Во имя трона

С момента последнего разговора Неферы и Торалей прошли сутки. Девушка всё думала об артефактах, которые раздобудет сегодня. На самом деле это будет довольно просто, ведь папа ни в чем не станет отказывать своим дочерям. Завтрак сегодня планировался в одиночестве, однако Нефера не была бы Неферой, если бы ей так просто это позволили. На пороге снова показалась сестрица Клео. Слуга рядом с ней нёс её завтрак, а после по командному щелчку пальцев в сторону нужной поверхности поставил его на стол, подвинув стул для принцессы. — Не очень-то вежливо вот так врываться и в наглую садиться завтракать ко мне, — брезгливо, но с ухмылкой подала голос Нефера. — И тебе доброе утро, Нефера. Я подумала, что почему бы и не позавтракать вместе? — ответила Клео, присаживаясь. — Я не думаю, что ты против поесть со мной, я ведь сестра, а не какой-нибудь незнакомец. Да и я не прочь поговорить. Нефера на это лишь подняла бровь, не удосужив ответом и лишь отправив пару сообщений знакомой параллельно трапезе. — Я бы хотела обсудить с тобой одну важную новость. — Да? И какую же? — такая фраза даже заставила её отложить телефон и положить подбородок на скрещенные пальцы. — Это очень ответственный шаг, в общем-то... — девушка слегка замялась, но заметив взгляд сестры продолжила чуток быстрее. — Мы с Дьюсом планируем завести ребенка. — Что? — только и смогло вырваться из уст Неферы. — У нас с ним уже очень долго всё серьёзно, мы многое пережили. Так почему бы и не соединить наши узы милым младенцем? — Если он и будет мил, то только если в тебя, Клео. — ответила Нефера, стараясь не подавать ликования от пришедшего в голову плана. В конечном счете диалог закончился на уж очень хорошей ноте. Клео была рада, что сестра так хорошо отнеслась к новостям, но даже не догадывалась, что её хорошее отношение заключалось вовсе не в радости за любимую сестрицу. По окончанию завтрака Нефера позвонила Мауседес Кинг — знакомой мышке, которой писала ранее, чтобы убедиться, в силе ли её помощь с поездкой. Уже на месте мышка улыбчиво её поприветствовала и словила такси сразу, как только её подружка подошла. Она указала адрес и вступила в короткую перепалку с водителем насчет маршрута, а одержав победу вошла в диалог с Неферой. — И зачем тебе понадобилось домой, если не секрет? Разве у тебя здесь не много дел? — послышался её тонкий и звучный голосок. — Понимаешь, Мауседес, дела, которые у меня есть здесь не настолько важны как то, что у меня появилось, — принцесса Египта грациозно положила ногу на ногу и осмотрела себя в раскладном зеркальце, поправив некоторые детали в макияже. —Поэтому они могут и подождать денек другой. Но да, то, зачем я туда еду — секрет. — Ну что же, тогда я могу пожелать тебе приятной дороги — без задержек, пробок и других неприятностей, — произнесла мышка, качая головой. В ответ изящный смешок принцессы Египта раздался тихим эхом. Нефера отправилась домой. Путь был долгим — Бу-Йорк и Египет разделяют не только континенты, но и огромные расстояния. Целых десять часов ожидания, чтобы наконец добраться до дома, который скоро станет ее настоящим владением. Нефера готовилась занять трон своего отца. Полёт прошел непросто. Она пыталась вздремнуть, но разговорчивые монстры в бизнес-классе выводили ее из себя. — Почему я должна лететь в окружении этих болтливых созданий, а не в собственном самолете? — думала Нефера, грызя ногти. Привычка грызть ногти появилась у нее давно, когда тревожные мысли подтачивали уверенность в ее планах. Когда-то она справлялась с гневом иначе — срывалась на служанках, но со временем нашла новое средство подавления ярости. Это вылилось в любовь к маникюру, который стал для нее своеобразным ритуалом. Когда за окном самолета стали вырисовываться очертания пирамид, сердце Неферы забилось быстрее. Дом — родной, любимый. Ее взгляд тут же принялся искать дворец, пока самолет плавно опускался на взлетно-посадочную полосу.

