Мимо нот

      Музыка обволакивала, ласкала уши и била в самый центр груди. Брала тебя в свои руки, целовала, а затем резко ударяла по лицу. Братишкин скакал как угорелый по сцене, Стинт поддерживал бурные эмоции коллеги. Пусть вся группа не особо была дружна между собой, но выступления шли точно как надо. Фанаты выжидали их с чёрного входа, а в универе не было отбоя.        И вот снова крики, запах алкоголя и сигарет. Такая атмосфера была всем по душе. Так же как обычно переставая скакать, Братишкин пускал свои взгляды на Хесуса. Когда это началось парень с трудом мог вспомнить. Как вообще так получилось, что чужие голубые глаза стали настолько красивыми? Вова тут же старался отогнать такие мысли и снова быть, думать лишь о гремящей музыке. О том как важно сейчас сыграть нужные аккорды, правильно ударить по струнам. Но к сожалению нельзя заткнуть собственные мысли. Хотелось бы стянуть с себя кожу медиатором, выколоть глазами ссаными барабанными палочками, а к венам приложить каподастр! Лишь бы не представлять чужой образ прямо перед собой. Растрёпанная причёска, венистые руки, хрупкое телосложение, голубые глаза.. Блять, еблан.        Концерт закончился так же резко как начался, словно ничего и не было. Группа выдыхает за кулисами, обсуждая сегодняшнее выступление.       - Неля, сегодня прекрасно спела, как и обычно, но словно ещё ярче, более открыто даже! - начинает первый Вова, резво взмахивая руками вверх из-за чего Денис дёргается и спотыкаясь о провода чуть не падает, злобно глядя на юношу. Девушка же скромно улыбнулась, поправляя выпавшею прядь волос. Все давно привыкли к тому, что Семенюк мог быть очень эмоциональным, иногда даже очень чересчур.       - Вова.. - Братишкин поднимает руки в знак извинений перед Дрейком, а через пару секунд продолжая.       - Максим, ну ты как всегда с Денисом сцену раздолбали, - Стинт закатывает глаза в улыбке, с Дениса спадает маленькая злоба. Это были те моменты их работы, которые они действительно любили.       - Ну, а Леша точно собрал все вопли девушек, - Хесус тут же ловит слишком задержавшийся чужой взгляд на себе, кротко кивая.       - Да, кстати, сегодня как раз с одной девушкой пойду гулять. Алиной звать, довольно приятная и красивая, - невзначай упоминает барабанщик, поправляя свой воротник. Парень не возлагал на девушку больших надежд, она была просто фанаткой, таких достаточно. Вряд-ли у них действительно что-то выйдет, кроме одного секса на ночь и то не факт.          - Похоже наш старый наконец будет с подружкой. Кажись кому-то бесплатные билеты попадать будут! - слегка язвит Максим, поглядывая своими лисьими глазками на студента. На что тот фыркает.        Вову как током ударило. Сначала он даже не особо понял, что почувствовал. Обиду что ли? Откуда ей вообще было взяться, когда довольно тёплая компания, приятное общение. А затем юноша вспомнил не самое приятное слово - ревность. Как же мерзко! Губанов мог встречаться, ебаться, любить кого захочет, ему не нужны были чужие нравоучения, тем более от Братишкина. Но Семенюк уже во всю погружался в пучину своих эмоций, незаметно отстраняясь от обсуждения. Он прекрасно понимал как это глупо ревновать барабанщика группы к девушке, это его не касается, но как же было неприятно осознавать это. Вова никогда себе не признается, что возможно его зависимость голубыми глазами скорее любовь, а не проблемы с головой, как гитарист часто выражался сам для себя.       - Хэй, Вов? Так тебя подвезти? - щёлкает прямо перед глазами Губанов. Парень почти сразу заметил как его приятель погрузился в раздумья, после фразы о новоиспиченной девушке, но постарался игнорировать такое странное поведение Семенюка. Не дети все-таки, если захочет, то сам расскажет.       - А.. Да, конечно. Спасибо большое. Не знаю как бы ещё до общаги добрался без тебя, - это было убийственно для Вовы, он это зал.        Каждый раз сажаясь в машину Братишкин чувствовал этот приятный запах. И каждый раз сажаясь в неё он умирал, а позже возрождался вновь, что бы ещё раз прокатиться вместе с барабанщиком по грязному городу. Не было неловкого молчанья, они просто ехали в привычной тишине. Да вроде и нет обычно тем для разговоров, стало просто вполне нормальна эта атмосфера. Вова стал любить её, само проведённое время с Губановым нравилось ему. Каким бы оно не было. Когда только появилась эта традиция, то гитарист  ещё старался как-то разговорить голубоглазого, но вскоре сдался, поняв, что эта идея ему пока не под силам.        Так же милой, как считал наверное только Семенюк, частью поездки был момент прощанья. Братишкин выходил из машины, что-то невнятно сказав на ночь, что и делал в ответ Хесус, а затем поворачивался к ней лицом, ловя чужой взгляд, который длился примерно секунд пять и глазами провожал номер, уже близкой сердцу машины, до угла своей общаги. Да, он и вправду считал это милым. Было приятно уловить не холодный отстранённый взгляд, а что-то более родное и тёплое от голубых глазах. В такие моменты гитаристу казалось, что он узнает Губанова по новому, без слов.        Окрылённый парень скидывает чехол от гитары в угол к своей кровати. Его сосед по комнате снова пропадает куда-то ночью, Бустеренко всегда вызывал у Вовы вопросы, но приходится их глотать, ему не очень хотелось с ним пересекаться и бессмысленно болтать, так что, Семенюк был даже рад, что может остаться наедине со своими мыслями. И так сбрасывая с себя майку, в его голову проникает и так уже знакомый образ. Студент прикрывает глаза, он аккуратно обхватывает себя руками и подушечками пальцев ведёт по своим рёбрам. Представляя как бы сейчас Хесус так же нежно их чуть сжимал, а следом слегка горбатый нос осторожно приближался к чужой шее. Все так же с закрытыми глазами Братишкин садится на пыльную кровать. А воображаемые руки переходят на талию, губы выцеловывают ключицу. Вова теряется и не замечает момента своих томных вздохов, которые начинают превращаться в полустоны. К челну прилила кровь, но Семенюк не спешил к нему. И так, "Губанова" руки переходят к соскам, начиная играться ими, крутить, сдавливать, вертеть в разные стороны.        Парень стыдливо кончает себе в трусы, сразу же открывая уже отвыкшие от свет глаза. Желанный образ Хесуса растворяется, и румянец подкрадывается к щекам. Тут же приходит осознание насколько это было отвратительно и приятно. Это ведь не было прям дрочкой? Семенюк просто по-дружески кончил себе в трусы. Отвратительно, но по блядски желанно. Захотелось тошнить, прямо на свою кровать. Но парень закрывал на такие моменты глаза, мол, что тут такого? А вообще старался как можно скорее забыть об этом, лишний раз не тревожа совесть.        Вова вообще-то гетеросексуал, ему нравятся женщины, пухлые берда и миловидные глазки. А Губанов был какой-то страшной ошибкой. Огромной проблемой в жизни студента. Братишкину никак не могло понравиться представитель его же пола, до этого жил и ебался с девушками, все было нормально. Но это нормально было до создания группы "89". Пока гитарист не полюбил чужой бой барабанов. Вове хочется до последнего думать, что это обычная симпатия к красивой внешности, а не уже влюблённость. Когда хочется быть с человеком рядом когда плохо, хорошо, душно, холодно. Когда руки дрожат лишь от одного взгляда, мысли перестают слушаться и голова забита чужими изгибами тела. Когда ревнуешь до боли в животе. И именно так представлял он себе влюблённость, возможно не до конца понимая, что на самом деле она из себя представляет.        