Пустишь?

Месть свершилась. Что теперь? Долгожданное чувство радости от свершившегося правосудия? Нет. Досада от того, что все прошло не так, как задумывалось изначально? Нет. Горечь от потери мнимого друга? Нет. Злорадство? Сожаление? Восторг? Нет, нет и нет. Пустота… У Хэ Сюаня больше ничего не осталось. Ни желаний, ни стремлений, ни чувств. Но что-то заставляло слабый демонический огонек в душе подрагивать, поддерживая в мертвом теле иллюзию жизни. Хэ Сюань погладил очертания иероглифов на холодном мраморе урн. «Отец». «Мать». «Сестра». «Невеста». Он уже не помнил их лиц. Короткие моменты прошлого всплывали в памяти блеклыми пятнами, мягкими, почти неощутимыми теплыми воспоминаниями и тупыми иглами, что когда-то пронзали насквозь, а сейчас потеряли былую силу. Опустив взгляд, долго рассматривал валяющуюся на полу голову, что нелепо открыла рот и невидящими рыбьими глазами смотрела ему на сапоги. Волосы разметались по грязному полу и почти слились с камнями. Кожа побледнела и в приглушенном свете словно сама была осколком луны. Он слегка пнул ее в сторону. Голова только перевернулась на другой бок, демонстрируя затылок. Хэ вздохнул. Сел на пол, прикрыл глаза, вытянул ноги. Сейчас бы в спячку свалиться на несколько веков. Где-то в коридорах монотонно хихикали и завывали психи. Этот привычный шум раньше убаюкивал, но сейчас сон не шел и дело было не в запахе крови или коченеющем рядом трупе. Наверное, стоит перетащить свое туловище в более удобное место, но какой в этом смысл? Смысл… Что это? Еще недавно смысл равнялся мести. Сейчас внутри пустота, которую хочется чем-то заполнить. Еда не поможет. Он невесело усмехнулся, закрыл глаза и, подперев спиной алтарь с урнами, погрузился в воспоминания. Надеясь найти что-то важное. Ради чего стоит существовать. Про жизнь, в его случае, даже думать глупо. Попытался прокрутить в мозгу какие-то события. Бестолку. Решил пустить все на самотек. Плохо получалось, но мозг устал и сдался, погружая Хэ Сюаня в легкую дремоту, а под тонкой кожей век заскользили картины прошлого. Странно, но начались они с Ши Цинсюаня. *** — Как ты можешь столько есть? — звучит в голове голос Цинсюаня. Сейчас он в женском облике и проявляет гораздо больше эмоций. — Выпечка вредна для фигуры. В ответ только строгий взгляд и демонстративное надкусывание следующего печенья. Ши тяжело вздыхает, раскрывает веер и осматривается. Вокруг полно других божеств. Все идут ко дворцу Шеньу. Что это было за собрание, Хэ Сюань не помнил, да и не пытался вспоминать. Младшему Ши явно скучно. Те же лица, даже нового наряда ни на ком нет. Вдалеке мелькает нечто цвета молодой травы. Цинсюань замечает незнакомку. — Идем, — хватает тело Мин И за руку и тащит за собой. В этот момент Хэ даже понять не успевает, куда его тянут, а главное, зачем. Впрочем, цели понять и не стоит. Главное — не убить Повелителя Ветра раньше времени. Ши Цинсюань обгоняет незнакомку, заглядывает ей в лицо. Становится понятно, что раньше он ее не видел. Отпустив руку Повелителя Земли, в припрыжку подскакивает к девушке. Та немного отстраняется от неожиданности. — Здравствуйте. Я Ши Цинсюань — Повелитель Ветра, а вас как зовут? Приходится делать вид «Я не знаю этого человека» и отойти на пару шагов в сторону. Она мягко улыбается. Выражение лица меняется с удивленного на приветливое, явно поняла, кто перед ней. — Наслышана о вас, Повелитель Ветров. Рада познакомиться лично, — слегка приподнимает шляпу, — Юйши Хуан. — Мин-сюн, ты слышал? Меня знают! — Цинсюань оборачивается и не обнаруживает рядом Мин И, растерянно взмахивает веером. Взглядом найдя знакомую фигуру, улыбается и капризно зовет: — Мин-сюн! — не выдерживает и подходит ближе, снова хватая под локоть и уводя за собой. — Ты меня выставляешь в невыгодном свете. — Кто кого ещё выставляет, — отвечает Мин И, поднимает глаза на незнакомку, коротко кивает. Их взгляды встречаются, но лишь на миг, что позволяет