𓃠𓃠𓃠

Принцессу встречали в аэропорту преданные придворные мумии, заранее подготовившие роскошный экипаж. Нефера, ослепительно улыбаясь, чувствовала глубочайшую радость быть вновь в своей родной стране, где палящее солнце щедро согревало её кожу. Первым делом по прибытию девушка решила сделать пару фотографий на фоне аэропорта. Когда она закончила, сзади пристроились двое из слуг, махающих для нее большими листами по пути к паланкину*, а третий придержал шторку, помогая принцессе присесть. Умостившись поудобнее, Нефера ощутила, как транспорт подняли на плечи четыре человека, поэтому она глубоко вдохнула родной воздух и стала дожидаться прибытия домой, залипая в телефоне и выложив обработанные фотки. Пока она ехала, распивая свой лимонад, ей не совсем неожиданно позвонила Клео. Нехотя, но она взяла трубку. — Ты чего дома? — послышался удивленный голос, словно Клео позвонила сразу как увидела фото, а возможно так и было. — Тебя это вроде не должно волновать. К тому же я не дома, — безучастно ответила Нефера, намеренно упуская часть «пока что». — Ты меня за слепую принимаешь? Я же видела фото с аэропорта Египта, неужели было трудно нормально ответить? — взбесилась сестра, уже не ощущая той ауры перемирия, что была в покоях Неферы в Бу-Йорке. — Нечего так переживать и тратить моё время. Так и быть, да, я дома, но ненадолго, мне нужно к отцу за кое-чем, о чем тебе знать необязательно. Давай, сестрица, пока, — раздражительно с улыбкой протянула Нефера, сбрасывая трубку и делая глоток лимонада. Огромное солнце над горизонтом рассыпало свое золото по бескрайнему морю песков, наполняя воздух зыбким маревом. Ветра, теплые и сухие, несли с собой запах раскаленной земли и камня, обвивая кожу Неферы невидимыми потоками древнего Египта. Ее взор скользил по строгим линиям дворца, величественно возвышающегося в форме пирамиды, словно продолжение самого солнца, его стены сияли золотистым отблеском, отражая мерцающий свет дня. Пальмы у подножия дворца покачивались в неспешном ритме, их изумрудная листва шептала с ветром, создавая мелодию вечности. Слуги в безупречно белых одеждах склоняли колени, их головы опускались в знаке почтения, превращая момент прибытия принцессы в священное действо. Их силуэты, словно белые лепестки, плавно вставали и рассыпались по дворцовой площади, встречая свою госпожу безмолвной преданностью. — Мой родной дом... — Нефера выдохнула с глубокой нежностью, ее голос растворился в золотом воздухе. В этот миг ее паланкин коснулся земли, мягко, почти благоговейно, словно сама земля Египта признала возвращение своей принцессы. Они прибыли к главным воротам дворца, массивным и древним, хранящим в себе истории прошлого и обещания будущего. Во дворце ее встретили слуги, с почтением склоняя головы перед юной принцессой. Для нее был приготовлен пышный пир, усыпанный яствами достойными богов, а ее покои сияли золотым убранством, словно отражая могущество и величие будущей королевы. Нефера уверенно шагала к кабинету отца, не испытывая ни капли страха - во дворце никого из семьи не было, а прапрабабушка и вовсе находилась на другом континенте. Никто не мог ей помешать. Зайдя внутрь, она окинула быстрым, цепким взглядом уставленные полки, на которых покоились древние зелья и порошки - настолько старые, что даже ее отец казался молодым по сравнению с ними. Ее внимание задержалось на одном флакончике, наполненном жидкостью цвета ядовитых змей Дьюса. — Кажется, это оно... — произнесла она, и на губах заиграла тонкая, почти незаметная улыбка. В мыслях уже складывался коварный план — план, который навсегда уничтожит семью ее сестры. Трон будет принадлежать Нефере, и самое прекрасное в этом заговоре - ей не придется беспокоиться о ребенке. Сестра сама все сделает. Зелье уже сверкало в ее ладони.