Нет, Семенюк не влюблён, просто.. Леша действительно был красивым. И эта красота сводила с ума ведь не только Вову, да? Это уже был явно перебор мыслительных процессов перед сном, так что Семенюк быстро переодев трусы, ложится под одеяло. Все ещё ощущая частичку зазора за содеянное и оставшееся желание блевонуть.        Гитарист просыпается очень часто дыша. Снова. Ему приснилась эта наглая рожа Хесуса. Как же Вову достало просыпаться в ужасе от того, что он уже помешан на чужих губах. Даже сны не могут дать ему покое, в котором парень так нуждался! Ещё немного и гитарист сойдёт с ума, а может уже..        Бустеренко на своей кровати снова не оказалось. Наверное он даже не появлялся сегодня, но это не самое важное. Заходя в своей телефон, попутно смотря на время - семь сорок утра, парень вбивает в строку поиска: "Тест на гея". Было неловко, но вдруг это ему поможет разобраться получше? Рано утром самое то решать жизненно важные вопросы!        Спустя вопросов двадцать с хвостиком Вова морщится от увиденного результата. Так, что бы перебороть своё отвращение гитарист стал зачитывать вслух.       - Вы являетесь би-любопытным. Ваша сексуальная ориентация ещё в активном поиске.. - Братишкин тяжко вздыхает, отключая телефон и закатывая глаза, не хотелось дочитывать.        А может тест был действительно прав? Леша мог бы ему помочь разобраться в себе? Семенюк откидывает голову к стенке, руки ложатся на живот. Мир сошёл с ума когда дал людям любить собственный пол, это ведь какая-то аномалия человечества. Но убегать от неё уже не осталось сил. Вова любил и с этой любовью непонятно было, что делать? Парень теперь точно понимал, что хотел бы барабанщика во всех смыслах. Наконец Братишкин мог более спокойно реагировать на свои фантазии. И если так подумать, он мог бы превратить их в реальность. Просто надо было добиться принцессу а-ля Губанова-мать-его-Алексея. Это было безумие, но Вове нравилась своя новая мотивация. И нет, он ни какой-нибудь пидор или даже би-любопытный, он просто полюбил Хесуса. Может после студента появится такая ориентация как -  хесексуал? Он над этим ещё подумает..        Пока что парень собирался на репетицию группы. Там то гитарист опробует пару приёмов на барабанщике. Страх отступает на второй план перед чем-то большим. От ночной блевоты места не осталось, наверное, только если совсем чуть-чуть.        Уже на их студии царило вдохновение. Братишкин чувствует себя в своей тарелке, а особенно рядом с объектом обожания. Леша как всегда выглядел как от иголки, не было уже тех растрёпанных волос с концерта. Они были аккуратно уложены в башню. Вся группа подшучивала над этой причёской, но Вове нравилось. Она была забавная, но ему явно шла. Складывалось ощущение, что барабанщику может подойти что угодно.  Ему надо перестать пялиться на Губанова, хотя бы до перерыва.        К моменту отдыха юноша решает как подросток с седьмых классов написать на бумажке с миленький рисунком себя внизу: "Хэй, Хес. Красиво сегодня оделся. Мне понравилось :)" Как же это было глупо, осознает через время гитарист, но уже поздно. Нелепый листочек уже ожидал на одном из барабанов своего получателя. Братишкин думал, что вот-вот и руки начнут трястись. Все это выглядело так по детски, может и не стоило этого делать. Но это был его единственный более менее удачный опыт в любовных намёках.        Решимость студента стала ещё сильнее рушится, когда голубые глаза, вошедшие после перерыва в студию, зацепились за написанный комплимент. Хесус пару секунд сверлил бумажку, следом поднимая свой взгляд и тут же сталкиваясь с чужим. Вова сразу же как обожжённый начинает смотреть в совершенно другую сторону, как в любой классической комедии. Губанов закатывает глаза и комкает бумажку кидая ровно в затылок Семенюка, на что тот поворачивается с вопросительным выражением лица. Леша палочками указывает на упавший комок бумаги около ног младшего. Без комментариев Братишкин поднимает и сует к себе в задний карман. Барабанщик выдыхает тут же отворачиваясь от парня, смотря на то как Дрейк и Максим спорят о тексте одной из песен, делай вид, что ничего странного не читал пару секунд назад.        Вова никогда себя так некомфортно не чувствовал. Всю остальную репетицию он ощущал на себе сверлящий взгляд. Как же это было ужасно, Семенюк уже тысячу раз себя проклял за то, что решился на это. Видимо сегодня он идёт домой пешком. Страшнее всего, что студент не понимал реакции Хесуса, его лицо было равнодушным, что сильнее напрягало. Но на огромное удивление к концу их работы, Вова видит как Губанов ожидает его, смотря что-то в телефон. Почему Семенюк уверен в этом? Да потому, что все уже разошлись, а старший стоял и никуда не уходил.        Молча Вова открывает дверь машины, теперь было меньше атмосферы в этой тишине. Она долго и не продлилась, когда Братишкин слышит.       - Вов, что это было? - спокойным и даже слегка апатичным голосом спрашивает барабанщик, крепче сжимая руль авто.       - Мм.. Я просто случайно дверью хлопнул, извини, - немного тесниться на сиденье парень. Он прекрасно понимал о чем именно его спрашивали, но было дико неловко, что самый оптимальный вариант был притвориться тупым. В целом студент мог и не притворяться.       - Ты знаешь, про что я. Эта твоя записка была.. Довольно странная, - Леша стал говорить явно медленней, словно специально растягивая момент. Вова уже мечтал выпрыгнуть в окно, прямо на ходу, но смог собраться и ответить.       - Просто ты привлекаешь меня в любовном плане! Вот и все! Закрываем тему.. - гитарист тут же закрывает руками лицо, что бы не видеть чужой реакции. Какой же он действительно тупой. Как его язык смог повернуться сказать такое? Тяжёлый удар под дых чувствуется в районе лёгких.  Хесус же как в мультфильмах шире открывает глаза. Такого откровения он явно не ожидал сегодня. Ему надо будет долго подумать над этим, и не прямо сейчас. Не самое лучшее решение делать что-то на эмоциях за рулём.       - Только никому не рассказывай. Они точно не так все поймут, да я и не гей, понимаешь? - вдруг резко начинает тараторить от испуга Семенюк, убирая руки с лица, что бы начать ими активно жестикулировать.       - Да понимаю, понимаю. Спокойней, никому я не скажу, - тут же обрубая панику убеждает старший, сам же все ещё находясь в шоке. Парни не так часто признавались ему в любви, а особенно знакомые или настолько близкие. (Было пару раз, но Алексей отшивал их всех) А особенно гитарист, кого он так много раз подвозил до дома, чьи истории слушал на перерывах и кто ему помогал с установкой барабанов, чьи шутки внимал и ухмыляясь закатывал глаза. Нет, это не правильно, да? Какая нахуй любовь. Вся романтика, как казалось Хесусу, рушила выстроенные узы привязанности до этого.  Безмолвие напрягало, каждая секунда словно время проведённое в горящем аду.         - Нет.. Ну.. - только хочет начать барабанщик как тут же затыкает себя. Не сейчас, он ещё не готов дать какой-то точный ответ. Самое важное это доехать живыми, будет не очень здорово врезаться от стресса в какой-нибудь столб.        Кажется, что у Вовы стали дрожать колени, голова кружится. Вот-вот и органы выпадут от того насколько сильно их сдавливают руки через толщу кожи в районе живота. Добился своей принцессы? Уж точно нет. И больше никогда не добьётся? Наверное.        Семенюк незаметно щипает себя, проверяя может это все таки сон. И есть ещё маленькая надежда. Но её нет, как и сил открыть дверь из салона машины которая только-только затормозила. Тело не слушается, но сердце буквально готово выпрыгнуть из груди, лишь бы поскорее убежать, спрятаться, нанюхаться кокаина и умереть от передоза, но хотелось бы именно на Лешиных руках тёплых, заботливых.  