Nice to know ya

— Снова командировка? — Дазай старательно делает вид, что ему все равно, однако пальцы, цепляющиеся за собственный рукав, выдавали в нем растущую тревожность. Мальчишка закатил глаза, демонстративно, зная, что Мори этот жест не любил, но сейчас он был слишком занят дабы обратить на это внимание. Ринтаро сложил рубашку, краешек к краешку, отправляя ее в чемодан, который, к слову, при желании мог бы уместить и Дазая. Когда-то он уже пытался залезть туда, предварительно вытолкав все вещи, но Мори как назло понадобилось кое-что взять. Его поездка сорвалась, Ринтаро рассердился, но Осаму все-таки получил желанное внимание. — Что-то вроде того, — перепроверив еще раз содержимое багажа, Мори выпрямился и повернулся к сыну. — Ты расстроен? — Нет, но мог бы сказать пораньше, — Осаму просто пожал плечами. Он врал. — Как дела у Кое? Мори замер. Он, конечно, знал, что Дазай всегда был сообразительным малым, но, чтобы настолько? Мужчина хмыкнул и щелкнул его по носу. — Сколько раз я просил тебя не рыться в моих вещах? — Дазай морщит нос и фыркает. — Но, если тебе правда интересно, у нее все хорошо. — Еще бы, — Осаму нахмурился и оттолкнул от себя чужую руку, а потом еще и отошел. Ринтаро же на это усмехнулся. Бесит. — Вы, голубки, ведь на месяц уезжаете. Наконец, улыбка исчезает с лица Мори, и тот тяжело вздыхает, пропуская пальцы сквозь темные локоны своих волос. Было тяжело, но он старался сохранять спокойствие. Ему тоже не нравилась перспектива оставлять эту ходячую беду в одиночестве, но обстоятельства вынуждают. — Один ты точно не останешься. Я попросил одного очень хорошего друга присмотреть за тобой. Осаму, кажется, подавился воздухом. — Какой еще друг? Мне восемнадцать! — От такой наглости у него буквально вскипела кровь. У него было столько планов, которые теперь как карточный домик стали стремительно рушиться. — Знаю… — Мори подхватил подбородок двумя пальцами и уставился задумчиво в одну точку, где-то поверх линии глаз второго. Ох, этот тон Дазай знал прекрасно. — Но? — Мне важно, чтобы к моему приезду, дом остался в сохранности, а все твои части тела остались на месте, — Ринтаро очевидно шутил, но его лицо оставалось серьёзным, будто и впрямь Осаму такой уж безответственный человек, что от него всё рушится безоговорочно. — Перестань закатывать глаза, я серьёзно. — Вранье! Ты оставляешь меня под одной крышей с не пойми кем? — Осаму, — тон мужчины стал тверже. — я бы никогда не оставил с тобой человека, которому не доверяю. Хватит говорить чушь, — он фыркнул от липкого неприятного ощущения в горле. Все-таки подобное сомнение со стороны юноши немного его обижало. — К тому же, вы с ним знакомы. Он приглядывал за тобой, когда ты еще под стол ходил. — Да хоть сам Джонни Депп. Я взрослый, самостоятельный и обаятельный мужчина. Сам за собой присмотрю. — Может быть. Но моя поездка — не единственная причина. Кое-что случилось, поэтому Сакуноске будет жить тут, и точка. Услышав это имя, Дазай будто свалился с пятиэтажки головой вниз. По спине прошелся холодок. — Одасаку? Выражение лица Мори стало мягче, приобретая те самые отцовские волнение и заботу, он сократил дистанцию между ними и мягко потрепал по волосам, не в силах устоять перед демонстрацией неуверенности этого создания, такой редкой, но ценной. — Я пригласил его к нам на ужин. — Шутишь, — Осаму нахмурился и с тихим рыком раздражения отпрянул от руки, вызывая у Ринтаро смех. — Я не пойду. У меня дела с Тачихарой. И вновь он. Мужчина тотчас же помрачнел. Этот парень никогда ему не нравился, и уж тем более он не собирался позволять своей родимой кровинушке водиться поблизости с кем-то вроде него. Слова вырвались сами собой: — Забудь. Ты не идешь. — В смысле не иду? Я