𓃠𓃠𓃠

Клео лежала головой на коленях Дьюса в их покоях и рассказывала ему о предстоящем продолжении дня. Темы плавно перетекали из одной в другую, пока не дошло до обсуждения совместной жизни с малышом или малышкой. Они решили, что сегодня не подходящий день, поэтому отложили это дело на завтра. В какой-то момент на телефон девушки поступил долгожданный звонок. Это была Клодин, которая взяла на себя ответственность сообщить о прибытии подруг в Бу-Йорк. Сегодня помимо одного из концертов намечался фестиваль Теней и Искр, на который Клео пригласила всю свою компанию. Это мероприятие проходит раз в году, на окраине Бу-Йорка, в старом театре «Свет и Тьма», что появляется только в фазу молодой луны. Сам по себе театр волшебный, и каждый его зал — портал в отдельное измерение эмоций, стилей и монстр-артов. На фестивале монстры могут показать свои страхоблестящие таланты, раскрыть тайны о самом себе, справиться с внутренними страхами и просто повеселиться от души. — Девочки приехали, — довольно сообщила Клео любимому, не убирая телефон от уха и поднимаясь с дивана. — Вы уже звонили Мауседес? Если она недалеко от вас, то могла бы помочь вам с такси. На другой стороне послышались объяснения, что Мауседес Кинг была очень занята и, к сожалению, встретиться с ней они смогут только на фестивале, поэтому Клео немедля разобралась с ситуацией, вызвав девочкам такси сразу к месту встречи. Она сама еще не так уж сильно ориентировалась по местности, однако никто не запрещал ей дать слугам распоряжение составить карту и наметить все необходимые точки еще вчера. Встретились девочки недалеко от места самого фестиваля, чтобы, не занимая прохожий народ отдать все сумки слугам, а после отправиться на небольшую ярмарку через дорогу от театра, который появится совсем скоро, но этого времени достаточно, чтобы позволить голодным монстрам с дороги перекусить. Они активно обсуждали столько всего, словно не виделись месяц, а не всего несколько дней. Дракулаура чуть не задушила Клео в объятиях, а уж тем более той хорошо досталось, когда остальные подруги присоединились сразу толпой. Через буквально минуту они уже терроризировали прилавки с различными вкусностями и напитками, рассматривая окрестности. Было решено, что они наберут всего, что захотят, а после отойдут к парку, который был в пяти минутах от ярмарки. — Ты не представляешь, как скучно без тебя в школе. — рассказывала Оперетта, слыша, как Дракулаура активно поддакивает и добавляет деталей различными историями. Клео и подумать не могла, что за несколько дней могло столько интересного произойти. — А я не могу представить, что будет на фестивале, — присоединилась к беседе Лагуна, которая впервые была в Бу-Йорке, так же как Гулия и Эбби. — Я тоже, но могу вас заверить, там будет нереально весело! — уверенно сказала Клео, доедая свой ванильный капкейк с черничной начинкой. Она была удивлена начинке, поскольку в этих капкейках она является сюрпризом. Всего начинок немного — черника, малина, клубника, лайм или же заварной крем. Через пятнадцать минут люди стали собираться перед пустой местностью между домами. Девочки быстро расправились с мусором и оставшимися покупками, после чего присоединились к ним. Вскоре им довелось увидеть волшебное и прекрасное зрелище, как из-под земли, как из портала, поднялся театр. Все визжали и радовались, ликовали началу праздника. Теперь им предстоит безумно много развлечений. Первым в списке является Лабиринт Лунных Иллюзий — зеркальный лабиринт с проекцией страхов, из которых каждый выходит другим, кто-то с новоприобретенным украшением, кто-то со знанием. Девочки твердо решили, что пойдут в него всей компанией. Второй по счёту есть легендарная огромная сцена этого театра — сцена Искр. Здесь проводят шоу талантов: песни, танцы, фокусы и трюки, без разницы что, монстры могут показать любой свой талант. Желающих много, но попасть выйдет лишь у тех, кто полностью в себе уверен. Так же, учитывая, что фестиваль выпал на сезон концертов, на сцену наведается несколько звёзд, чьи даты удачно выпали. И последней локацией здесь является Арт-Бульвар. В этой зоне создают различные аксессуары, сумочки, делают макияжи друг другу, а также маникюры. Не забываем о том, что на фестивале присутствуют и мужчины, которые так же могут создать себе аксессуары по типу перчаток, шляпок либо же сделать прекрасный и смешной грим. — Ну что? Скорее-скорее, в лабиринт! — радуясь закричала Дракулаура. Фрэнки придержала её за плечи, но уже через секунду сама потащила её вперед. — Нас подождите! — крикнула вслед Эбби, усмехаясь и неспеша идя с остальными к лабиринту.