ситуация. Говорят, что дождь успокаивает. Возможно. Единственное, что мог точно сказать Хэ Сюань: что спокойствие было в глазах Повелительницы Дождя. Даже перехотелось стукнуть Цинсюаня. — Познакомьтесь, это мой друг Мин И, а это — Повелительница Дождя Юйши Хуан, — продолжает верещать Ши. — Правда здорово, что вот так вот собрались повелители стихий? Сейчас найдём моего брата, и будем все в сборе. Я вас и с ним познакомлю. Мин И тяжело вздыхает и виновато улыбается новой знакомой. — Простите, он иногда очень много болтает, особенно, когда в женском облике, считает, что это мило. Она понимающе кивает. Потом они идут вместе. Цинсюань все время хватает Юйши Хуан то за руку, то под руку, то пытается лезть обниматься, вынуждая встать между ними, чтобы хоть как-то ограничить стремление младшего Ши к тактильным контактам. Только во дворце Шеньу Цинсюань немного успокаивается под строгим взглядом брата.   — Вы же не сразу уезжаете? — тихо спрашивает Ши Цинсюань, наклонившись к плечу Юйши, — приходите вечером к нам в гости, мы с Мин-сюном собирались поиграть в фанты и выпить вина. — Мне очень лестно ваше предложение, — все также мягко произносит она, — но мне необходимо вернуться в деревню. Очень много работы. — Да? Как жаль, — обиженно надувает губки, — но, может быть, вы пригласите нас в гости? Мы с Мин-сюном не доставим проблем. — Боюсь у меня не будет достаточно времени, чтобы устроить вам достойный прием, — пытается вежливо отказать Хуан. — А нам немного надо. Вино мы возьмём с собой. У меня есть бочонок очень хорошего сладкого вина из винограда с подножья горы Суншань, — не унимается Цинсюань. Ничего не остается, кроме как закрыть рукою лицо и снова начать себя уговаривать не убивать младшего Ши прямо сейчас и прямо здесь. Помощь пришла откуда никто не ждал. Заметив странное поведение братца, еще и в новой компании, Ши Уду подходит ближе. Приходится достать из рукава недоеденное печенье и нервно жевать. Так хотя бы не видно, как его лицо перекашивает при виде Ши Уду. — Цинсюань, что ты делаешь? — раздается строгий голос Повелителя Воды. Он коротко кивает в знак приветствия Юйши и подходит к брату. — Ничего, — младший резко разворачивается, зачем-то пряча руки за спиной. — Да ладно тебе, оставь брата в покое, он наконец-то девушкой заинтересовался, — рядом нарисовывается Пэй Мин. Ши Цинсюань от слов Пэя даже на месте подпрыгивает. — Вот и ничего подобного. Не все такие, как вы, генерал. Идем, Мин-сюн. Я не желаю оставаться в этом обществе, — награждая Пэя убийственным взглядом, чтобы все поняли, кто главная причина его отбытия. Хватает Мин И под руку и волочет подальше. — Проклятый Пэй, — бурчит Ши Цинсюань. «Проклятый Ши Уду», — думает Мин И. — Все испортил. — Продолжает Повелитель Ветра. Затем резко останавливается. — Но я знаю, что мы сделаем. Мы сами придем к ней в гости. Представляешь, как она удивится и обрадуется. — Сомневаюсь, — тянет Хэ в облике Мин И. Спорить бесполезно и придется идти, хотя бы для того, чтобы душить прекрасные порывы Цинсюаня. *** Хэ Сюань открыл глаза. Сначала долго бездумно смотрел в пространство, затем обвел взглядом стены. Стало противно. Запах крови стал приобретать тошнотворно-сладковатый оттенок. Похоже, он и правда заснул на несколько часов. С трудом поднялся на ноги, как дряхлый старик опираясь на все поверхности, горбясь и шатаясь. По стеночке выбрался в мрачный коридор. Смертные верят, что после смерти можно увидеть свет в конце тоннеля, но света нет. Это Хэ Сюань знал и как смертный, и как демон. После смерти ничего нет. Шаги эхом отталкивались от каменных стен, рикошетом возвращались назад, оглушая и заставляя болезненно морщиться. Наверное, стоило ожидать подобного. Говорят, что многие духи, добившись цели, могут обрести желанный покой и даже переродиться. Жаль, ему не удастся провернуть подобное. Почему? В этом тоже нет смысла. Конечно, здорово начать жизнь заново, забыть все горести и немногочисленные