уже договорился. — У тебя школа утром — это раз. Я беспокоюсь — это два. А в-третьих, наш уважаемый гость скоро должен быть тут. Тебе стоило бы привести себя в порядок вместо того, чтобы тратить бесценный ресурс на мерзких тараканов вроде него. — Мори редко выглядел настолько строгим. И это только подчеркивало всю серьезность его слов. — И поменяй бинты. Дазай внутренне взвыл. Он ненавидел контроль, порядок и правила, плевал с высокой колокольни на то, что «правильно», и часто действовал вопреки любым указаниям. Когда просто ради удовольствия лицезреть растущую злость и отчание на чужом лице, а когда — потому что солнце сегодня в Венере, а Плутон — не планета. Однако, с Мори все было по-другому. В той или иной степени. Однако, не стоило и скрывать того факта, что с Одой, таинственным человеком из прошлого, он не виделся несколько лет. Разумеется, решение прогнуться являлось ничем иным, как искренним любопытством, и вовсе не потенциальной возможностью провести переговоры. Будто читая мысли сына, Мори метнул на него строгий взгляд. — И сбегать не вздумай. Осаму закатил глаза и ретировался в свою комнату, где устало рухнул на кровать и неожиданно даже для самого себя, провалился в сон. Гость приехал только через пару часов, когда на улице совсем стемнело. Проснувшись в поту и кромешной темноте, с перекосоёбившимися бинтами, Дазай тихо простонал. Голова трезвонила, будто до этого он безбожно пил, не видя дна, а потом сбросился с высотки затылком вперед. Липкое, противное ощущение на теле всё же заставило его подняться с кровати и, держась за голову, спуститься вниз. В гостинной стоял его отец, переговариваясь с кем-то выше него. Темно-рыжая макушка слишком заметно выбивалась из общей картины комнаты, да и дома в целом. Дазай ускорил шаг, но как только черты лица стали более различимыми, тихо охнул. Воспоминания из детства тут же ярко вспыхнули перед глазами. Ода совершенно не изменился. У него всё такие же слегка неряшливо уложенные волосы, тяжёлый взгляд, наполненный вселенской тоской, которая и придавала ему этот хорошо отложившийся в памяти уставший вид. Острый подбородок, немного горбатый нос — все осталось прежним. Изменились, разве что, только появившаяся щетина и немного более внушительная комплекция. Сакуноске прищурился задумчиво, заметив изучающий взгляд на себе и тихо хмыкнул. Дазай готов был поклясться, что в груди что-то противно заболело, заныло и заскрежетало. — Не ожидал, что ты будешь таким… — голос у Оды с лёгкой хрипотцой, обволакивал. Осаму вспомнил все те разы, когда этот голос пытался напеть ему колыбельную во время грозы, естественно, не попадая в ноты. Но при этом, всегда казалось, что старался он чрезмерно. — Каким? — Дазай выдохнул рвано. Ода молчал, пытаясь подобрать правильное слово, но сдался и покачал головой: — Забудь. Что горит? В комнате и вправду попахивало чем-то кислым, но Дазай не обратил на это внимания. А вот Мори заметно встрепенулся. — Господь, ужин, — мужчина поспешно удалился из комнаты, оставив двоих в напряжённом молчании. Дазай не дернулся. — В чем дело? Ода звучал озадаченно и даже, насмешливо. Дазай всё ещё не дернулся, даже не думая отворачиваться. — Я так давно тебя не видел. Выражение лица старшего мужчины несколько смягчилось. Он кивнул. — И вправду. Рад увидеть тебя снова. — Да… — сказать по правде чужое безразличие претило. Возможно, даже больше, чем Дазай хотел бы. — Сколько тебе? — Двадцать четыре. А тебе? — Восемнадцать. Мужчина издал удивлённый вздох. — Что? — Осаму ощутил нервный тик в районе правой брови. — Извини. Просто в последний раз, когда я тебя видел, тебе было примерно десять и мне пришлось останавливать тебя от поедания песка. Странно видеть тебя почти