𓃠𓃠𓃠

Лабиринт представлял собой причудливую сеть извилистых коридоров, стены которых сияли, отражая приглушенный свет разноцветных фонарей. Стеклянные перегородки создавали иллюзию бесконечного пространства, в котором отражения двигались хаотично, будто живые. Веселье заполняло каждую его часть. смех девочек отзывался эхом, превращался в оглушительный хор, но восьмерка монстров - самая шумная и безудержная - перекрывала всех других монстров в помещении за другими стеклами. Они носились вдоль прозрачных преград, то и дело врезаясь в собственные отражения и взрываясь новым приступом хохота. Но постепенно азарт начал сменяться приятной усталостью, а зрение - уставать от бесконечных бликов. Клодин, обладавшая самым острым зрением, первой заметила, что свет фонарей впереди стал более ровным и холодным. Это был признак близости настоящего выхода, а не очередной оптической ловушки. Она взмахнула рукой, призывая друзей следовать за ней, и они гуськом двинулись через узкий лаз, где зеркала стояли под углом в 45 градусов создавая эффект калейдоскопа. Еще один резкий поворот, звонкий хлопок тяжелой бархатной занавески — и лабиринт наконец выпустил их из своих стеклянных объятий в прохладу вечернего парка. «Фух, я уже начала думать, что останусь там навсегда и стану профессиональным отражением!» — выдохнула Дракулаура, поправляя сбившийся хвостик и жадно вдыхая свежий воздух. Глаза еще пару минут привыкали к отсутствию пестрых вспышек, а в ушах все еще стоял гул от собственного смеха. Голод и жажда дали о себе знать мгновенно, и компания единогласно направилась к светящейся вывеске неподалеку. — Здесь, конечно, очень вкусно, но это скорее перекус, нежели полноценный ужин, — заявила Клео, тормозя подруг. — Приглашаю вас всех вон в тот ресторан, я угощаю! — Если Клео угощает, то я согласна! — Радостно завизжала Дракулаура, уже представляя, что хочет взять. — Я тоже не против, но всё-таки пару сладостей возьму с собой, — согласилась Эбби, прикладывая страхофон к терминалу и забирая небольшую коробочку кексов. Фестивальный шум постепенно остался позади, уступая место более приглушенной, почти сонной атмосфере ресторана. Внутри было прохладно и полутемно: мягкий золотистый свет струился из ламп в виде древних артефактов, а стены украшали узоры, будто высеченные временем. Все выглядело дорого, сдержанно и, без сомнений, «по-клеовски». Девочки заняли длинный стол у окна, откуда открывался вид на огни фестиваля. За стеклом мелькали силуэты монстров, вспыхивали фонари, а музыка доносилась лишь приглушённым эхом. — Ну вот, повеселились, можно спокойно посидеть, — протянула Лагуна, с облегчением опускаясь на стул и откидывая волосы назад. — И поесть нормально, — добавила Клодин, уже изучая меню с таким вниманием, будто это был новый выпуск модного журнала. — О, тут есть что-то с карамелизированным мясом, беру. — Я, пожалуй, возьму летний салат, — задумчиво озвучила Дракулаура. Гулия быстро пробежалась глазами по меню и что-то коротко промычала, указывая на несколько позиций. Фрэнки тут же кивнула: — Да, да! Это звучит интересно. И это. И... о, это тоже! — Возьмите уже всё, — с ленивой улыбкой отмахнулась Клео, не отрывая взгляда от официанта и уверенно заявила: — Сегодня никаких ограничений. Эбби, не особо вникая в изыски, выбрала что-то самое сытное и кивнула с довольным видом. Когда заказы были сделаны, разговор снова оживился. Они перебивали друг друга, вспоминали лабиринт, спорили, кто больше раз врезался в стекло, и смеялись так же громко, как и там — только теперь без эха. И никто не смел даже подойти к ним и сделать замечание, ведь видели Клео и знали, что попытка будет стоить им их работы. Еду принесли быстро. Тарелки выглядели как произведения искусства: яркие соусы, аккуратные формы, легкий пар, поднимающийся вверх. Запахи смешались в теплый, уютный фон. Некоторое время все были заняты едой — редкое удовольствие, когда разговоры становятся тише, но атмосфера от этого только глубже. Звенели приборы, кто-то тихо комментировал вкус, кто-то менялся кусочками еды. Клео почти не ела. Ее заставляло нервничать то, сколько подруг сегодня собралось, и, соответственно, сколько