляют соски. — Мх… ах… Да чё ты кусаешь, как уличная псина?! — Заткни-и-ись… я занят.  Мужские ладони грубо сжимают перси. Брюнетка чуть привстает из его таза и выдыхает, а потом насаживается вновь.  Воздух в машине стал невыносимо густым, и сама тишина была нестерпимо жгучей. Боми ощущала, как её сердце бьётся в такт каждому движению, каждому толчку его твердого члена внутри. Её дыхание было полным ожидания. Мелкие дрожи скользили по её коже, когда У Ин медленно, с ловкостью хищника, поднимал её на себе. Девушка почувствовала, как его руки на широких бедрах сжимаются ещё крепче. Взгляды пересекаются — они были полны не только агрессии, но и какого-то дерзкого удовлетворения. У Ин смотрел на неё, словно на добычу. Но они оба прекрасно понимали, что в этой сцене хищник не один. Боми вытянула шею и опустилась ещё ниже, чувствуя, как его напряжённое тело принимает её вес. Узкие глаза сверкнули ехидством. Он не спешил, продолжая смотреть на неё с той же насмешливой ухмылкой, которая не оставляла ни малейшего сомнения, что всё это — игра. Они не говорили, но оба прекрасно понимали, что происходит между ними — борьба, страсть, желание, которое они не могли контролировать. Она приподнялась, слегка поглаживая его грудь, после чего, с хитрым выражением на лице, плавно возвращалась на место. Каждое её движение было полным упрямства и неудовлетворённой ярости.  Боми не могла не заметить, как дыхание У Ина стало ещё тяжелей, как каждый его жест становился всё более напряжённым. У Ин не отводил взгляда в ответ. Он сжимал её бёдра, так же плавно, медленно, будто играя с её терпением. Он почти не шевелился, давая ей решать, что будет дальше. Но Боми была уже на грани, взгляд её лисьих очей стал пленительным и неумолимым. Она стала двигаться в такт его дыханию, ощущая, как тело наполняется, как изнутри начинает расползаться жар. Это была не просто борьба, это была борьба за власть, за контроль над каждым моментом, который они создавали вместе. Терпение У Ина лопнуло. Его пальцы сжались на её бёдрах с удвоенной силой, оставляя на коже красные следы. В один миг вся его ленивая насмешливость испарилась, уступая место дикому, необузданному желанию. Глаза вспыхнули, сужаясь до опасных щёлок, а ухмылка превратилась в злобную, почти торжествующую усмешку. Он больше не играл, не дразнил, не позволял ей самой контролировать процесс.  Теперь она принадлежала только ему. Теперь он будет решать, когда она кончит. — Достаточно, — протянул змей низко, хрипло, почти угрожающе. И резко притянул девушку ближе, заставляя ахнуть от неожиданности. Он начал двигать её так, как хотел сам. Грубая сила, твердость его хватки — всё говорило о том, что он больше не будет давать ей пространство для манёвра. Боми вскрикнула, вцепившись в его плечи, чувствуя, как он полностью берёт власть в свои руки. Чувствуя, как член выходит до середины, а потом вдалбливается снова, жестче. Его дыхание обжигало её шею, пальцы бесцеремонно впивались в кожу, руки направляли, подчиняли, подталкивали. — Не молчи. Он был жесток в своей жажде, груб в желании показать, кто здесь главный. Но больше всего Боми сводил с ума тот факт, что она не хотела, чтобы он останавливался. — Д-да… да.. мха-а… У Ин, да! Быстрее! Забитая татуировками рука ухватилась за женскую шею, сжала её до посинения. Брюнетка подняла глаза в потолок и приоткрыла свои пухлые, окрашенные в бордовый, губы, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. — С-сука… У Ин… уёб-бок… Она тяжело хрипит, приглушенно стонет. У Ин же улыбается ей в шею, болезненно кусает и тут же зализывает след. Убирает руку с упругой задницы, что сверкала из-под задравшейся кожаной юбки, и хватает брюнетку уже за волосы, заставляя откинуть голову сильнее.  Змей вновь кусает. Всасывает белую кожу, оставляя на ней красочный синяк.  Он чувствует, что уже близок к финишу, поэтому начинает двигать к ней тазом сам.  — Блять, течешь, как сучка… Пиздец моим брюкам. — За… за… ах! — Боми грубо отбрасывает татуированную руку со своей шеи и наконец вдыхает. — Заткнись нахуй и не отвлекай меня! Она тоже близко.  Большая грудь скачет. Стенки влагалища сладко сжимаются вокруг члена и начинают пульсировать. По виску стекает капля пота, но девушка её бегло смахивает и принимается двигать бедрами усерднее.  У Ин на реплику подружки закатывает глаза, но тут же прикрывает их, когда ощущает внизу слишком приятное давление.  В салоне Мустанга было душно, воздух стал тяжёлым и вязким, как густой туман, пропитанный их горячими вздохами. Окна запотели, скрывая грешников от внешнего мира, но внутри и без того не было ничего, кроме них двоих — двух оголённых нервов, соединившихся в жадном, беспощадном ритме. Кожа горела, волосы спутались, прилипая к влажной шее и лбу. Боми чувствовала, как жар внутри растекается всё сильнее, сжимает её изнутри, заставляя теряться во времени. Всё вокруг размывалось — неоновые огни за стеклом, холодная кожа сидений, глухие удары сердца в висках. Размывалась и его хищная ухмылка с тем блядским раздвоенным языком. У Ин был таким же растрёпанным и диким. Его его пальцы оставляли синяки на её талии, ляжках, дыхание ломалось прямо у её уха. Он был беспощаден, и в этом была их сладкая агония. Они не замедлялись. Наоборот. Движения становились более резкими, прерывистыми, как будто оба балансировали на грани. Запах кожи, нагретого металла и их переплетённых тел смешивался в дурманящий коктейль, не оставляя шанса на здравый смысл. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. И когда внутри всё разорвалось огненной волной, когда тело пронзило тягучее наслаждение, Боми осознала — что бы ни было дальше, она снова вернётся к нему. — Да-а-а-а… Вот так… Мхм… Мха-а-а…  Брюнетка устало падает У Ину на грудь. Вдыхает запах противного одеколона и скалится. — Фу… травой воняешь… — А ты б-бухлом бодяжным…  — Б-б-б-бухлом… да, У Ин? — Умолкни, блять! Двигайся: я ещё не закончил. И Боми протяжно ахает, когда после сладкого оргазма её хватают за бедра и вновь двигают. Вверх, вниз, вперед, назад. Пока член внутри наконец не дернулся от нахлынувшего конца. — О… — змей откидывается на спинку сиденья и умащивает ладони на женской спине. — Вот теперь можно и попиздеть. Брюнетка таит под нежными поглаживаниями парня, но тут же вспыхивает, когда его проворные руки скользят к груди и начинают усердно её мять.  — Когда ты уже отъебешься от моих сисек?  — Я передумал. Лучше заткнись.  — Ты охуел?! Я сейчас тебе использованный презерватив в глотку засуну!  Боми всё ещё тяжело дышит, ощущая, как её пульс оглушительно стучит в ушах. Её тело было горячим, ломким, переполненным сладким истощением, но в лисьих глазах плясал лихорадочный блеск удовлетворения. Она медленно приподнимается на коленях, чувствуя, как последние остатки напряжения оставляют её тело, а затем, не спеша, сползает с его бёдер. Садится рядом, на прохладную кожу своего сиденья. Запах их тел, тёплый, терпкий, заполнял салон. Запотевшие окна скрывали их маленький мир, наполненный дрожащим послевкусиям оргазма.  Боми усмехнулась, лениво, довольной кошкой, приглаживая спутанные пряди своих длинных волос. — Какой же ты всё-таки ублюдок… — она косится на У Ина с улыбкой, в которой ещё читалась остаточная искра дерзости и вызова. Парень не ответил сразу. Он откинулся на спинку сиденья, размякший, расслабленный, дыхание ещё не до конца ровное, но уже более глубокое.  На его губах играет лёгкая усмешка — не его привычная ехидная ухмылка, а что-то тёплое, почти ленивое, довольное. — А ты? — голос сорвался на хрип, когда он повернул голову и посмотрел на неё. — Похуже меня будешь, кобра. Боми лишь рассмеялась, вытягивая ноги и снова прикрывая глаза. Они не любили друг друга. Не были вместе. Но в этом моменте — в этом перенасыщенном страстью, тяжёлом, разгоряченном воздухе — они принадлежали друг другу. Хотя бы на одну ночь.