Но сейчас ни о какой заботе и речи идти не может. Все мысли Братишкина о том, что его.. Любовь.. Не так страшна, быстро меняли свой путь в сторону того, что между парнями не может быть отношений. Что это дикость, отвратительно, похабно, унизительно.       - Прошу, выходи, Вов, - напряжённым голосом, возвращая в мир живых, бормочет Хесус, головой упираясь в свои руки на руле. Он делал это часто когда был уставшим, заметил Семенюк.       - Да, сейчас, прости. Хуйню пизданул, давай все забудем? - быстро начинает говорить гитарист, снова неосознанно жестикулируя руками, от этой привычки надо бы избавиться.       - Я сказал - выходи. А не: "О да! Я, конечно же, уже принял окончательное решение и готов обо всем забыть.". Выходи, - слегка срываясь на крик, отвечает парень. Было заметно как его нервное состояние становится менее стабильным при нахождении рядом Семенюка.        Это даёт хоть каплю мотивацию для Вовы поскорее убираться. Ляпнул, оставил грязь и сбежал.        На этот раз парень прерывает милую традицию со взглядом, и не следит за уезжающими номерами тёплой машины.        Осенний ветер обдувает стоявшего гитариста. Это была фатальная ошибка и возможно самое тупое признание в его жизни. Сейчас нужда была только в том, что бы мифического Бустеренко как всегда не оказалось вообще в общежитии. Не хотелось бы, что бы кто-то видел студента в таком помятом состоянии, кроме сонной вахтёрши, ей все равно. Не хватало ещё глупых расспросов. Вове нужен крепкий сон, а так же бутылка дешёвого коньяка. Но так как на второе желания не было денег, придётся уснуть полностью трезвым, что расстраивало. Если можно было бы стереть память, то Братишкин обязательно бы стёр! И не только себе, но и ещё одному высокому, красивому парню. Тогда мир станет точно полностью прекрасен. Захочется заново жить.        Парень не помнит как поднялся на нужный этаж и как прилёг на свою кровать. Единственное за что он зацепился, так это то, что в комнате все же никого не было, а значит одиночество обеспечено. Все стало словно в тумане, а ведь завтра ещё репетиция. В голове прокралась мысль, что бы не идти. Он точно не выдержит несколько часов с Губановым.        Достав свой телефон, Семенюк быстро печатает в общую группу "89": "Простите ребят, что-то сегодня себя плохо чувствую, даже сейчас не отошёл. Скорее всего не смогу прийти на репетицию(("        Ему тут же отвечают тёплой поддержкой, что ничего страшного в этом нет и все в порядке. Но сам Вова понимал, что все с точностью наоборот. У него не выйдет вечность избегать своих проблем с головой, а так же ярких, голубых глаз.. Но гитарист действительно постарается отсрочить судный день встречи.        Все на что хватает студента это встать и купить пару энергетиков. И ещё послать Вячеслава куда подальше с ненужными комментариями. Скоро придётся выйти в свет, встретиться со своим страхом лицом к лицу. Перед смертью не надышишься, да и вены не вырежешь, через месяц снова концерт в каком-то клубе. Нельзя подводить группу.  Но эти ощущения были до тех пока Бустеренко не предложил расслабиться у его знакомых. Это было скорее не предложение, а вброс в пустоту, но Вову это заинтересовало.       - А когда эта "вечеринка" будет у твоих друзей? - кажется парень стал догадываться, что будет на этой пьянке когда его собеседник стал говорить на тон тише. Наркотики на вписках для студентов не были таким единождым моментом. Так почему бы сегодня не попробовать? Наконец почувствовать лёгкость после всей этой суматохи. Все же употребляли и нормально. Еще обсудив пару моментов, Вова напрашивается на подозрительную тусовку. На удивление Бустеренко соглашается, но с условием, что это исключительно один раз, дабы подбодрить унылого гитариста, а то на его уныние стало невозможно смотреть. Студент не поверил этим словам, думая, что все из-за того момента с их перепалкой в коридоре на счёт того, что Слава частенько приглашал разных девушек к ним в комнату и мешал этим спать.        Подсознательно, едя в чужой машине, Семенюк напоминает себе, что на ошибках люди учатся. А если сегодня он сможет умереть от передоза, то будучи мёртвым ему будет уже все равно. И так лёгкое волнение слегло на нет, остался лишь лёгкий мандраж перед первым большим кайфом в его жизни.        Встречала парней бурная компания, было большое количество людей которые тянули свои руки в знак приветствия и улыбались пьяными улыбками для Вовы. Кальянный рэп тушил сигареты об уши музыканта, но ко всему привыкаешь. И наконец настал тот самый момент ради которого вообще-то и приехал парень, уже давно потеряв Вячеслава из виду.       - Смотри, вот в такую линию собираешь порошок, - объяснял ему подросток, который представился как Жожо, видимо здесь не палили свои настоящие имена. Но были подозрения, что этот парень точно ещё не в школе учиться? А уже преподаёт как правильно употреблять. - Затем зажимаешь одну из ноздрей. Ну, а после.. - сразу же мальчик-подросток снюхивает белую дорожку.       - Выглядит легко, проверю как на практике! - неестественно для себя хихикает Вова, выкладывая линейкой наркотик. В предвкушении он прикусывает нижнюю губу.        Через пару секунд его нос сильно начинает жечь. Семенюк стал сильно тереть его, вдыхать как можно больше чистого воздуха. Вызывая этим смех у неизвестной компании которые курили косяки поблизости. Но становилось так похуй, когда как будто по магии пропал начинавшийся недуг. И резкая эйфория восполняет сердце юноши, боль и переживания отходят на второй план. Приятное покалыванье в пальцах вызывает тупую улыбку. Подступает та огромная свобода, в которую хочется закутаться как в тёплый плед. Наверное рай ещё может быть на земле, если съесть запретный плод.  Для него начинают танцевать маленькие феечки перед глазами, а голова сама по себе откидывается на мягкий диван, рядом куда и голова Жожо. Вот такие развлечения ему были по душе. Нет никаких забот, только красивые феи танцующие стриптиз лично для тебя. Во истину великолепное времяпровождение.        Спустя пару минут эйфорию сменяет чувство удовольствия, расслабления. И этот миг Вова запомнит надолго. Внимая каждый аромат обострившихся чувств. Планета крутилась, танцевала в забавном ритме, подначивая и Братишкина пуститься в пляс. Невольно, парень стал подрыгивать ногой под какую-то свою какофонию в голове. На кончике языка образовался пряный привкус, глаза закатываются в окутывающем оргазме кайфа.        Резко захотелось человеческого тепла, что бы кто-то пробыл с ним в такой счастливый момент рядом. Накаченный наркотиками школяра был вариантом не столь хорошим, из-за чего Братишкин доброжелательно похлопав по чужой коленке(он не был до конца уверен хлопает ли по колену или по подлокотнику дивана рядом) в знак прощания, удаляется из комнаты, передвигаясь на абсолютно ватных ногах. И по ощущениям только чувство тактильности подсказывало ему что бы не удариться о стену или о целующихся пар.        Все казалось таким цветным, ярким. Как не хватало этого в реальной жизни. Все чувства воспарили на небесах, удвоились в тысячу раз. Мир стал понятен как пять пальцев. Почему же только мефедрон помогал осознать это?       Симпатичная, восхитительная девушка мирно попивала красно-бордовый напиток. Это был шанс на миллион. Сейчас или никогда! Вова слышал, что если заняться сексом с противоположным полом, то все гомосексуальные наклонности могут пройти. По крайне мере так говорили все учёные и врачи. А этим людям студент всё-таки доверял. И если была хоть капля возможности избавиться от нежеланных дрочек на одного парня, то он ею воспользуется.       - Привет, меня Братишкин зов.. ут, - плюхается рядом с ней голубоглазый, чуть заплетая язык. Тело не до конца привыкло к недавнему облегчению. Рука сама по себе ложится на идеальную талию, слегка сжимая её. Семенюк по ощущениям не имел контроля над своими действиями.       - Ой, а меня Гаечка. Приятно познакомиться, - подмигивает ему девушка, аккуратно поправляя сползающую лямку лифчика на плечо. Румянец покрывает припухлые щёчки.        Парень лучезарно улыбался, но окрылённые чувства не приходили к нему, да даже банальных бабочек в животе не было, когда чужие губы стали нежно покрывать его шею поцелуями, скорее всего оставляя яркий след красной помады, словно метку на своей жертве. Студенту даже в голову пришли те самые мифы о вампирах.        Ухоженные руки с маникюрам ложатся на его член через ткань штанов, неспешно поглаживая. Но ничего, в сексуальном плане было перекати-поле. Не встаёт, с ужасом осознает Братишкин. И даже не дёрнулся, как лежал так и лежит. Вот блядство, все из-за наркотиков, не стоило сюда вообще ехать. Паника добирается до пальцев, те как по первому зову начинают дрожать. И юноша Богу молиться, хоть и не верит, что вся дрожь от желания или мефа, а лучше все сразу, что бы наверняка.       - Малыш, да что такое? Ты либо хочешь, либо вали, ублюдок, - сдаётся Гаечка, не видя инициативы в предполагаемом партнёре, раздражительно фыркая.        Посидев ещё пару секунд Вова удручённо выходит из накуренной подростками комнаты. Мир все такой же цветной, но словно в нем что-то сломалось. Что-то сломалось в Семенюке. Теперь дрожат не только пальцы, но и вся рука будто при судорогах.  Нет, не может быть. Сегодня просто нет того настроя?        Гитарист оглядывает зал в который попал. Снова люди кричат, трутся, танцуют, употребляют. Кусочки собранного пазла в голове медленно начинают рассыпаться. Постигнутое осознание мефедроном становится казаться какой-то злобной шуткой над парнем. Что он сделал такого, что бы заслужить сегодняшнее наказание. Девушка была прекрасно одета, макияж на высшей высоте, платье выделало лучшие части её тела. Так что не так?        Не повезло с одной, повезёт с другой. Вселенную ещё можно успеть спасти. Вова тут же приободряется, стараясь выцепить своими большими, круглыми зрачками претенденток на его приглашение в кровать на ночь.        Громкая и выразительная девушка прыгала не в такт музыке, забавно размахивая флагом РФ. Рыбка найдена, осталось пустить крючок.  На этот раз ни в каком знакомстве гитарист не нуждался. Подойдя к жертве он не разбирая целует её в лицо, прижимая к первой попавшейся стене, в первую очередь, что бы самому не упасть от дрожи достигшая ног. Девушка ахает, роняя флаг, но тут же подхватывает чужой пыл, наверное уже совсем потерявшая контроль над головой. Движения размыты, скомканы, но снова пусто. Хотя сейчас Братишкин отчётливо разбирает женский стон, явно говоривший, что никто не против не обговорённых половых контактов.          Сердце с громким звуком отбивает удар, опять. Его помятая футболка скоро слетит с тела, но Вова отталкивает девушку от себя. В ужасе бегая глазами то на свой пах, то на обладательницу противоположного пола.       - Да что ты блин! Что не так-то? - с грустью в голосе говорит она, заправляя за ухо прядь волос.        Ничего не отвечая, испуганный юноша несётся из этой квартиры прочь, не обращая внимания на чужие оклики или крики. Поскорее бы удрать от этого нарко-притона, места для ебнутых. Спотыкаясь о собственные ноги, он начинает лететь с лестницы. В последний момент ухватившись за перила он смягчает силу удара, отскакивая к стенке. Телефон выпадает на холодную плитку, дая маленькую трещину.        Семенюк замучено выдвигает ноги, прикрывая глаза. Все кружится, феи улетели. Как же трудно. Где-то на фоне все ещё играла громкая музыка, но видимо он сумел пробежать достаточно этажей что бы она не закладывала уши.        Это явно был не рай. Бошка ещё нормально не соображала, все плыло, а нервы никак не могли угомониться. Вова не верил, что не смог. Впервые дал сбой, слабину. Теперь он не мужчина, а тряпка - как часто выражался его отец, в моменты любого проявления бессилия. А все из-за напыщенного барабанщика, Братишкин ненавидел и любил его всем своим обкуренным сердцем. Парень резко ударяет своим кулаком по грязной плитке, ощущая подступающую боль в костяшки. Он все ещё оставался ребёнком, с беспечной романтикой в глазах. Как убить в себе этого ребёнка? Скорее всего папа был прав, хотя все подростковое время Братишкин материл его, желая доказать обратное.           В измученную голову приходит да боли конченая идея. Набрать знакомый сердцу номер. Весь стресс превращается в бой гудков звонка. Руки снова поддались памятной дрожи, кое-как удерживая треснутый телефон около уха. Вдруг как упавшее лезвие гильотины останавливается трель, а из трубки слышится сонное бормотание. Лёгкие перестают дышать, хотелось что бы навечно.       - Эй, Хес.. - чувствуя боль в животе от страха шепчет Вова.       - Что такое? - без каких-либо выраженных эмоциях отвечают ему. Лишь заметно слышно напряжённое дыхание.       - Знаешь, мне так нравится проводить с тобой время.. - Семенюк закидывает голову наверх, замечая наконец тех самых фей, начиная сново улыбаться. На самом деле парень даже не репетировал, что хочет сказать. Идея была быстрее сценария в мозгу.       - Мне тоже. Ты только ради этого мне позвонил так поздно? Вообще-то я собирался спать.       - И мне кажется я хотел бы поцеловаться с тобой, - кокетничает юноша, игнорируя предыдущий вопрос Губанова. Левая рука начала замерзать, из-за чего пришлось сунуть её под одежду, а на правую было все равно, она для разговора. Даже на тёмной лестничной клетке стали появляться наркотические галлюцинации в виде пони без головы или это все воздействие барабанщика на него. Забавно.       - Блять, ты серьёзно? Вов, ты что под чем-то? - задаёт вопрос в лоб старший. А Семенюк так и не может разобрать было ли это сарказмом или серьёзным вопросом. Но все равно родной голос успокаивает, словно Братишкин ещё раз принял мефедрона. Оказывается самый сильный наркотик был всегда рядом. - Вов? - вновь зовут его.       - Так можно тебя поцеловать? Леша-а.. а.. а.. - не обращая внимания мямлит в ответ студент, достав левую руку из-под одежды он тянет её вперёд. Перед глазами, как будто и вправду появляется полюбившейся лицо. Пальцами Вова ведёт по воображаемой скуле барабанщика, но свой взгляд задерживая на причудливых голубых глазах, в них он мог смотреть хоть целую вечность.       - Тебя забрать надо? Где ты хоть? Говоришь бред всякий, хотя не сильно отличается от тебя трезвого, - из трубки послышалось шуршание ткани и еле заметный скрип кровати.       - Ты ублюдок, - выдыхает Братишкин, перестав тянуться к фантазии. Но с губ все же слетает адрес куда нужно было приехать, юноша не имел никакого понятия как отсюда добраться до своего дома, когда он только ехал сюда ему это было не так уж и нужно.       - Да, я знаю, я тот ещё ублюдок, - недовольно ворчит Хесус. - Сиди на месте, никуда не уходи. Через минут двадцать буду. Подойди к подъездной двери, что бы я тебя заметил. Все, давай, - ворчливый тон стихает.        А у Братишкина начинают глаза становиться на влажном месте. Начало приходить осознание, что он сделал. Нет, кайф ещё был, но он смешивался вместе с ужасом и болью.        Успокаивало лишь то с какой лёгкостью Леша дал понять, что приедет. А может это все сейчас было очень крутой галлюцинацией в голове Братишкина, но юноша тут же старается отмахнуться от этой мысли, слишком мерзко что бы быть правдой. Такого бы не очень хотелось.        