разных реакций может вызвать новость, которую она собиралась им поведать. Она сидела чуть прямее обычного, пальцами медленно проводя по краю бокала. Взгляд её на секунду задерживался на каждой из подруг — будто она собиралась с мыслями. Она тихо выдохнула и на мгновенье опустила взгляд. Клео едва заметно усмехнулась самой себе. Она — та, кто веками не давал сомнениям одержать верх. И сейчас, среди тех, кто знал ее даже лучше ее самой, людьми, с которыми она прожила столько историй, ей уж точно не стоило сомневаться. Тем временем разговор набирал обороты. — Нет, серьезно, я видела, как ты врезалась в стекло минимум три раза! — Фрэнки, смеясь, ткнула вилкой в сторону Клодин. — Это была стратегическая проверка пространства, — невозмутимо парировала та. — В отличие от тебя, я не бегала за собственным отражением. Дракулаура, успевшая заказать еще и десерт, уже делила его с Гулией, приговаривая: «вот этот кусочек точно самый вкусный», а Эбби что-то быстро печатала в страхофоне, время от времени тихо фыркая от смеха. Оперетта лениво откинулась на спинку стула, наблюдая за этим с легкой улыбкой, постукивая ногтем по бокалу в такт едва слышной музыке. — Ладно, — наконец произнесла Клео, чуть громче, чем раньше, привлекая внимание. — Я позвала вас не только поужинать. — Разговор не оборвался резко, он скорее мягко затих, как будто сам уступил ей место. — Ух ты, звучит серьёзно, — протянула Оперетта, приподнимая бровь. — В общем мы с Дьюсси собираемся завести малыша в скором времени, и я очень надеюсь на вашу дальнейшую поддержку. На мгновенье повисла тишина. А потом пространство взорвалось радостными и утешающими комментариями. Дракулаура сказала, что они будут лучшими тетями и все остальные это подтвердили. У Клео словно камень с души упал, слыша все эти комментарии. «За новое поколение слей девушек!» — Вскрикнула Клодин, и все дружно подняли бокалы, чокаясь. Дальше все как будто ускорилось и одновременно стало мягче. Разговоры перетекали один в другой, тарелки пустели, появлялись новые, кто-то вставал, кто-то возвращался, кто-то спорил о музыке, доносящейся с улицы. Когда девочки вышли, на улице уже поднялись звезды. Фестиваль за это время словно стал ярче. Огни горели насыщеннее, музыка звучала громче, а воздух наполнился предвкушением — впереди, на сцене Искр, начинались концерты. Лагуна стала всех подгонять, приговаривая, что они пропустят начало, если не поторопятся. Свет фонарей отражался в их глазах, музыка нарастала, смех сливался с шумом толпы. И где-то среди всего этого — огней, голосов, движения — их вечер продолжался, становясь все ярче, все живее...

𓃠𓃠𓃠

Ночь в Бу-Йорке всегда была Нефере де Нил к лицу. Если рассвет заставлял мир просыпаться, то глубокая тьма, прошитая неоновыми иглами небоскребов, казалась ей идеальной декорацией — будто сама Вселенная гасила свет, чтобы ничто не отвлекало от сияния её золотых украшений. Аэропорт имени братьев Гримм утопал в густых, иссиня-черных тенях. Огромные стеклянные своды больше не впускали солнце, теперь они превратились в гигантские зеркала, отражающие холодный свет терминалов. Внутри царила стерильная ночная тишина, которую нарушал лишь мерный, властный перестук каблуков по отполированному мрамору. Нефера шла к выходу с той небрежной грацией, которая присуща только тем, кто привык повелевать. Её идеальная осанка и застывшее, словно маска из тончайшего фарфора, лицо не выдавали ни капли усталости после долгого перелета. По обе стороны от неё, словно живые тени, двигались массивные фигуры охраны. Они не просто шли рядом — они создавали вокруг неё вакуум, непреодолимую стену между живой легендой и остальным миром. Конец каникул, начало триумфа. Маленький отпуск подошел к концу. Бу-Йорк встречал её привычным хищным гулом полуночного мегаполиса, который пробивался сквозь автоматические двери. Но Нефера не чувствовала сожаления. Напротив, в её глазах, подведенных безупречными стрелками, горел триумфальный огонек. Она привезла с собой не просто сувенир. В глубине её дизайнерской сумки, надежно спрятанная от посторонних глаз, покоилась маленькая коллекционная вещица, ради которой стоило вернуться на родину. Крошечный