Паук и Ворон

Прошло три дня с тех пор, как Питер начал жить в Башне Титанов, и с каждым часом он становился все более тревожным. Он хотел связаться с Рэйвен и узнать, нашла ли она что-нибудь, но видел ее редко и не хотел беспокоить. Он рылся в многочисленных книжных полках, разбросанных по Башне, в поисках книг по квантовой физике или чего-нибудь, что могло бы быть связано с мультивселенной. Когда его глаза уставали после нескольких часов чтения, он выходил на улицу и катался по городу. Он больше не искал преступников — просто раскачивался на паутине, чтобы очистить голову. На улице уже темнело, а это означало, что Титаны вот-вот подадут ужин. Питер развернулся в воздухе и направился к Башне, прикрывая глаза от ярко-оранжевого заката. Он сделал глубокий замах, который отбросил бы его далеко над городом, но внезапно почувствовал, как паутина оборвалась. Он сорвался вниз, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь. Подцепил другое здание, но и эта паутина была перерезана. Солнце било прямо в глаза, не давая рассмотреть, кто за этим стоял. Он продолжал пытаться восстановить равновесие, но было уже поздно — он рухнул в уединенный переулок, с глухим ударом впечатавшись в бетон. Каждый дюйм его тела пульсировал от боли. Он не мог дышать, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Глядя на темнеющее небо, он задыхался, ощущая, как сломанные ребра пронзают тело огнем. Из конца переулка к нему приближалась тень. Питер попытался поднять руку, чтобы выстрелить паутиной, но его запястье тут же прижали к земле. Холодное лезвие меча коснулось его горла, но он все еще не мог разобрать, кто перед ним. Он был полностью беспомощен. Горло сжалось. Неужели это конец? Здесь, в каком-то грязном переулке? Все произошло слишком быстро — он даже не успел придумать план. Сколько этажей он пролетел? Тридцать? Может, больше? Питер попытался напрячь мышцы, но боль в костях и суставах была невыносимой. Бороться было бесполезно. Он проиграл. Со слезами на глазах он перестал сопротивляться и закрыл их, готовясь встретить неизбежное. Но в следующий момент давление на его запястье исчезло. Противник внезапно отскочил назад и исчез. Последнее, что Питер успел увидеть, прежде чем потерять сознание. Очнулся он уже в лазарете Башни Титанов. Свет резал глаза, заставляя его застонать. Все тело было замотано в бинты — руки, ноги, грудь, даже голова. Это было похоже на худшее падение в его жизни. Он с трудом поднял голову, пытаясь сесть. Первое, что он увидел, — это Рэйвен. Она парила в воздухе, скрестив ноги, с книгой в руках. Не замечая его пробуждения, она перелистывала страницы телекинезом и неспешно пила чай. — Привет, — прохрипел Питер. Рэйвен тут же подняла взгляд, захлопнула книгу и поставила чашку на стол. Коснувшись ногами пола, она сложила руки на груди и строго посмотрела на него. — Значит, все прошло не так гладко, как ты ожидал, да? Питер криво усмехнулся. — Ну, я уже падал. Ничего страшного. — Правда? — с сарказмом переспросила она, фальшиво усмехнувшись. Этот смех пробежал у него по спине холодком. — Знаешь, если бы я тебя не вылечила... ты бы умер, верно? Питер замер. Он не думал об этом. Он машинально коснулся ребер. Вместо пронзительной боли осталась лишь ноющая слабость. Он действительно мог дышать. Он повернулся к Рэйвен, собираясь что-то сказать, но вдруг замер, утопая в ее глубоких фиолетовых глазах. Он и не знал, что они такого оттенка. Она смотрела прямо на него, и от ее взгляда сердце начало биться быстрее. Очнувшись, он пробормотал: — Спасибо. Рэйвен недовольно покачала головой. — Это было безрассудно, ты осознаешь это? — Ее голос стал жестче. — Ты только что вышел в топ-1 самых глупых поступков. Даже обогнал Зверобоя. А это о многом говорит. Питер почувствовал, как к горлу подступает стыд. — Я знаю… Мне нужно быть осторожнее. Рэйвен снова поднялась в воздух и зависла перед ним, всего в нескольких сантиметрах. Питер чуть подался назад, ощущая, как его охватывает странное волнение. — Почему? — прямо спросила она. — Это сложно объяснить, — вздохнул он. — Я был супергероем уже несколько лет… и за это время потерял слишком многих. Рэйвен молча слушала. Питер сжал кулаки. — Куда бы я ни пошел, за мной следуют хаос и разрушение. Те, кого я люблю, всегда расплачиваются за это… Слова давались с трудом. Он почувствовал, как в глазах жжет от подступающих слез. И вдруг… Рэйвен