Кое-как он встаёт на дрожащих коленях, опираясь рукой о холодную стену. Раз, два. Ноги неуверенно плетутся по ступенькам. Порожки казались огромными волнами, в конце его ждёт морской царь, который унесёт Вову на дно. Семенюк снова падает, но уже на живот, больно ударяясь головой о плитку, тяжело. Хочется лечь и лежать. Так юноша решает сделать, прикрывая усталые глаза. Мысли теряются в том, что его могут где-то ждать или волноваться за гитариста. Сладкий сон лучшее лекарство от всех болезней, а особенно от ответственности.        Братишкин просыпается от того как кто-то несильно бьёт его по больной голове. Незнакомые сильные руки тянут за волосы, заставляя посмотреть в лицо, но от резкого страха Братишкин не разбирает кто же перед ним.       - Это я ещё ублюдок? Да? Ты просто конченый, я серьёзно. Нарколыга малолетняя, - распознает часть брани Вова, когда над ним снова проводят манипуляции, светя фонариком на круглые зрачки, которые не сужались. Бустеренко предупреждал, что никогда не надо давать кому-нибудь светить тебе в лицо когда ты под воздействием веществ, но ведь студент не был к такому готов! Прощай музыкальная группа, привет тюрьма.        Его берут под локоть, помогая встать. Тут Семенюк выставляет вперёд руки как только чувствует равновесие на ногах, ожидая холодный металл наручников, но вместо этого парня бьют по запястью.       - Все, двигаем к машине, - до Братишкина наконец доходит. Хесус. Всё-таки это была не фантазия. Улыбка сама по себе натягивается на опьянённом лице. Довольное чувство, как у кота с миской молока, растекается по всей груди, отдавая теплом.        Уже не чужие руки закидывают младшего на заднее сиденье и Губанов собирается закрыть дверь как его резко хватают за грудки Вова, притягивая к себе. Время затормозило, даже ветер остановился подождать в такой важный момент. Брови Алексея сходятся к переносице, в непонимании действий. Даже если он и понимал к чему все идёт, то не хотел показывать своего причастия к этому. Им нужно было скорее ехать отсюда, а не снова разбирать сопливые эмоции. К сожалению полиция никогда так нежно не поцелует за употребление наркотиков.        Старший был все ещё неуверен, но не отстранялся, часть его смирилась с тем, что считала Вову довольно привлекательным в любовном плане, да и в сексуальным тоже. Но другая сторона ревела от того, что Семенюк не женщина, что им двоим не позволено целовать, любить, ценить друг друга как партнёров. Дилемма была трудной и к какому примкнуть решению - неизвестно.       Судя по всему его просили решить эту задачку в данную секунду, только тут не выйдет как на алгебре подсмотреть ответ у одноклассника, а следом получить пятёрку. Уже числами тут не справиться, да и каких-то "соседей по парте" как таковых для ответа не было.       - Сейчас или ни.. никогда? - переходит на шепет гитарист, мимолётом вспоминая как сегодня уже шёл по этой технике, выдыхая прямо в заметно влажные губы напротив. Но Хесус молчит, лишь удивлённо смотря прямо в чёрные дыры глазниц, боясь сделать что-то не так. - З-значит сейчас!        Было очевидно, что не тот, ни другой с парнями не целовались, но явно имели опыт в этом, но с девушками, в особенности Вова. Что так отчаянно поддерживал страсть. Облизывая, прикусывая Губанова губы, нервно елозя на заднем кресле - Семенюк этим умоляет быть ближе. Из-за чего Хесус оказывается в неловком положении, нависая над младшим, упирая длинные руки по обе стороны от Братишкиного лица. Сердце просит остановку, намекая своим учащённым ритмом. Но теперь уже не только Вове сносило башку. Барабанщик ни с кем так не проявлял ответного желания на поцелуй или вещи интимного характера. С женщинами у него всегда складывалось как-то не очень. Обычно было тупо не то, но Губанов терпел, думая, что просто ещё нет той самой. Никак не ожидалось, что Хесус будет с ума сходить от парня под ним.        Вот за чем так гнался гитарист, получая огромную дозу дофомина в кровь. Все о чем он мог думать, так это то, что Леша не плюнул в лицо, а ответил на жадный поцелуй, который мешался с полустоном и томительными вздохами. Это было за гранью понимания парня. Вове бы хотелось ещё под наркотиками целоваться с ним, раз за разом оказываясь в сказке удовольствий. Все таки складывалось ощущение, что вещества сильно продвинули их с барабанщиком взаимоотношения, открывая путь без тормозов. Кажется наркота годная вещь.        Как только поцелуй прерывался на кислород, Вова успевал пару раз быстро чмокать в шею парня, почувствовав смелость так ещё и расстёгивая чужую мятую рубашку, своим носом ведя по ключице к кадыку, по нескольку раз.        Оба красные как помидоры, отворачивают голову в разные стороны друг от друга, все ещё находясь в смущающей позе и громко дыша. Гитарист решает воспользоваться этим запуская свои холодные руки под кофту, нежно касаясь участков в районе рёбер. А Хесус не против, только недовольно поведя носом, сморщиваясь от прохлады.         - Ты под дурью. Надеюсь ты этого не вспомнишь, - спустя неопределённый промежуток времени поворачивается барабанщик к Вове и решаясь прямо в глаза высказать свои предположения. Ему было страшно, что его увидели уязвимым, таким заботливым во время их первого поцелуя и он надеется, что он последний. Холодные стены должны были выстоять от любой угрозы, но неожиданно планы свернули в совершенно другую сторону.       - Но тебе в-ведь понравилось! Обманщик, - подобно детской обиде смотрит в ответ Братишкин, не понимая, что сделал не так получая за поцелуй такую реакцию. Речь до сих пор не смогла восстановиться, а голова начала трещать, забивая мысли барахлом.       - В том то и дело, что понравилось, очень, Вов.. - с едва различимой досадой проговаривает старший, все же поднимаясь и руша комфортное положение двоих. Последний раз взглянув на растерянного нарко-музыканта, он захлопывает дверь и садиться за руль, тяжело выдыхая.  Как только машина трогается с места, Семенюк закрывает глаза, эффекта какого-то это не дало, но очень захотелось спать, а от недавнего блаженства голова шла кругом. Ещё пару минут юноша боролся с этим желанием, однако организм сильнее.        В это время Губанов неторопливо ехал, стараясь не забивать свой котелок разными неприятными мыслями. Все же воспоминания охватывают водителя: как холодные руки цеплялись всеми силами за него, с какой надеждой в глазах на него смотрели и с каким трепетом целовали Вовины губы. Это смотрелось так неправильно, но именно, то, от чего так сильно бежал Хесус.        И от Леши никак не могла отвертеться одна мысль. Как все могло перевернуться от пьяного поцелуя с ног на голову? Ведь он уже готовил речь, что ну не может с парнями. Однако где-то в закромах его извилин мозга, был слышен тихий писк говоривший, что Братишкин не выходил из  его головы после каждой их поездки от студии до общаги младшего. Губанов никогда не позволял Вове овладеть его мыслями, но видимо ещё давно его корабль дал течь. Леша никогда не сможет признаться себе в этом.        Зато сможет признать, что был сильно удивлён заметив красную помаду на шеи гитариста, в уголках его губ. Заставляя сильнее бороться со своими сомнениями. Неужели это все только из-за того, что Семенюк принял вещества и приставал к женщинам, так и к мужчинам, а нет от искренних побуждений? Почему вообще это заново стало волновать Губанова, бред.        Барабанщик испытывает некое тепло поглядывая в зеркало заднего вида на чудо-юдо, Вова что-то невнятно бормотал, все время ворочаясь.

