Восемь шрамов Александра Лайтвуда

      Вопреки обыкновению, Алек решил остаться в Институте. Это решение далось ему не легко. В последнее время он только и делал, что сбегал отсюда под любым предлогом. Ему было невыносимо стыдно за то, что он бросал сестру и брата без объяснений, не являлся ночевать, а иногда днями пропадал и возвращался только к началу патруля или после звонка обеспокоенной Изабель.       Когда ему приснился самый первый кошмар, Алек не помнил, но, когда он был маленьким, ему часто приходилось просыпаться, задыхаясь, в панике оглядывать свою комнату и звать родителей. Мариза по началу успокаивала его, убеждая, что ничего страшного в темноте нет, раз за разом повторяя это как мантру. Однако к его пяти годам ничего не изменилось, и она просто перестала приходить. Роберт однажды объяснил ему, что теперь он большой и бояться не должен.       - Совсем скоро ты пройдёшь церемонию посвящения. Сумеречные охотники должны быть бесстрашными, Алек.       С тех пор, просыпаясь в холодном поту, Алек сворачивался под одеялом в комок, стискивал зубы, сжимал в кулаках простынь и ждал, пока сердце, грозившее выскочить из груди, успокоится. В темноте Института Алек впервые увидел демона, разрывающего Изабель на кусочки, полчища пауков, заползавших в самые укромные уголки, меч Разиэля, пронзающий грудь Джейса, Себастьяна, наносящего удар молотом по затылку Макса.       Никто не знал о его кошмарах. Мать и отец считали, что в пять лет Алек их перерос. В пять лет он перерос свою слабость. Он старался быть бесстрашным. Таким, каким его хотел видеть отец. Таким, каким он должен был быть.       В день расставания с Магнусом он боялся идти спать. Он изводил себя, до последнего засиживаясь в библиотеке, но сон крепкими объятиями наваливался на него. В ту ночь в темноте спальни он впервые увидел зелёные кошачьи глаза. Смотреть на них было сродни пытке. Все внутренности выворачивались на изнанку, сердце больно колотилось у самого горла, а глаза предательски жгло.       - Магнус.       Алек понимал, что это сон, но поделать с собой ничего не мог. Он не мог находиться к нему так близко. Ему было физически больно.       - Магнус, пожалуйста, - шептал он темноте. – Не уходи. Пожалуйста, не уходи.       - Aku cinta kamu, - ответила ему темнота.       И сердце Алека, и так разбитое, разлеталось на миллионы кусочков.       Я люблю тебя.       С этими словами он потом часто просыпался и тут же душил крик, утыкаясь в подушку.       В первые ночи зелёные глаза из кошмара смотрели на него с обидой - Алек понимал, что предал Магнуса своей связью с Камиллой. Устроил заговор против него. Затем глаза смотрели на него с ненавистью - и Алек решил, что больше никогда не станет связываться с магами. Когда он познакомился с Фаустом, зелёные глаза стали смотреть осуждающе. Алек не мог от них скрыться. Когда Алек поцеловал Фауста, в зелёных глазах читалось боль.       Выносить это было невозможно.       В этот раз всё началось с охоты на драконид, заполонивших Манхеттен. Алек малодушно обрадовался выдавшейся охоте, так как она отнимала все силы, занимала мысли, и у него совсем не оставалось времени думать о чём-то другом.       Оставаться наедине со своими мыслями в последнее время становилось все сложнее. От части именно поэтому в перерывах между охотами и тренировками Алек сбегал к Фаусту. Темнота в его доме была не такой страшной, как в Институте. У него он вовсе не видел снов. Такие ночи были благословением. Справиться с потоком мечущихся мыслей ему помогал и сам Джерамайа, частенько рассказывающий какую-нибудь ерунду, отвлекая его внимание. Ещё помогали сигареты. И наркотики. Какая-то часть сознания вопила, что он не должен этого делать, он должен быть примером – старшим братом и отважным охотником. Но Алек упорно игнорировал её, закуривая новую сигарету или рассыпая дорожку. Это хотя бы помогало забыть ненадолго о Магнусе.       