повзрослевшим. — Что значит «почти»? Я взрослый, — внутри нарастало раздражение. — Да, конечно. Осаму не останавливался, ощущая новый прилив сил, подпитываемый желанием доказать чужую неправоту. — «Да, конечно»? Ты не выглядишь убежденным. — Наверное, потому что я не убежден. — Ах ты… — на ум не приходила ни одна «взрослая» вещь, которую делал Дазай. Вернее, конечно, вещей было много, но озвучивать их не стоило. Ну или не сейчас. Ода же воспринял молчание за свою собственную победу. — Мгм… В этот момент Мори вернулся в комнату с воодушевленным видом. — Господа, прошу всех к столу. — После тебя, — Ода слегка поклонился, указывая в сторону двери. Осаму же фыркнул. Вот же гад ползучий, смеяться вздумал. Когда все прошли к столу, обставленный тарелками и бокалами, Дазай нахмурился, завидев во главенствии карри. Судя по цвету, страдать придется немало… Не только в процессе, но очевидно и после. Скоро комната наполнилась легкой светской беседой, смехом и ностальгическими историями. В основном, говорил Мори. Аккомпонементом его голосу служил скрежет зубов, принадлежавших Дазаю, страдающему от остроты блюда. Ода, как оказалось, был не из многословных, однако тут и там умудрялся вставлять несколько не особо красноречивых словцов. В общем и целом, обстановка стояла мирная. Можно даже осмелиться сказать, что она была та самая, которая немременно, хоть пусть даже и на долю момента, воссоздается при воссоединении семьи. Стало очевидным, что Ода много значит для Мори, и наоборот. — Если бы я знал, что ты готовишь карри, приехал бы гораздо раньше. — Ох? Тогда я должен отдать должное Элис. Она не только умница, еще и красавица. Столько всего умеет, не то что Дазай, — в ответ на это Осаму с силой пнул стул Мори под столом, заставив того подскочить на месте. — Тогда я хочу добавки. Сто лет не ел домашнюю еду. — Разве твоя девушка тебе не готовила? — Стоило словам прозвучать, Мори тут же о них пожалел. Вот что случается, стоит позволить распологающей атмосфере добраться до разума. Понимания свою ошибку, мужчина прочистил горло. — Прошу прощения. Упомянул её не подумав. Ода покачал головой. По его внешнему виду нельзя было точно сказать, что он чувствует в данный момент. Такая уж его особенность. — Ничего. У нее никогда не было времени на меня все равно. Работа, друзья, — Мори тихо выдохнул с облегчением, однако чужие слова заставляли поежиться. Ода этого не замечал, а потому, продолжал. — А вот мне вход на кухню запрещен. Только и гожусь, что варить кофе. Наблюдая за разговором, Осаму, будучи существом ленивым, но все же не терпящим скуку, порядком надоело оставаться сторонним наблюдателем, поэтому проглотив остатки воды в стакане залпом, тут же вклинился. — Что всё-таки между вами случилось? — Дазай, — в голосе Море отчетливо ощущалось предостережение. Однако Ода, как и всегда, не показал неудобства. — Наши пути разошлись, так как другой мужчина пришелся моей спутнице по вкусу куда больше. К сожалению, мне пришлось стать свидетелем их страстных клятв друг другу, ведь все это происходило на моей кровати. — Пиздец… Лицо Огая помрачнело, пришел его черед пинать Дазаевский стул, а тот в свою очередь осунулся. Вопреки войне на другой половине стола, Сакуноске продолжал черпать ложкой адски острый карри с самым невозмутимым видом: — И раз уж так слоэилось, сейчас я ищу новую квартиру. Знали бы вы как тяжело найти достойный вариант в приличном месте. — Эй, а ну не вешать нос. Ты всегда можешь остаться здесь пока это будет нужно, — Мори отвернулся от сына, что теперь сидел, надувшись, и улыбнулся. — Может тогда я буду оплачивать свою половину? — Что за бред? Ни в коем случае. Приглядывать за этим демоном — то ещё испытание. Вполне сойдет за оплату. — О? Осаму