***

       Парень просыпается, обязательно потянувшись и тут же жалея об этом. В голову бьёт режущая боль, якобы он выпил бидон водки без закусок. Глаза слипались, а кости неприятно ломило как после тренировки в зале. Со вчерашнего дня все краски ушли и мир потерял ценность.         Юноша осматривает себя, другая одежда, а так же место где сейчас он находиться. Его комната в общаге. Кто его сюда привёл? В любом случае было приятно, что он остался цел и невредим.        Вдруг Вову словно током озаряет вспоминая вчерашнего вечера. Поцелуй, тихие стоны, руки, губы. Все это накрывает тонной информацией от тела в виде учащённого сердцебиенье и утреннего стояка. Становится резко стыдно за свои действия, руками Братишкин треплет свои волосы, стараясь разогнать надвигающуюся бурю переживаний. И вот парень снова в тупике, как тогда.  Получается Леша помог ему переодеться, добраться до сюда, даже после всего этого. Ему разве не противно? Разве сейчас Семенюк не полностью стал максимально неприятной личностью в жизни барабанщика?        Сегодня будет репетиция, а голова не держится, нос неприятно колит, сердце скоро взорвётся. Может снова не пойти никуда, медленно такие прогулы напоминают апатию. Которую Вова не любил всем сердцем. Размышляя, Братишкин слышит как трезвонит его телефон. На экране всплывает номер подписанный как “Хес”. Губы сворачиваются в трубочку. Наверное не стоит брать, не когда Вова готов рассыпаться в песок. Посидев ещё пару секунд рука все же дёргается на зелёную кнопку поднятия звонка. Что-то они зачастили своими переговорами через телефон.       - Приедешь сегодня на репетицию? - спокойный, слегка волнительный голос послышался эхом в ушах Семенюка.       - А ты хочешь, что бы я пришёл? - старается так же спокойно говорить гитарист, игнорируя бурю в середине груди. Что сейчас снесёт все в округе. Ещё немного и лёгкая дрожь охватит его тело.       - Конечно, ты уже столько репетиций пропустил. Тут все переживают, - отвечает Леша, что совсем не то хотел услышать Братишкин, невольно закатывая глаза.       - Да, ладно, я буду, - бормочет парень, от незнаний чем себя занять носком ведя по полу. Вырисовывая странные узоры.       - Вот и хорошо. Увидимся, - звонок второпях сбрасывается. Оставляя после себя странное послевкусие, много несказанных слов, что только мешают не нагнетающему общению. Позвонил, что бы завуалировано сказать парню, что ждёт его, интересно.. Из-за этого лишь сильнее не хотелось никуда идти. Что бы вновь видеть стеклянные глаза? Которые как будто специально не позволяли смотреть в них слишком долго.        Студия встречает с распростёртыми объятьями, готовая вновь встретить громкую гитару, хоть голову все ещё вертело, он мог справляться с отходником после мефа, все таки не так все и ужасно. Хотя нет, Вова наврал. Увидя знакомую башню около входа, Леша что-то печатал в своём телефоне, пару раз поправляя шарф. Есть ещё момент сбежать, как можно дальше. Вчерашний день показался на ярко-красных щеках Семенюка. Однако парень ведь сказал, что будет на репетиции. За него цепляются холодные голубые глаза, а на лице Хесуса расцветает улыбка как только он замечает Братишкина, оторвав свою руку от телефона, Леша приветливо махает ладонью, подзывая к себе.        Вова стоит, не двигаясь, на что получает закатанные глаза, недоволен старый, все же надо идти.. Неторопливыми шагами гитарист подходит все ближе и ближе, пока не оказывается прямо перед лицом старшего. Из-за разницы в росте чуть приподнимая свою голову.       - Ты как? - единственное, что спрашивает Губанов, все так же стараясь улыбаться. Будто не был вчера в машине, после такого у главных героев фильма в основном напряжённые диалоги, а тут как-то все слишком легко. Так что Семенюк отвечает в лоб.       - Я все помню, - на чужих губах улыбка сходит на нет, а брови опускаются к переносице. Недовольство проявляется на лице Леши. Значит ли это, что барабанщик надеялся на коллективное избежание проблемы, возникшей между ними. Иногда и вправду жаль разочаровывать его. - Не строй из себя дебила.        Ворчит Вова, хмуро отводя свой взгляд. Поскорее бы пройти в студию, хорошо всё отрепетировать и одному отправиться в общагу. А может повторить поход на вписку, где опять Губанов приедет. Где опять они поцелуются. Где опять Хесус будет жалеть об этом.        - Послушай. Мне нравятся женщины, а ты, Вов, всё только усложняешь. Я не люблю тебя, понял? - нагло врёт в лицо парень, закусывая щёку изнутри. А затем, почти сразу, мягко целует Братишкина в лоб. Нервно переступая с ноги на ногу. Это было довольно опасно, так как они стояли на улице, а Леша не уверен, что кто-то не может не заметить их. Видимо подступающее к горлу желание намного смелее ощущения, что кто-то застанет их вот такими. Красными от стыда или холода, полностью шокированных происходящем. Как подростки в пубертате бегающими от самих себя.        Опешив, Семенюк притрагивается пальцами к месту поцелуя, удивлённо смотря куда-то за спину барабанщика. Вообще не улавливая его мыслей, что сейчас в этой дурной голове и почему он это сделал! Вова замирает, лишь хлопая ресницами, не понимая, что делать дальше. Никакие слова не лезут в обмёрзшую голову, стоило бы взять с собой шапку.        Так ничего не сказав, Губанов скрывается за дверьми здания к студии. Оставляя поцелованного парня стоять и обдумывать чужие действия, и слова.  Это явно не по взрослому. Так делал и Семенюк в детском саду. Целуя понравившуюся девочку в щёчку, а потом убегая рассказывать всё друзьям. Хесус - трус. Жаль, что люди не все идеальны.        Уже уставшим Братишкин поднимается через пять минут после Леши. Раздражённо приветствуясь со всеми, а следом и недоброжелательно настраивая гитару. Вся ситуация сбила весь настрой на репетицию. Поглядывая иногда на предмет воздыхания и в то же время объект заебания. Однако барабанщик вновь стал недоступной принцессой, отгораживаясь от всего, уделяя всё своё внимание ударному инструменту. Все уже давно привыкли к такому Губанову, но только не Вова, прекрасно напоминая себе, что было в машине и сейчас. С какой любовью его целовали. Табун мурашек резко пробежался по рукам. Наверное стоит переспать с кем-то, что бы такие возбуждения не мешали репетициям.        - Блять, Вов, ты спишь что ли? Что происходит? - ругается Максим. Демонстративно махая руками, перестав играть. -  Ноты пропускаешь, аккорды не так зажимаешь. Из-за тебя все сбиваются.        - Нормально я играю, пошёл ты, - в ответ прикрикивает гитарист. - Если что-то не нравится, то можем прям сейчас закончить и к хуям нашу бездарную группу.        С этих слов все ошарашенно переглянулись. Да, Братишкин был иногда зол, но никогда он не позволял говорить себе таких слов. Они команда, каждый старается по максимуму, прикладывая равные усилия. И никто не сомневался в своём трудолюбии. Фраза глубоко прошлась по всем, даже Хесус растерянно выронил свои палочки, удивлённо смотря на друга.        - А вот это сейчас было лишним, Вов, - вставляет свои пять копеек Неля, отходя от микрофона. К ней подключается Денис:        - Это уже явно перебор. Все мы тут одинаково трудимся, каждый вкладывает в нашу музыку частичку себя. Тебя не было так долго и ты так отвратительно сейчас ведёшь себя? Нам если что не трудно найти тебе замену, - не скрывая свой злости, говорит Коломиец. Последней каплей стали закатывающейся глаза Братшкина. Рука сама по себе полетела к чужой щеке, с громким звуком послышался удар.        