После того как они методично вычислили два гнезда драконид, добраться до Института было уже достижением. Там Алек понял, что не сможет добраться до Фауста и понадеялся, что усталость возьмёт своё и он не увидит кошмаров. Их он и вправду не увидел. В темноте он не различил ничего, только почувствовал легчайше касание и горячее дыхание. Его окутал плотный аромат сандала, и толпа мурашек пробежала вверх по позвоночнику. Из темноты к нему тянулись руки, пальцы, унизанные кольцами, гладившие спину, сжимавшие плечи.       - Александр.       Шёпот из темноты.       Горячее дыхание на шее, россыпь поцелуев, очертивших линию челюсти. Алек отдался на волю происходящего легко, словно шагнул в пустоту, одурманенный сандалом.       Губы коснулись губ, вырвав вздох. Горячие и сладкие они были восхитительны. Поцелуи были долгие, томительные, забравшие весь воздух, которым он мог дышать.       Отстранившись, Алек наконец открыл глаза и увидел полные безразличия зелёные глаза с золотыми крапинками.       Вскочив на кровати, Алек понял, что задыхается. Сердце билось как сумасшедше, а в ушах гудела кровь. Из темноты комнаты на него смотрели всё те же безразличные зелёные глаза из его сна. Зажмурившись, он постарался стиснуть зубы, чтобы не произнести ни звука, и сжался в комок на кровати. Его била дрожь.       Ему приснился Магнус. Его руки, губы, которые Алек прекрасно помнил и так легко поддался им. Он так жаждал вновь ощутить это, что, не задумываясь, сдался. Однако в зелёных глазах он увидел то, чего боялся все это время.       Безразличие.       Пока глаза смотрели на него с обидой, с ненавистью, с осуждением, с болью, он всё это мог стерпеть. Но безразличие было больнее всего. Алек знал, что не нужен больше ему. Он совершил ошибку, которая стоила ему его, что он любил. Алек понимал, что не сможет никого другого полюбить так, как любил Магнуса. И теперь он навсегда останется тем, кого бросил Магнус Бейн.       Не сумев привести дыхание в норму, Алек трясущимися руками практически на ощупь натянул кофту и джинсы, избегая смотреть в тот самый тёмный угол, накинул куртку и выскользнул из комнаты. Осторожно закрыв дверь, так чтобы она не произвела ни звука, он приложится к ней спиной, и съехал на пол, отчаянно пытаясь задушить крик, рвущийся из груди. Он обнял себя за плечи и беззвучно кричал в пустоту, стискивая в пальцах куртку.       Дорога к дому Фауста казалась доведённой до автоматизма. Холодный вечер, бросавший снежные хлопья в лицо, старался всеми силами помешать ему. Алек бежал, иногда сбиваясь на шаг. Бег помогал отвлечься. Горящие лёгкие и саднившее горло не давали возвращаться к мыслям о сне - холодный ветер не был похож на горячие пальцы из сна.       Открыв дверь, Алек увидел пустующую квартиру. Внутри него внезапно что-то оборвалось. Он не мог больше оставаться один на один со своими мыслями. Ему было нужно что-то с этим сделать.       Паника, сопровождавшая его после пробуждения, гнала его вперёд, и он поддался. Хлопнул дверью и сбежал по ступени вниз. Он больше так не мог. Он не мог изводить себя и других.       Он дефектный.       Ему не было дано стать хорошим охотником, бесстрашным и сильным, чистым и открытым, возвышенным созданием Ангела – он полюбил мага. Хорошим сыном он тоже не смог стать. Братом – тоже мимо. Он был недостаточно хорош и поэтому погиб Макс. Он не смог его защитить. Так же он не сможет защитить Изабель и Джейса, сколько бы не пытался. Себастьян найдёт путь уничтожить их всех. Всех, кто ему дорог.       