радости, приобрести новые, но будет ли обновленная душа помнить погибших? Нет, а значит, они навсегда исчезнут вместе с ним. Существовать ради них? Благородно и глупо. Они уже никогда не увидят и не оценят, да и как не обманывай себя, — хочется, чтобы оценили, хочется, чтобы кто-то помнил о тебе и не только то, что ты одно из великих бедствий. Веки тяжелеют. Дальше идти не получится. Хэ Сюань вновь опустился на пол, сползая спиной по стене. Свалиться тут в спячку? Почему бы и нет? Хотя бы кровью не воняет. Сознание медленно угасает, а в голове снова слышатся голоса, мелькают сбивчивые воспоминания. *** Вечер. В его руках бочонок вина. Высокая трава цепляется за ботинки, мешает бежать. Где-то сбоку визжит Цинсюань. Хэ переводит взгляд на Повелителя Ветра: тот, задрав подолы одежды, несется по траве, рассыпая принесенные с собой цукаты. Прибил бы, но некогда, за ними гонится огромный бык. Особенно усердно он гоняет Мин И, словно чует демоническую натуру. — А Чжао! — окликает быка Юйши Хуан. — Пропусти. Животное перестает преследовать незваных гостей, но они проносятся еще несколько джанов вперед. Оно делает несколько шагов навстречу. — Повелитель Ветра, Повелитель Земли, вы все-таки пришли, — приветливо улыбается Юйши, но голос выдает, что гостей никто не ждал. Жестом приглашает в дом. — Вот видишь. А ты все «пошли домой, пошли домой», — передразнивает его Ши. — Кстати, как я выгляжу? — Цинсюань приглаживает волосы рукой и осматривается в поисках какой-нибудь отражающей поверхности. Мин И бегло осматривает друга с головы до ног. После пробежки он выглядит потрепано. Да и сам Повелитель Земли смотрится не лучше. — Великолепно, — безэмоционально отвечает он и попытается забрать у Цинсюаня кулек с оставшимися сладостями. — К сожалению, я не успела приготовить ужин, — Повелительница Дождя виновато улыбается. — Очень хорошо. Как и обещал, мы пришли не с пустыми руками, — Ши кладет на стол сладости. — Нас так бесцеремонно прервали, но, надеюсь, этого не повторится. Вы же не ждете других гостей? Нет же? Юйши тихо смеется и отрицательно машет головой. На столе одиноко лежит выкатившаяся из кулька долька сваренного в сахарном сиропе фрукта, и теперь не дает покоя. Так и манит к себе припудренным сахаром бочком. Осторожно, чтобы никто не заметил, Мин И подходит ближе, будто желая поддержать друга, протягивает руку, шустрыми пальцами подбирает сладость и поспешно прячет во рту. Сладко. Даже немного приторно. Именно этого и хотелось. Сладость растекается вместе со слюной по рту, теперь можно различить и фруктовый вкус. Как же приятно чувствовать еще что-то, кроме ненависти. Юйши явно заметила маневр, но смотрит на Цинсюаня, кивая в ответ на его глупости иногда отвлекается, чтобы поставить на стол пиалы для вина и фрукты. Не глядя передает кулек с цукатами Повелителю Земли. Просто и естественно настолько, что Цинсюань ничего не замечает. Впрочем, он сейчас ничего не замечает. Нашел свободные уши и будет на них висеть, пока позволяют. Мин И нравится наблюдать со стороны за их беседой, точнее, говорит только Ши, Повелительница Дождя лишь иногда вставляет короткие реплики. Когда тарелка с фруктами пустеет, Юйши снова отвлекается, чтобы ее наполнить. Под столом Ши Цинсюань сильно пинает его ногу. Приходится сесть менее удобно, на что Повелитель Ветра делает страшные глаза и машет веером от себя. Мин И непонимающе смотрит на него. — Выйди, прогуляйся, — Шипит Цинсюань, наклоняясь над столом так, что ложится на столешницу грудью. — Зачем? — не понимает Мин И. — Ну надо, потом объясню, — резко выпрямляется, поскольку Повелительница Дождя ставит на стол вазу со свежими фруктами, пододвигает ее ближе к Мин И. Наверное, ей приятно видеть, как плоды из ее сада уплетают с таким удовольствием. — Извините, я отойду ненадолго. — нехотя поднимается из-за стола, берет из вазы два сочных персика и направляется к выходу.   