Семенюк испугано взглянул на Дрейка, не ожидая такого. Вместо ещё каких-то слов гитариста пихают в плечо и Денис выходит из студии, за ним сразу же двигаются расстроенные Стинт и вокалистка. Только Губанов с сожалением сидит на одном месте. Разрываясь между двумя желаниями. Уйти за всеми и дать парню выпустить пар или остаться рядом, обнять. В миг весь их мирок пошатнулся. Обычно они никогда сильно не ссорились на репетициях. Сегодня все подпалили фитильки.        - И что ты? Не пойдёшь свалить за ними? Не убежишь от взрослых обсуждений? - нервный смех вырвался из рта Братишкина. Он садится на пол и запускает руки в волосы. - Если бы тебя не было, то было бы всё намного легче.        Но Хесус остаётся на месте, даже не дёргаясь к выходу. Что-то заставляло прилипнуть к своему стулу. А позже медленно встать, подойти полностью трезвым к Семенюку и накрывая его руки своими перебирать пряди волос, слегка сгибая колени для удобства.        - Что ты делаешь? - непонимающе спрашивает Вова, совершенно не сопротивляясь. И он не был против когда барабанщик аккуратно присаживается рядом с ним, опуская свои руки к загривку Братишкина, заботливо ведя вверх и вниз. - Ты же не любишь меня.        На что следует молчание, рука перестаёт вести против волос, а гитарист осмеливается поднять свои глаза прямо в глаза напротив. Такие холодные, напоминающие глыбу льда, в то же время через этот айсберг шло иное, совершенно новое чувство. Леша только хотел потянуться для поцелуя, но его тормозят за плечи, хорошенько встряхивая.        - Ты не любишь меня, - повторяет юноша, тут уже не позволяя чуточку большего. Всё таки у него существовали принципы.        - Я.. Не знаю. Всё было так резко и непонятно. Я словно нахожусь опять в машине, кода ты мне признался и когда.. - тут Губанов перестаёт говорить, нервно тряся одной ногой. - И когда начал целовать. Я не могу это забыть.        - Хочешь понять что чувствуешь ко мне? - смело говорит Вова, слегка ухмыляясь. План возник спонтанно, парень не был до конца уверен, что он реально сработает. Попытка не пытка.        - Хочу, - старается так же смело ответить барабанщик. Совсем не ожидая, что его толкнут и усядутся сверху, прямо на бёдра. А затем наклоняться и начнут целовать в губы, так страстно и так желанно. Будто это мог бы быть их последний поцелуй и Братишкин не боится с языком изучать чужой рот. Иногда ёрзая на месте. Носы неловко сталкиваются друг с другом, а сердца стучат в унисон. Особенно в тот момент, когда гитарист укладывает свою руку на грудь Хесуса, стараясь регулировать торопливое дыхание под свой лад.        Леша отрывается первым, громко дыша, прямо как тогда в машине. Ощущения почти те же, только в разы ярче.        - Я хотя бы тебе.. Нравлюсь? - сбившееся дыхание мешало нормально произносить слова, но Семенюк отлично справлялся. Стараясь угомонить свой пыл, который лишь сильнее разгорался ощущая чужое, да и своё, возбуждение.          - Думаю да, ты мне нравишься. А я тебя? - Губанов приподнимается на локтях, откидывая голову назад. Обнажая свой выраженный кадык. Вообще он заранее предполагал ответ, однако всё таки решаясь задать этот глупый вопрос.        - Ты шутишь? Конечно, да. Ты мне не нравишься, я по уши влюблён в одного туповатого барабанщика. Из-за которого сегодня со всеми тут пересрался, - почти смеётся Вова. - Долбоёб.        Всё ещё неловко гитарист встаёт, помогая за руку подняться возлюбленному. Братишкин невольно покраснел, пунцовое лицо забавно улыбалось. Как будто до этого не было странного признания в машине.        - Только нельзя никому об этом знать. Мы как-то с Максом и Дрейком обсуждали тему пидор.. - на последнем слове Семенюка легко чмокают в губы, не давая сказать грубость. - Думаю ты понял, хах, да.        Через некоторое время после этого случая в студии Вова помирился со всеми. Это было довольно трудно, он не любил признавать, что не прав. Сначала Денис не поверил, думая, что это всё нелепая шутка гитариста. Однако Братишкин был серьёзно настроен.        Единственное, что теперь тревожило извинившегося был Хесус. Да, они целовались, один раз дрочили друг другу, но никак не обговаривали встречаются ли они? Не было каких-то официальных заявлений. На репетициях Губанов держал каменное лицо, это немного расстраивало, но Семенюк понимал почему они не могут никому показывать свою любовь. Ему иногда снились кошмары.. Где Максим отвращено сморщивает лицо, отворачиваясь, за ним повторяет Денис, отличаясь только тем, что посылает пару нелицеприятных комментариев. А Неля? Она просто безэмоционально отводит взгляд от Вовы.        Всё ещё Братишкин уверен, что он не гей и Леша тоже. Так что их можно не приписывать к голубым. Но мерзкое чувство подкрадывалось когда парень оставался один. Он - ненормальный. Его целует любимый человек, только это неправильно. Запретный плод сладок. Хотя даже после таких мыслей гитарист осмеливается спустя множества встреч с барабанщиком наконец задать важный вопрос, в уже любимой машине:        - Поебемся у тебя в квартире? - было это неправильно? Несомненно! Хотелось этого? Конечно!        - Блять, Вов, ты серьёзно?        - Да, я хочу большего. Хочу тебя, - Братишкин знает, что они вместе боялись такой близости. Это значит после секса они не смогут назвать себя просто обычными друзьями с привилегиями. Уже точно они будут намного ближе. Загвоздка находилась в Вове. Парень никогда не трахался с парнями. Знает как примерно это происходит, но предполагает, что этого не достаточного для первого раза. - Только.. Я типо девственник во всей этой гейской тусовке.        - Не беспокойся. Я уже занимался этим, - загадочно стучит пальцами по рулю Губанов, едя по той дороге, которую Вова видит первый раз. В руке стало приятно покалывать, но вдруг из его рта вылетает:        - То-есть? Реально? А ты наверное снизу был? - успевает подколоть Семенюк, сдерживая смех. Представляя Хесуса под кем-то. Как он закатывает глаза, стонет.. Так, шутка зашла далековато.        - Я только сверху пробовал, так что поаккуратней с шутками, - не отрываясь от дороги отвечает барабанщик. В первые Братишкин замечает насколько напряжён старший, да и он сам напрягся от его слов. Значит ли это, что Вова будет заместо всех тех девушек кого сам же трахал? Возможно он действительно поторопился и обошёлся бы простой дрочкой.. Теперь, конечно, отступать поздновато.        Особенно в тот момент когда ключи открывают дверь в чужую квартиру. Она была небольшая. Встречала их скромная прихожая, которая сразу становилась компактным залом, с туалетным столиком, чёрным диваном и телевизором напротив. Смотрелось всё довольно уютно, со вкусом. Так же в квартире Леши очень приятно пахло из-за ароматических палочек с запахом попкорна. И почему гитарист тут не был раньше?        - Тут может быть кое-где неубрано, не обращай внимание. Я обычно не жду гостей, - хмыкает Хесус, аккуратно кладя две пары обуви в обувницу. А чуть позже проходя вслед за Братишкиным к дивану. - Может в комнату?        Всё становилось таким неловким. Словно они вдвоём первый раз пробовали интим. Семенюк смущённо кивнул на предложение. Неторопливо идя за хозяином квартиры. Открыв дверь Леша обнажает частичку себя. На полу лежат разного цвета носки, рубашки небрежно оставлены на спинке стула возле не менее чистого рабочего стола. Вова осматривал всё помещение с необычайным трепетом, ведь обычно Хесус не позволял себе неопрятности. Трудно было заметить его не прилизанным, без фирменной башни или в неглаженной одежде. А в его комнате полный бардак. И это, если честно, радовало Семенюка. Наверное ошибочно предполагать, что барабанщик машина без бытовых проблем.        