Алек бежал. Паника вместе с ледяным ветром гнала его вперёд, пока он, выбившись из сил, не споткнулся и не упал, разбив об асфальт выставленные вперёд ладони. Он поднялся и посмотрел на свои руки. Хлопья снега тут же покрыли их и кровь быстро пропитала их. Что он делает? От чего бежит?       Алек с упавшим сердцем направился к мосту, видневшемуся впереди. Мост через Ист-Ривер. Если приглядеться, в хорошую погоду отсюда можно было разглядеть дом Магнуса. Однако сейчас видимость была ужасной. Ветер швырял хлопья снега из стороны в сторону. Оседая на землю, они тут же таяли, превращаясь в мокрую кашу. Бруклинский мост был красивым и наполненным воспоминаниями о Магнусе. Если быть до конца честным, то вся жизнь Алека была наполнена воспоминаниями о нём. От этого было ещё больнее. Алек был весь пропитан им.       Мост был усеян огнями, сверкающими в темноте, вдали, сквозь снег видны огни города. Алек щурился, стараясь рассмотреть огни одного единственного дома.       Секундное колебание у парапета, и Алек оказался уже по ту сторону, держась замерзшими пальцами за ограждение. Он радовался тому, что у него есть руна невидимости и примитивные не кинутся к нему отговаривать и стаскивать с края. Он смотрел в тёмную воду внизу. Движения волн успокаивали его.       Так будет лучше. Без него всем наконец станет спокойнее. Он больше не потревожит Магнуса звонками, не разочарует родителей или Изабель с Джейсом. А главное – он получит свободу от кошмаров.       Он с трудом разжал заледеневшие на ветру пальцы и сделал шаг в темноту.       Падение, удар об воду, и внезапная жгучая боль, разлившаяся по спине. Торчащий прут арматуры, впившийся в спину, отрезвил сознание и Алек постарался вынырнуть на поверхность. Внезапно он осознал, что именно сделал. Вынырнув, Алек жадно вдохнул воздух и тут же закашлялся, глотнув воды. Он старался держаться на поверхности и бороться с волнами, кидающими его из стороны в сторону, но пловцом он был безнадёжным. Боль разливалась по телу, в ушах звенело, и он почувствовал, что теряет сознание.       Джерамайа успел почти вовремя – в момент, когда Алек шагнул с моста, он был внизу, на берегу. И что его дёрнуло именно сегодня согласиться помочь старому знакомому-оборотню с лекарством для его сестры? Когда он вернулся домой, то сразу же почувствовал, что Алек был там. Чертыхнувшись, он выскочил из квартиры, и бормоча следящее заклинание над синим шёлковым платком, направился по следу. Этот злосчастный платок принёс Алек в одну из плохих ночей. Его руки тряслись и он не мог ничего внятно объяснить. Когда Джерамайа увидел горящие голубые глаза Алека и платок, который сжимали его пальцы, то всё сам понял. Это был подарок Магнуса. Платок идеально подходил к цвету глаз Алека. Вырвав ткань из его рук, Фауст забросил его куда-то в угол.       - Это всего лишь тряпка.       Сейчас же он был благодарен этой тряпке, иначе найти Алека было бы весьма проблематично.       Его сердце пропустило удар, когда он понял, куда его привёл след. Бруклинский мост. Джерамайа знал, что с Алеком далеко не всё в порядке, но он также знал, что, если что-то шло не так, он приходил к нему. И с чего он решил, что сегодня всё будет хорошо?       Услышав всплеск, он скинул плащ на землю и бросился в воду. На холод и ветер он не обращал решительно никакого внимания, ему нужно было только успеть спасти Алека. К моменту, когда он добрался до него он как раз потерял сознание.       - Чёрт тебя подери, Лайтвуд!       Фауст дёрнул его за воротник куртки и, взвалив его руку себе на плечо, направился к берегу. Фауст радовался тому, что Скорпиус научил его плавать во времена их путешествий.       Уже на берегу Джерамайа смог оценить произошедшее. Куртка Алека была порвана, и вдоль спины шла рана, сочившаяся кровью, быстро пропитавшей кофту. Ему пришлось запустить руку под куртку и приложить ладонь к ране, чтобы остановить кровь. Кожа Алека казалась ледяной. Остановив кровь, Фауст отвесил ему пощёчину, возвращая в сознание.       - Если ты хотел умереть нужно было постараться получше. А так – мы оба мокрые и промёрзшие насквозь, - заметил он, закуривая.       Алек лежал на лавочке не двигаясь, накрытый плащом Джерамайи. В его голове было пусто. Боль от раны на спине волнами разливалась по телу, но Алек ощущал её так, словно она была не его болью – далёкой и отстранённой. Лёгкие до сих пор горят после того, как он наглотался воды.       Когда Фауст докурил, то поднял Алека на руки и отправился к дороге. Алек не сопротивлялся, потому что у него просто не было на это ни сил, ни желания. Он радовался прикосновениям Фауста, вспоминая обрывки сна. Он отчаянно жаждал прикосновений Магнуса.       - Далеко я тебя так не унесу, - Джерамайа покачал головой. – Придётся нам взять такси.       Оказавшись дома у Фауста, Алек окончательно потерял способность мыслить, погружаясь в жар лихорадки. Его бил озноб, и он не мог перестать трястись даже под толстым одеялом.       - Я не буду тебя лечить с помощью магии, - заявил Фауст, опуская на лоб Алека мокрое полотенце. - Это чтобы ты понял, какую фигню вытворил.       Алек хотел что-то возразить, но пока он формулировал мысль, она тут же распадалась, и в конце концов он провалился в забытье.       Магнус не заставил себя ждать. Фауст знал, что он придёт. Он не мог прийти.       - Где он? – спросил Магнус, распахивая дверь.       - И тебе доброй ночи.       - Где Александр?       - Он в моей гостиной. Более-менее в порядке, настолько насколько это вообще возможно.              Магнус рванулся вперёд, намереваясь увидеть Алека, но Фауст, выставив перед ним руку, преградил ему путь.       - Тебе здесь не место.       - Я могу помочь ему.       - Ты уже помог, – прошипел Фауст, затем, взяв себя в руки, добавил спокойнее: - Если ты действительно хочешь помочь – оставь его.       Магнус отшатнулся словно от пощёчины и замер.       - Будет правда лучше, если он не будет знать о том, что ты был здесь. Пока что он без сознания, и по моим расчётам это продолжится ещё пару часов. С ним всё будет в порядке, я прослежу. Твою магию он почувствует, поэтому не стоит. Проходи, если хочешь, чтобы я тебе всё объяснил.       Магнус скептически приподнял бровь и проследовал за Фаустом на кухню, перешагивая через книги, разбросанные по полу.       На кухне Фауста Магнус казался инородным объектом. Сегодня он не был одет в привычной яркой манере, однако это не меняло того, что Магнус всегда умудрялся выглядеть безупречно. Кухня же Фауста была уставлена цветами, немытым кружками, башня из которых теперь красовалась прямо перед лицом сидевшего за столом Магнуса.       - О чём ты хотел рассказать?       - Я знаю о том, что было между вами. Ваше расставание, оно почти уничтожило его. Мы познакомились через месяц после этого. Всё это время я вижу, что с ним ничего не в порядке. Он не мог ночевать в Институте и перебрался сюда. И даже так его мучают постоянные кошмары. Он уверен в том, что действительно во всём виноват и сам всё разрушил между вами. Хотя, если хочешь знать моё мнение…       - Не уверен, что хочу, - Магнус провёл ладонями по лицу и откинулся на спинку кухонного диванчика, желая оказаться подальше от Фауста.       - А меня это не волнует, - безапелляционно заявил Джерамайа и подсел за стол прямо напротив Магнуса. - Так вот, я думаю, что всё дело в том, что ты просто струсил. – он на мгновение замолчал, наблюдая за недоумением на лице собеседника. - Ты испугался, когда понял, что подпустил его слишком близко. Так близко, что это стало касаться твоих секретов и твоей прошлой жизни. Ведь никто из них не был тебе по-настоящему близок?       - Не говори о том, чего не знаешь.       Фауст рассмеялся.       - Не забывай, я - тоже маг. Поэтому в бессмертии кое-что смыслю.       Между ними на какое-то время повисло молчание. Каждый из них что-то для себя решал.       - В ту ночь ты уничтожил его, - продолжил Джерамайа. - Теперь он обречен на мучения.       - Я не хотел этого. Он волен жить дальше.       Магнус говорил это так, словно и сам не верил в свои слова. Фауст это прекрасно понимал. Он не мог не знать о том, что Алек бесчисленное количество раз пытался ему дозвониться. Он хорошо знал, что Алек не сможет начать новую жизнь после него, но пытался убедить себя в этом.       - Он поцеловал меня.       Глаза Магнуса вспыхнули, а на пальцах заплясали искры.       - Расслабься, - Фауст вскинул руки в примирительно жесте. - Это случилось сразу после бойни у Охотничьей луны. Он был ранен, но сбежал оттуда, лишь бы не встретиться с тобой. Больше всего он боялся увидеть безразличие в твоих глазах. Он всё ещё любит тебя и, увы, я с каждым днём убеждаюсь всё больше в том, что никто не сможет этого изменить. Он поцеловал меня, чтобы забыться, понять любит ли он тебя до сих пор.        Магнус сохранял внешнюю невозмутимость, но внутри всё рушилось. Он отчаянно хотел простить Алека, но не мог этого сделать. К тому же он понимал, что не сможет дать ему то, чего он хотел – правду о его прошлом.       - Это всё не так просто..       - А, по-моему, проще некуда, - Фауст щёлкнул зажигалкой закурил. - Ты просто старый трус. Алеку всего девятнадцать, да, он мог совершить ошибку, связаться с Камиллой, но лишь от того, что ты сам не был с ним честен. Спроси себя, случилось бы всё это, будь ты с ним открыт?       - Я не.. – начал Магнус, желая возразить, однако в глубине души он давно уже всё это знал.       - А хочешь знать, что случилось сегодня?       Магнус поднял на Фауста затравленный взгляд.       - Он прыгнул. Я подозревал, что рано или поздно это случится. Но в последнее время он казался стабильным. Даже остался вчера ночевать в Институте. Могу предположить, что это снова были кошмары. Меня не было ночью здесь, но, когда я вернулся и почувствовал, что он был здесь и ушёл, я сразу понял, что что-то не так. Обычно он приходил и оставался, даже если меня тут не было, но сегодня он искал поддержки. Когда я нашёл его, было уже поздно – я увидел только то, как он прыгнул с моста.       Магнус судорожно втянул воздух. Он пришёл сюда, отыскав Алека, потому что проснулся среди ночи и понял, что с ним что-то случилось. Вначале он подумал, что это несчастный случай на охоте, но, когда след привёл его в полузаброшенный дом, он был очень удивлён.       - Я вытащил его. Пара ссадин, рана на спине, и как вишенка на торте – возможно воспаление лёгких. Это будет ему уроком.       Фауст затушил окурок о одно одной из чашек в башне и пристально посмотрел на Магнуса.       - Теперь ты понимаешь, что ты сделал с ним? Он не смирился. И вряд ли смирится когда-либо, - он поднялся из-за стола и добавил. - Тебе пора.       Магнус следовал за ним молча. Прежде чем закрыть за ним дверь, Фауст замер в дверном проёме и поймал взгляд Магнуса.       - Вы идеально подходите друг другу и то, что между вами – это больше чем просто любовь, но, если ты хочешь, чтобы он был счастлив, пожалуйста, не ищи с ним встречи. Он дорог мне. В следующий раз я могу не успеть.       Много позже, в Перу, где они искали отца Фауста, в темноте отельного номера Магнус, оглаживая спину Алека, проводил пальцами по рваному рубцу и повторял:       - Мне так жаль.. Это всё из-за меня.       Алек убеждал его в обратном, но Магнус точно знал, что виноват был он. Ему Фауст рассказал. Магнус поклялся себе, что никогда больше не оставит Алека и сделает всё, что потребуется, чтобы он был счастлив.