Бесконечное Лето

День прошёл незаметно. Парни отдыхали, разговаривали, перекусили и даже перенесли некоторую оставшуюся мебель с гостиной в комнату. Теперь в помещении возле окна стояли стол и два стула, хоть как-то заполняющие пустую часть пространства. Чтобы занять оставшуюся часть времени до наступления ночи, друзья вышли на улицу и погуляли по периметру. Но, каких бы усилий они не прилагали, мысли обоих всё равно были о другом: что же им делать сейчас? Каждый для себя выделял важную вещь. Давид рассуждал о том, можно ли остановить проклятие и узнать, являются ли его родители живыми на самом деле. А вот по лицу Никиты можно было с точностью заявить, что он чем-то озадачен и даже насторожен. Юноша всё время отвлекался на свои мысли, порой не обращая внимания на мир вокруг. Глубокие раздумья были прерваны начавшейся ночью. Друзья легли спать, при этом деля между друг другом одну кровать. Никита погрузился в бездну сновидений довольно быстро и, чтобы устроить себе полный комфорт положил голову на грудь Давида. Роменский был не против, медленно приобнял друга одной рукой и отвернул голову в сторону, утыкаясь лицом в подушку, заснув. Время шло, звёзды на небе сменялись нежными солнечными лучами, скользящими по потолку и стенам, в конце концов мягко падающими на пол. Гетерохромные глаза открылись первыми и сонно оглядели комнату, вернувшись к созерцанию друга. Никита нахмурился, неожиданно смутившись. Парень прикрыл очи, нехотя осознавая, что в последнее время всё больше и больше позволяет себе привязываться к Давиду. Мысли заполнились категоричными отрицаниями нежеланной симпатии. В голове эхом звучало:"Нет, так не должно быть. Я не должен привязываться к нему!" В сердце юноши зародился запутанный страх. Больше всего он боялся признать, что это правда. Между тем, летая между облаков в глубоких раздумьях, к его плечу прикоснулась чья-то тёплая рука, неспешно проводящая по коже и спускающаяся к спине. Несложно была догадаться, что она принадлежала Давиду. Берг поднял глаза вверх, не сдвигаясь с места, продолжая лежать головой на медленно поднимающейся и опускающейся груди Роменского, слушая его спокойное сердцебиение. Очи наткнулись на прямой взгляд карих, любимых шоколадных глаз. Собственные глаза Никиты расширились, а в сознание пронеслось быстрое:"Любимые?" Парень сел на кровати и качнул головой в сторону, как бы отрицая и не принимая свои мысли. Давид, всё это время наблюдающий за странным поведением своего лучшего друга, вопросительно склонил голову в бок и задал тихий вопрос немного сонным, не проснувшимся голосом: —Никита, ты в порядке? Что-то не так? ...Этот вопрос отдался болью в голове обладателя разноцветных очей. Он отвёл взгляд и негромким голосом, практически срывающимся на шёпот ответил: —..Я в порядке,—незаурядный юноша отвёл взгляд в сторону, не желая смотреть на объект своей симпатии. Никита Берг с неукротимый ужасом осознавал, что вся его нежность к другу ничто иное, как любовь. Любовь, которую он не осознавал и не смог вовремя прекратить. Роменский молчаливо поглядывал на знакомого, пытаясь понять, что с ним происходит. Рука дрогнула и потянулась к плечу гетерохрома, аккуратно ложась на него. Кареглазый, недолго думая, проговорил: —Всё точно в поряд...—его слова оборвались и были прерваны резким голосом Берга. —Да,—коротко сорвалось с его уст, что сразу сомкнулись в тонкую линию. Давид Роменский непонимающе посмотрел на Никиту, но решил промолчать и не комментировать его необычное поведение. Это казалось для него нормальным, ведь обладатель гетерохромных глаз всегда казался ему нерешимой загадкой или замком, к которому невозможно подобрать подходящий ключ. Но как бы мальчишка старался не заострять внимание на словах и действиях спутника, в глубине души всё равно осознавал, что это поведение самое загадочное, что ему доводилось видеть у Берга. За всё время их знакомства Никита не казался ещё более таинственным, чем сейчас. Прошло несколько минут, прежде чем гетерохром нашёл в себе силы для разговора: —...Давид, давай сходим к... К тому месту, где в прошлом велись раскопки жил золота,—Никита почему-то решил, что сходить именно туда, где началось проклятие—отличная идея. —..Ты уверен, что нам стоит туда идти? С чего такое внезапное решение?—Роменский нехотя насторожился, сдвигая брови к переносице. —М... Почему бы и нет? Может мы найдём то, что послужит нам новой нитью для продолжения расследования,—произнёс парень, пожимая плечами. —Хорошо, но если мы не найдём там ничего в ближайшем часу—уходим. Не хочу задерживаться там надолго. Откровенно признался мальчишка, считая, что находиться в месте, где были буквально найдены открытые гробы—нехорошая мысль. Хозяин шоколадных очей встал с кровати, потянулся и сразу же направился к выходу. Никита рывком вскочил с постели и поспешил следом за другом, остановившись в проёме двери, смотря на то, как Давид уже натягивает кроссовки. —...Как я полагаю, есть мы не будем, да?—спрашивает Берг, кидая пристальные взгляды в сторону знакомого. —Не хочется,—коротко отрезает Роменский, завязывая белые шнурки на обуви и вытягиваясь в полный рост, пряча руки в карманах штанов,—Потом, после прогулки. Никита коротко усмехнулся, покачав головой и быстро надев тёмные кроссовки. —Мгм, "прогулки"... —пробурчал парень в ответ на слова Роменского, покидая дом. Давид же ничего не сказал, пойдя следом за другом. Его взгляд карих глаз был направлен на Берга и молчаливо изучал его поведение, что стало действительно... Странным.