За спиной слышны голоса. — Куда он? — спрашивает Юйши — Не знаю, — отвечает Ши, — Может, съел что-нибудь немытое. «Вот поганец», — думает он, выходя за дверь. Садится на скамейку возле дома и осматривается, неспешно откусывая персик, зато сразу половину одним укусом. Лениво жует. Все вокруг утопает в зелени и цветах, вдалеке видны поля, на которых работают крохотные фигурки крестьян. Солнце яркое, жгучее, но сюда, сквозь густую листву деревьев попадают лишь ласковые лучи, что светлыми пятнами скользят по одежде. Хорошо… Кажется, что в душе затихла жгучая ненависть, видимо, тоже прислушивается к шелесту и чириканью. Он и забыл, что бывает такое состояние спокойствия и безмятежности. Захотелось завалиться в траву и смотреть вверх, в бескрайнее голубое небо, иногда подмечая пролетающих за мошкарой птиц. Персики закончились. В руке осталось только две косточки. Сначала хотел разгрызть и сожрать ядро, но, видимо, место располагало к другому. Обошел дом, нашел лопату. Затем долго блуждает по саду, выбирая место, где будет удобнее посадить персики, чтобы их не затоптали и было достаточно солнца. Вырывает две глубокие ямки, кидает в каждую по косточке. Нет. Из таких глубин слабый росток будет долго пробиваться. Приходится вытаскивать косточки, зарывать ямки до середины, но тут в голову приходит мысль, что место для персиков выбрано неудачно. Вокруг одни груши. Зарывает ямы полностью. Перебирается в другой конец сада. — Простите за беспокойство, но что вы делаете? — раздается за спиной голос Юйши Хуан. Резко разворачивается, будто вор, пойманный хозяевами дома на месте преступления. — Я, эм… это… ну… — слова разбегаются. В глазах появляется испуг. Юйши только тихо смеется, отводит взгляд и осматривает свои владения, где словно муравейники высились взрытые холмики. — Хотел посадить, — раскрывает ладонь, показывая косточки персика. Она смотрит ему в глаза, немного лукаво щурясь, словно не верит в правдивость слов, но не уловив ничего подозрительного, мягко улыбается, поддерживает его ладонь своей и забирает косточки. — Не так. Сначала надо просушить. — Тихо говорит она, кивком головы приглашает следовать за ней. Они идут молча. Она чуть впереди, он отставая на пару шагов, и никакого чувства неловкости, а еще так приятно смотреть, как солнечные блики скользят по ее волосам и путаются в складках одежды. Видимо, прошло много времени, солнце уже не такое яркое, и лучи стали вместо золотисто-желтых оранжевыми. Красиво. — Где Цинсюань? — спрашивает Мин И, боясь разрушить такую приятную тишину. — Не переживайте. Ваш друг немного перебрал с вином. Ему надо немного поспать. — Я и не переживаю, — отвечает максимально безразлично. Расстраивает лишь то, что он вообще проснется и снова придется его терпеть. У самого порога она останавливается, смотрит на него, загадочно улыбается. Чего смешного? Внезапно приходит осознание, что всю дорогу тащил с собой лопату. Наверное, образ Повелителя Земли оказывает влияние. — Я займусь косточками, а вы, если хотите, можете перекопать вон те грядки, — кивает немного в сторону, — хочу посадить там морковь. Обещаю, первый урожай отдам вам. И снова эта улыбка. Юйши немного щурится, скрывая взгляд от вечернего солнца. В его лучах походя на золотую статую. Кажется, он начинает понимать Хуа Чена. Смотрит на нее, и отвести взгляд не получается. Золотой свет заливает мир, заставляет прищуриться. Не помогает. Закрывает глаза, но свет проникает сквозь кожу век, становясь красноватым. Он жмурится сильнее. Перед глазами плывут сине-зеленые круги и темнота. *** Темнота… В нос ударил знакомый запах каменных плит, пыли и стоялой воды. Проснулся. Точнее, пришел в себя, а как хотелось остаться там. Нельзя. Обманывать себя — последнее дело. Один раз ты любил. По-настоящему. Такая любовь два раза не приходит. Просто пытаешься симулировать давно забытые ощущения, чтобы найти смысл своему жалкому существованию. Такая мелочная человеческая черта — сделать кого-то ответственным