Они молча уселись на мягкую кровать. Не роняя единого слова, Губанов кладёт свою ладонь на колено Вовы, слегка поглаживая и чутка сжимая. Братишкин недовольно цокнул и решился действовать первым, как обычно. Сжимая воротник футболки парня, гитарист тянет его на себя, легонько чмокая в губы. Затем ещё, ещё и ещё. Пока не оказывается прижатым сверху Лешей, который отрываясь от губ стал спускаться к шее, оставляя мокрые засосы.  От каждого прикосновения у Вовы что-то приятно тянет ниже живота. Ему стыдно признать, как же он кайфует, когда с него стягивают майку и беспощадно зацеловывают каждый сантиметр кожи. Искренни Семенюк сдерживает стоны, но они словно нарочна лезут из горла, мечтая быть услышанными.        Леша не отрываясь что-то неразборчиво шептал, ёрзая на месте и видимо так же сгорая от желания быть не тихим, не стеснясь стонет прямо на ухо. Не совладав с собой берётся рукой за набухший член, через большое количество ткани неудобно с ним взаимодействовать. Поэтому впопыхах Губанов стягивает штаны и нижнее бельё разом, вновь накрывая собой полураздетого Вову, стыдливо закрывавшему лицо пальцами.        И снова старший ухватывает свой член, как тут его руку хватает Братишкин, неуверенно проговаривая:         - Можешь не сдерживаться, мне кажется, я готов. Делай.. Что там надо.        -  Уверен?        Вместо ответа Хесус видит быстрый кивок. Спокойно выдыхая, парень целует младшего в щёчку, вставая и тут же возвращаясь со смазкой, и двумя презервативами.        - Хули два то? - просыпается Братишкин, сомневающейся поглядывая на пластиковое изделие. Юноша слегка вспотел, видимо нервничая, а презики не добавляли уверенности всему происходящему, тем более в таком количестве. Уж многовато для первого раза с парнем.        - Если понравится и ты захочешь ещё, то мне будет лень идти за вторым так далеко и оставлять тебя одного. А теперь стягивай всё это.. - Леша указывает на штаны и скорее всего всё, что находится под ними. И Семенюк повинуется, полностью доверяясь партнёру. - Сейчас я буду.. Да похуй, просто не надо напрягаться, окей? Ты же веришь мне?        - Начинай! - рявкает Вова, поражаясь своему не дрожащему голосу. Губанов закидывает ноги гитариста себе на плечи, слегка приподнимая таз парня. И параллельно нанося на палец лубрикант, а затем поднося его к сжимающемуся кольцу мышц. Братишкин охает, не ожидая лёгкой прохлады, поудобнее устраиваясь на спине, стараясь не смотреть вперёд на Хесуса.        Старший медленно стал вводить первый палец, не торопясь. Давая Семенюку привыкнуть и самому вкушать приглушённые стоны снизу. Ведь действительно младший не соврал о своём первом разе, стенки его ануса приятно-туго сжимали только лишь первый палец.        Ни сказать, что Вова вознёсся на небеса, то это ничего не сказать! Когда в него стал входить второй палец, юноша уже вовсю выгибался в спине, стараясь не сжимать задний проход как просил Леша. Но это давалось с трудом. С новым кайфом приходил лёгкий дискомфорт.        Барабанщик решил не торопиться с третьим и остановился на двух пальцах, пропуская их всё глубже, прямиком к простате. При этом имитируя движение ножницами, ощущая как чужое тело содрогается в приятных конвульсиях. К сожалению стоны Братишкина срывались на крики, из-за чего Губанов решил заботливо прикрыть своей свободной рукой его рот. У соседей пошли бы слухи, а этого меньше всего хотелось. Хотя Хесус будет мечтать, когда младший сможет не сдерживаться и так же срываться со стонов на приятный крики удовольствия.        Найдя нужную точку, Леша как умел стал массировать её. По этой причине сильнее надавливая на рот Семенюка, ведь даже через ладонь вырывались пошлые звуки. Они лишь усилились от принятия Вовы в свой анус третий палец. Наконец младший становился не столь тугим, более покладистым. Начиная по своему желанию стараться насаживаться на них, не говоря вслух, но по стонам становится понятно, что он желает большего.        - Не знал, что ты можешь так изгибаться, - подмечает старший. Невольно любуясь вставшими сосками гитариста, выпирающими рёбрами, ягодицами и красным от стыда лицом.        Вытаскивая пальцы, парень вытирает их об одеяло, которое незаметно сжимал Вова. Ощущая на своём животе губы Братишкина, Губанов понял, пробил час. Давя рукой на грудь, он вновь укладывает Семенюка на спину, сам же натягивая на пенис презерватив, раскатывая по всей длине.        Головка дразнилась у входа в анус. Леша любил так делать, смотреть как партнёр извивается на кровати, начинает умолять, но младший молчал, поджимая губы и снова сильно сжимая одеяло. Тогда член вошёл почти легко сразу на половину. В этот раз крик Вовы никак не получилось бы сдержать. Не медля барабанщик стал неторопливо двигаться, но сдерживая себя не начать интенсивно входить в хрупкое тело.        Братишкина пронзило, его рот издавал для него новые звуки. Сдавленные, хриплые стоны. В голове не вязалось, что сейчас он трахается со своим уже парнем и получает столько удовольствия. Пальцы ног подгибались с каждым толчком. Затем они усилились, а член начинает входить лишь глубже. Гитарист не выдерживает, почти сразу кончая себе на живот, когда яйца Хесуса стали ударяться о его попу. Ощущения полной заполненности не останавливало возбуждения. Неужели девушки действительно так кайфуют?        Вову грубо берут за волосы, оттягивая голову назад, начиная жёстко вбиваться. С хлюпающими звуками, с каждым ударом Семенюк закатывает глаза, прямо как в хентае. Губанов чувствует свой конец. В свои последние толчки он старается как можно дальше протолкнуться. Через пару секунд он слышит громкий, протяжный крик с его именем и изливается в презерватив, останавливаясь. Тяжёлое дыхание настигает его с Братишкиным.       Выпуская из своих палец брюнетские пряди волос, не выходя он укладывается сверху, не успев услышать предупреждение гитариста о сперме на животе. Приятная усталость окутывает два тела, так что становится всё равно на такую мелочь.        - Может и отсосёшь мне? - тихо шепчет Хесус, наконец полностью выходя из Вовы. Перевязывая чем попало презик и кидая его в маленькою комнатную мусорку, вновь укладываясь рядом и притягивая потного парня поближе к себе.        - Завали ебало. Попа слипнется, - на что хватает сил тараторит гитарист, продолжая тяжело дышать. - Мне реально понравилось. Я ведь совсем не такой..        - Очень рад за тебя. Я тоже не “такой”.        Леша берёт всё в свои руки. Бережно вытирая уставшего младшего влажными салфетками. Сам быстро проходится по липким местам своего тела. Не став одевать одежду обратно, он просто накрывает их двоих тёплым одеялом. И вроде бы Семенюк не против обнимания с боку, просто смирясь со своим положением мягкой игрушки. Уют укутывает Братишкина с Хесусом, глаза сами по себе сонно слипались сразу у обоих.        Утро начинается не с кофе, а с мата Вовы, который судя по всему пытается договориться с кофемашиной. Леша знал, что она у него немного плохо работает, но уважительно к ней относился, а не как свой спутник. Он сто процентов успел слегка побить её, снова помириться и вот новая ссора.        Ещё немного пролежав в тёплой постели, Хесус вздыхает, поднимаясь с нагретой подушки. Не спеша одевшись, парень заглядывает на кухню, наблюдая как зачинщик веселья закатывает глаза и прикрывает лицо ладонями.        - Твоя барахолка отказывается работать. - бормочет себе под нос гитарист. - Знаешь как трудно уговорить глупую машину работать? Вся в тебя..        Хозяин квартиры лишь хмыкнул, не собираясь что-то делать с неудавшимся кофе Семенюка. Медленно подходя к нему, барабанщик мельком чмокает парня в губы, приобнимая сзади. Нос невольно утыкается в шею к Братишкину. Вдыхая уже родной запах Леша искренне улыбается, ощущая неожиданный прилив сил.