***

Поход двух друзей длился максимально недолго. Он окончательно оборвался на том моменте, когда Никита застыл на месте возле очередного перекрёстка, впав в ступор. По узкой, заросшей травой в некоторых местах дорожке шли силуэты мужчины и женщины средних лет. Берг, завидев их, почувствовал, как все его мысленные размышления прервались и остановились, не желая продолжаться. Парень сжал руки в кулаки, забыв о стоящем рядом Давиде. Сейчас для него существовали только две фигуры впереди.

***

На всю комнату раздавалось надоедающее тиканье старых, пыльных часов. Это было единственное, что разбовляло тишину, в которой витало ясное напряжение. Четверо человек сидело за продолговатым столом из тёмного дуба на кухне. Все молчали. Давид смотрел на Никиту, опустившего голову и рассматривающего деревянный пол, не желающего встречаться взглядом с родителями, сидящими напротив. Женщина средних лет, приходящаяся матерью Никиты, задумчиво смотрела на своего сына, то и дело переводя взор синих очей на друга гетерохрома. Отец Берга смотрел на супругу, пытаясь прочитать эмоции на её равнодушном лице. Наконец он не выдержал и перевёл взгляд на сына, нахмурив брови и спросив: —...Ну, Никита, как у тебя дела?—его голос звучал натянуто, словно он пытался проявить несуществующий интерес в недавно заданном вопросе. После слов мужчины Никита посмотрел ему в глаза, поджав губы и едко ответив: —Серьёзно? За все эти годы ты впервые решил поинтересоваться, как у меня дела? Я думал, ты опять впихнёшь мне деньги и свалишь, лишь бы не вести разговор. Стоило парню заговорить, как Давид тут же окинул его непонимающим взглядом, не до конца осозновая, что происходит в его семье. Пока Роменский безуспешно соображал что-то в своей голове, женщина, сидящая рядом со своим мужем мрачно посмотрела на сына, собираясь сказать ему что-то в ответ, но не успев этого сделать, ибо Игорь, как звали отца Никиты, остановил её, взяв за руку. —Анна...—тихо сорвалось с губ мужчины, посмотревшего на жену недовольным взором янтарных очей. Женщина выдохнула и медленно сжала руки в кулаки, сдерживая подступающий приступ раздражения. Никита не удостоил мать даже взглядом, неотрывно смотря в глаза отцу, словно ведя с ним зрительную борьбу. Парень мягко взял Давида за руку под столом, нежно сжав её и негромко проговорив: —Давид, выйди пожалуйста. Роменский вздохнул и кивнул, вставая из-за стола и покидая кухню, решив подождать, пока семейный конфликт между его другом и его родителями утихомириться. Как только мальчишка вышел, отец моментально стиснул зубы от чувства злости. Он покачал головой и произнёс: —...Как ты смеешь разговаривать таким неподобающим образом с собственным отцом? Разве этому мы с твоей матерью тебя учили?—голос мужчины звучал как гром среди ясного неба. Анна лишь кивала головой, полностью соглашаясь с мужем и поддерживая его в ссоре. Берг лишь закатил глаза на такое заявление, устало ответив: —...Ого, а вы, оказывается, занимались моим воспитанием? Ничего себе, я даже и не знал,—он усмехнулся,—Интересно, как же так вышло? Может потому что вы придерживались плана впихнуть деньги и послать за три горы? Круто, я очень рад такому решению. —Замолчи, если не понимаешь нашей ситуации,—зло буркнула Анна. —...Какой ситуации? Сын родился не пожеланию?—отрезал Берг, встав из-за стола выйдя из комнаты,—Ну и сваливайте обратно к себе в город, мне как-то плевать, если честно. Игорь хотел его остановить, как и Анна. Но... Они всё же передумали, не посчитав это нужным. Может быть, с какой-то стороны слова сына являлись правдой, которую родители отчаянно пытались оттолкнуть от себя. ...Тем временем, оказавшись в коридоре, Никита первым делом начал искать Давида. На это дело много времени не ушло, ибо друга он нашёл в своей комнате, которую они вместе обустроили прошлым вечером. Роменский сидел на стуле возле окна, листая блокнот со своими недавно сделанными рисунками на скорую руку. Берг молча прикрыл за собой дверь и приблизился к парню, оказавшись рядом с ним. Гетерохром слегка поддался вперёд, разглядывая наброски, которые сделал его друг. —Красиво...—едва слышно пробормотал Никита, внимательно скользя глазами по тонким линиям на жёлтоватых листах бумаги. Давид поднял голову, посмотрев на друга и доброжелательно улыбнувшись ему, так же тихо отвечая: —Спасибо, Никит,—парнишка снова опустил голову, листая страницы блокнота. —...Любишь рисовать, да?—задал очевидный вопрос гетерохром. На слова друга Давид лишь мимолётно кивнул, думая о том, стоит ли спросить Берга, что за разборки происходят в его семье. Но всё-таки понимая, что это не его ума дело, решил не спрашивать. Если Никита захочет, то и сам расскажет Роменскому всю ситуацию. Рассуждая таким образом, мальчишка поспешил задать другой вопрос: —Никит, мы получается... Не пойдём никуда? —Нет, не пойдём. Раз уж родители приехали, не стоит пока что заниматься нашим... Расследованием,—проговорил юноша. Никита посмотрел в окно, вздыхая и осознавая, что у них возникли проблемы. Очень большие проблемы.