за себя. Ты же убил в себе все человеческое. Разве нет? Спячка снова забирает его в плен, не позволяя дать ответ на вопрос. Последнее, что Хэ Сюаню удается увидеть, — это дверь с незаконченным знаком перемещения тысячи ли. *** — Я получил ваше письмо. Что-то случилось? — спрашивает Мин И — Разве должно что-то случиться, чтобы вас позвать? — немного недоумевая спрашивает Юйши Хуан, глядя на Повелителя Земли. — И почему вы один? — она приподнимается на носочки, пытаясь усмотреть за плечом гостя Цинсюаня и, не увидев, еле заметно улыбается. Похоже, она рада его отсутствию, но не хочет этого показывать. — У братьев Ши какие-то дела в мире смертных. — Вот и славно. Ему бы было с нами скучно, — отвечает она, ненадолго исчезает в доме, не предложив гостю войти, но вскоре появляется вновь, держа в руках два глиняных горшка с торчащими из них саженцами. — Я подумала, вы сами захотите посадить их. Мин И забирает горшки, не сразу вспоминает персиковые косточки, желая посадить которые, перерыл весь сад. — Это те самые? — не веря, спрашивает он, но встретившись взглядом с Юйши, понимает, что да, они. Честно признаться, он давно решил, что косточки выкинуты и про них все забыли, даже он сам. — Вы так старательно искали им место, что я не могла оставить их без внимания, — она тихо засмеялась, чуть прикрыв рот рукой. Легкая улыбка отразилась и на его лице. — И где мне их посадить? — спрашивает Мин И, немного наигранно изображая замешательство. — Вон там, возле самых ворот. Им будет достаточно солнца, а гости смогут укрываться от солнца в их листве. — Тогда вы не увидите, кто пришел, может быть, это будет злой демон, — страшно понижает голос, стараясь запугать. Она смеется более открыто. — Злые демоны ко мне не ходят. — Откуда вы знаете, может быть, злой демон — это я? — прячет правду за шуткой Мин И. Юйши подходит ближе, долго смотрит ему в глаза, будто уже все знает. — Может, вы и демон, но точно не злой, — выносит вердикт Повелительница Дождя, отходит на шаг, но Мин И следует за ней, то ли пытаясь напугать, то ли продолжая эту дурацкую игру, пока Юйши не прижимается спиной к двери собственного дома, а Повелитель земли остается от нее в считанных цунях, нависая и давя собственной тенью. Она не боится. Это вызывает азарт. Мин И наклоняется ниже, еще больше сокращая расстояние до ее лица. Неожиданно она кладет ладонь ему на щеку, отчего выражение лица Повелителя Земли забавно меняется с хитро-зловещего на удивленное и немного растерянное. — Я вас не боюсь, — тихо сообщает она, коротко целует в другую щеку и, слегка оттолкнув, вручает лопату. — Лучше посадить их сейчас, потом будет слишком жарко, а я пока займусь грядками. Она берет шляпу с колченогой табуретки, что стоит возле порога, завязывает ленты под подбородком, приподнимая голову так, что становится хорошо виден шрам на шее. Хэ Сюань же нелепо мечется, не зная, за что хвататься: за горшки с саженцами или лопату. Предметов три, руки две. Мозги отключены. Она тепло смотрит на растерявшегося Мин И, улыбается своим мыслям и неодобрительно качает головой. *** И снова реальный мир вернул сознание в тело. Сколько он спал? Судя по пыли на одежде, около месяца. Очень неосмотрительно с его стороны свалиться в сон в коридоре. Впрочем, его мало волновало состояние тела, как и его удобство. Психи не подойдут. Они на каком-то инстинктивном уровне предпочитали избегать встреч с ним. Снова взгляд уперся в знак тысячи ли. Кажется, так просто протянуть руку и нарисовать заветный иероглиф. Хэ Сюань даже потянулся вперед. Руки, долго пробывшие без дела, слушались плохо, даже ощущения передавали скомканно. Он бы сейчас на ощупь не отличил камень от дерева, а теплое от холодного. Остановил руку на полпути, безвольно уронив ее на колени. Долго смотрел на бледную кожу, тонкие пальцы, увенчанные острыми когтями. Демоническая форма вернулась сама, воспользовавшись сном. Раны затянулись, но только телесные. Они