демонстративно закатил глаза и сложил руки на груди, откинувшись на стул. Карри остался лежать на тарелке, насмехаясь. — Он преувеличивает. Опять, — Дазай хотел было пожаловаться ещё, но его прервал внезапно зазвонивший телефон, и поспешил убраться в коридор. — Тачихара? Я не приду, планы поменялись. По ту сторону экрана звонивший явно искал подходящее слово, иначе по-другому описать возникушую тишину представлялось невозможным. На фоне играла громкая музыка. — А что, весь твой интеллектуальный потенциал исчерпался? Сбежать не можешь? — Не могу. Снова затяжная тишина. Что-то в трубке затрещало. А может, у обоих едва хватало сил на разговор друг с другом. — …Не можешь или не будешь? Осаму тяжело вздохнул. Нашелся, блядь, Шерлок Холмс. — Ладно. Посмотрю, что можно сделать. Скоро буду. — Даже не думай, — раздалось вдруг строгое за спиной. Спина Дазая покрылась мурашками, и он вздрогнул, рефлекторно сбрасывая звонок. — Извини? — Я говорю, что ты никуда не пойдешь, — они что, с Мори на одном заводе создавались? — А то что? — Осаму старался сохранять спокойствие, однако с каждой секундой это становилось труднее. — Расскажу твоему отцу. Дазай замер. Последнее, что ему хотелось — вовлекать сюда Ринтаро. Дед со своими лекциями высосет из него все соки. — Неужели у тебя нет дел поважнее, чем просиживать штаны тут? На контраст взъерошенному состоянию юноши, Ода выглядел чересчур спокойно и собранно. А это бесило куда сильнее. — Давай кое-что проясним, — Сакуноске скрестил руки на груди, смеряя Дазая взглядом. — Твой отец — мой очень хороший друг. Он проявил ничем не соизмеримую доброту ко мне, позволив остаться. Не хотелось бы его подводить, — Осаму молчал. Понимая, что его явно не собираются слушать, Ода вздохнул. — С кем ты встречаешься? — Не твоего ума дело. Ода хмыкнул. — Справедливо. В любом случае, пока я здесь, тебе придется терпеть меня. — Кем ты себя возомнил, а? — терпение на исходе, Осаму крепко сжал телефон в руке. Разговор прервал Мори, услышавший шум из коридора. Выглядел он слегка взволнованно. — Что-то случилось? Оба, не сговариваясь, перекинулись взглядами и выпрямились. Атмосфера стала спокойнее, словно ничего и не было. Первым заговорил Дазай: — Всё прекрасно. Саркастичный тон сына не ускользнул от мужчины, но он оставил его без внимания, глядя исключительно на Оду. Тот лаконично кивнул. — Ну и славно, — Огай поправил горло рубашки. — Я тут вспомнил, что забыл показать тебе комнату. Осаму, будь паинькой и проведи его в гостевую. Дазай цокнул языком, но просьбу все же исполнил. Вообще, комнат было всего три. Две занимали жильцы дома, а третья — предназначалась для незванных гостей. Когда Дазай, будучи маленьким, спросил, почему нельзя их просто выгнать, то получил вполне короткий, но зато понятный ответ в виде кучи работы по дому. — Спальня вот. Возле стен не шаркать, на пол не харкать. Окурки в окно не выкидывать. Героин не нюхать. Ода предпочел тактично промолчать. — Спасибо, Саму. Дазая передёрнуло, и он соответствующе скривился. — Если мы закончили, то мне пора. — Хорошо. Я зайду к тебе позже, — Сакуноске прошел в спальню и поставил внушительных размеров сумку на кровать. Удалось разглядеть скудность собранных вещей. Ничего излишнего там не имелось. — Ага, соску не забудь, — Дазай тихо фыркнул и, развернувшись, покинул комнату. Надо заметить, что Одасаку обещание свое все же сдержал. Он долго прислушивался к звукам, исходящим из соседней комнаты, а когда их стало слишком много — просунулся внутрь. Перед глазами предстала картина самая неожиданная и, не желая отвлекать от столь интимного момента бурлящих гормонов молодое поколение, он невозмутимо закрыл за собою дверь, а потом удалился прочь. После этого он не приходил.