потянулась к нему и, схватив за рукав, притянула в объятия. Питер застыл. Объятия? Нет. Не может быть. Тепло ее рук моментально успокоило бурю внутри. Сердце дрогнуло, и ему захотелось держаться за нее так же крепко. Но в следующий миг она резко отстранилась. — Извини, — пробормотала она, отводя взгляд. — Старфайр говорит, что мы должны… обнимать людей, если понимаем их. Питер был ошеломлен. — Понимаешь? Что ты имеешь в виду? Рэйвен глубоко вдохнула. — Мои силы — это не просто дар, а ответственность. Так что поверь мне… я понимаю, что ты чувствуешь. Он хотел снова обнять ее — из сочувствия. Но понимал, что не стоит. — Если есть люди, которые могут прикрыть твою спину, и ты сможешь прикрыть их… — продолжила она. — Это всегда лучше, чем быть одному. И это говорит человек, который ненавидит людей. Даже Человек-паук нуждается в защите. Питер кивнул. — Ты права. Он не хотел признавать этого, но сейчас был уязвим, как никогда. Без паучьего чутья он чувствовал себя слепым. А мысль о том, чтобы снова потерять кого-то, была невыносимой. — Значит, ты в команде? — уточнила Рэйвен. — Да, — застенчиво кивнул он. Она прищурилась. — И больше не будешь пытаться убить себя? — Обещаю. Рэйвен поднялась, собрала вещи и ушла. Питер проводил ее взглядом. Что с ним было не так? Почему он не мог перестать смотреть на нее? Она ведь не думает, что он жуткий? Перед уходом она оглянулась: — И если расскажешь кому-то про объятия… ты труп. Особенно Зверобою. Питер усмехнулся. — Клянусь. В конце концов его оставили одного в лазарете, и он сел на кровати, потянувшись за своим костюмом. Он провел пальцем по паутине, размышляя о том, что только что сделал. Это была плохая идея. Так он говорил себе. Он не хотел подвергать опасности больше людей, но почему-то почувствовал себя немного лучше. Может быть, дело было в том, что сказала Рэйвен, а может быть, просто в том, что она знала, что он чувствует. Он не знал, насколько, но он точно знал, что если она смогла заставить себя стать частью такой команды, то и он сможет. Может быть... Он надел костюм и вышел в гостиную, где все остальные титаны собрались перед телевизором, но все они смотрели на Рэйвен, стоящую над ними всеми. Он тихо вошел в комнату, пока не подошел к ним и застенчиво помахал рукой. «Буйя!» Киборг вскочил на ноги. Он сжал кулаки и указал на Питера. «Человек-паук официально является Титаном! Ворон только что сказал нам!» Питер посмотрел на Ворона, в то время как остальные взволнованно вскочили, бросаясь к нему. Рэйвен слегка ухмыльнулась и пожала плечами, прежде чем вернуться в свою комнату. — О, я очень рада! — воскликнула Старфайр. — Да, я знал, что Рэйвен сможет тебя убедить. — сказал Робин с гордой ухмылкой, скрестив руки на груди. Зверобой усмехнулся. «Убирайся отсюда, ты этого не знал. Так когда же мы сможем тренироваться со свежим мясом?» — сказал Зверобой, ударяя кулаком по ладони с соревновательной ухмылкой Слабый голос Рэйвен внезапно раздался из глубины зала. «Держи руки подальше от моей ручной работы, или у тебя может быть несколько травм, Зверобой!» Они все громко рассмеялись, и Робин похлопала Питера по спине. — Рэйвен прав. Питеру все еще нужно восстановиться». — К завтрашнему дню я должен быть в порядке. Питер пожал плечами. «Я довольно быстро заживаю, так что завтра все должно быть в порядке». — Тебе лучше сначала получить одобрение врача. Киборг дерзко подтолкнул, и все снова рассмеялись. «Но, эй, добро пожаловать в команду, дружище». Зверобой кивнул с ухмылкой. «Добро пожаловать, чувак». «Добро пожаловать!» — воскликнула Старфайр, радостно вскинув руки вверх. — Иди отдохни. Робин похлопывает Питера по спине. «Мы должны приучить вас работать в команде, так что получайте много». «Спасибо, ребята!» Питер помахал рукой и пошел по коридору к своей спальне. Он на мгновение остановился и просто уставился на дверь. Он подумывал постучать в дверь, чтобы поблагодарить ее. На самом деле он понятия не имел, что хочет сказать, но поблагодарить ее казалось достаточно хорошим предлогом. Его сердце вздрогнуло впервые за долгое время. Хотя он все еще был против этой идеи, отчасти он не мог не чувствовать тепло от всепоглощающего чувства принадлежности. Из-за этого он хотел поговорить с Рэйвен, действительно по любой причине. В основном он хотел найти повод, чтобы поговорить с ней, но не мог ничего сказать, поэтому просто ушел в свою комнату и лег спать.