никогда не доставляли много хлопот. Снова пошевелился, словно пытаясь разогнать кровь по жилам, на самом деле вспоминая, как работает тело. Каждая спячка несла какое-то изменение в ощущениях. На этот раз жилы казались тугой смолой, чтобы растянуть которую и придать другую форму, нужно приложить немало усилий. Пришлось долго возиться, чтобы снова научиться управлять телом. После долгого сна оно становилось неуправляемым. Снова приходилось учиться элементарным вещам. Например, стоять на ногах. Хорошо, что уходит на это меньше времени, чем у новорожденных и стариков. Еще бы память также очищалась, но нет. Эта злодейка с ним вечно. Снова уставился на знак перемещения на двери. Невесело усмехнулся. Вспорол когтем себе ладонь и дорисовал недостающие линии. Вот и все. Теперь только шагнуть вперед. Но демон Черных вод этого не сделает. *** Лучи уходящего солнца из оранжевых стали розовыми. Где-то вдалеке слышны голоса крестьян, возвращающихся с работы домой. Мычание и блеяние скотины, что пригнали с пастбищ. Юйши сидит на корточках перед небольшим корытом, отмывает садовый инструмент. Мин И на крыльце лениво жует соломинку, задумчиво следит за руками Повелительницы Дождя. — Вы за него переживаете? — спрашивает он. — Конечно, — отвечает Юйши не глядя на собеседника, — и за него, и за Уду, — откладывает небольшую лопатку на приступку дома, поднимает глаза на Мин И, — и за вас, — добавляет совсем тихо. — А за меня-то почему? Я в полном порядке. — Врете, — вздыхает она и продолжает заниматься своим делом, — Все врете. И вы, и Ши Цинсюань и Ши Уду. — Правда вам не понравится. — Знаю. Поэтому и не выспрашиваю. Они снова молчат. Юйши убирает инструмент, сливает грязную воду под дерево, ополаскивает руки в бочке с чистой водой и, ступив на порог, задерживается рядом с Мин И. Кладет свою руку на его пальцы. — Возвращайтесь, — произносит Юйши. Мин И смотрит на ее покрасневшие от холодной воды пальцы, поднимает взгляд и смотрит в глаза. Такие спокойные и все понимающие. — Все? — усмехаясь, спрашивает он. По ее лицу пробегоет легкая тень скорби. Сейчас неуместен сарказм. — Все не смогут. Вернитесь хотя бы вы, — она убирает руку и скрывается за дверью дома. Хэ остается стоять на пороге, смотря, как земля прячет за своей спиной последние лучи солнца. *** Как же это глупо — вот так стоять, упираясь лбом в дверь и вспоминая былое, пытаясь себя убедить в правильности решения. Их жизни разошлись навсегда. Они и не сходились, если так разобраться. Даже миры у них разные. У него мертвая вода, холодные камни, темнота и сырость, у нее — свежесть травы и жемчужные нити дождя в ласковых солнечных лучах. Она звала не тебя, а того, кто давно погиб. Ты ее любишь? Сложно спрашивать самого себя, когда и так знаешь ответ. А она? Этого ты никогда не узнаешь, даже если спросишь. Хэ поворачивает ручку двери. Очень медленно открывает, будто боясь, что летний теплый день ворвется в его обитель, разрушая камни. В лицо пахнуло теплым ветром и запахом свежескошенной травы. Он щурится от яркого солнца и делает шаг вперед. Пасущийся на лугу бык поднимает голову, смотря на странное существо в черных одеждах. Несколько раз недовольно фыркает, но ничего не предпринимает. Хэ Сюань медленно идет по полю. Солнце не такое уж и приятное, как казалось раньше. Трава цепляется за ноги, словно стараясь не пустить. Но и отсюда видно ворота и подросшие персиковые деревья возле них. Жаль, цветы уже осыпались, а плоды не успели поспеть. Еще пара шагов… Ворота распахиваются, и появляется она. Вот эта пара шагов не до ворот, до нее. Юйши поворачивается к нему. Узнает не сразу. И как тут узнаешь. Он изменился. Совсем не Повелитель Земли, а Хэ Сюань, мертвенно-бледный, желтые хищные глаза, черные одеяния и когтистые лапы. Она роняет шляпу, закрывает рукой рот. От удивления? Скорее от ужаса. Еще бы. Наверняка уже все знают, что случилось. — Пустишь? — тихо спрашивает Хэ Сюань и по глазам видит. Пустит.