флакон из кабинета их отца. Древний сосуд, хранивший в себе густую, тягучую жидкость. Её цвет пугающе напоминал яд редчайших храмовых змей — ядовито-изумрудный, переливающийся опасным неоновым светом. Рамзес де Нил хранил этот артефакт столетиями, считая его жемчужиной своей коллекции. Теперь же эта «жемчужина» принадлежала ей. Холодный ночной воздух коснулся её кожи, когда автоматические двери аэропорта разъехались в стороны. Нефера на мгновение замерла на верхней ступени, глядя на россыпь огней празднующего города, прежде чем спуститься к ожидающему её черному лимузину. — С возвращением в Бу-Йорк, мисс де Нил, — почтительно произнес один из охранников, открывая перед ней дверцу. Она лишь едва заметно кивнула, поправляя меховой воротник. Лимузин мягко двинулся в путь, разрезая фарами ночной туман Бу-Йорка. В салоне пахло дорогой кожей и тонкими благовониями, но Нефера едва ли замечала комфорт. Весь её мир сейчас сузился до сияющего экрана нового монстрофона. Длинные, заостренные ногти, покрытые чистым сусальным золотом, с сухим, ритмичным стуком касались сенсора. Цок. Цок. Цок. Этот звук напоминал тиканье часового механизма бомбы, которая вот-вот должна была взорваться. Вдруг палец замер. На экране высветился свежий пост в ленте «MonsterGram», опубликованный всего пару минут назад. Клодин Вульф, вечно пахнущая дешёвым лаком для волос и амбициями, выложила серию снимков. На фото пестрили знакомые лица, и среди них — её младшая сестра. — Сестрица развлекается в лабиринтах? — Голос Неферы прозвучал подобно шелесту сухих папирусов, в нем сквозило ледяное презрение. — Как абсурдно... Для королевских кровей это просто позорно. Она увеличила фото, где Клео, смеясь, пыталась найти выход из какого-то сомнительного аттракциона. Нефера поджала губы. Наследница великой династии в компании оборотней и зомби, бегающая по грязным коридорам ради забавы — зрелище, достойное лишь жалости. Но не поведение Клео заставило Неферу задержать взгляд на публикации. Она медленно пролистала карусель из пяти фотографий, и её глаза сузились. Дьюса Горгона нигде не было. Ни на заднем плане, ни в отражении витрин, ни рядом с Клео. Нефера небрежно откинулась на спинку сиденья, задумчиво прикусив кончик золотого ногтя. Дьюс. Парень её сестры, обладатель вечно скрытого за стеклами очков взгляда и непокорных змей на голове. Она редко признавалась в этом даже самой себе, но Горгон пробуждал в ней странный, почти раздражающий интерес. Конечно, это не была любовь — Нефера де Нил любила лишь власть и своё отражение. Но в Дьюсе была та дикая, первобытная энергия, которая в эту душную ночь притягивала её сильнее, чем когда-либо. — Где же твой верный охранник, Клео? — Прошептала она, и на её губах заиграла опасная улыбка. — Ты ж знаешь, что бывает, когда оставляешь любимую игрушку одну. Нефера увеличила снимок, всматриваясь в лицо младшей сестры. Счастливая, беззаботная улыбка Клео на экране монстрофона вызывала у неё лишь холодное, расчетливое удовлетворение. В голове старшей де Нил уже начал выстраиваться изящный, как иероглифическое письмо*, план. Она медленно отложила телефон на кожаное сиденье и, грациозно перекинув ногу на ногу, поправила золотую ленту на бедре. Острый каблук на мгновение замер в воздухе, подчеркивая решительность её слов. — Меняй курс, — приказала она, не удостаивая собеседника взглядом. — Едем к Клео домой. Водитель-мумия лишь коротко кивнул. Лишённый дара речи, он был идеальным исполнителем, потому что не задавал вопросов и не выказывал удивления тому, что госпожа решила нанести визит в пустой особняк сестры. Нефера коснулась пальцами холодного флакона через ткань сумки. Она знала, что Дьюс, скорее всего, там — ждет свою любимую или просто наслаждается тишиной. И ей не терпелось увидеть его лицо, когда вместо младшей де Нил на пороге появится она. Старшая. Величественная. С подарком, который так подозрительно напоминает цвет его собственных змей. Лимузин плавно замер у подножия колоссального небоскреба, чья зеркальная поверхность пронзала облака Бу-Йорка. Семья де Нил не признавала полумер: они выкупили здание целиком, превратив его в современную пирамиду из стекла и стали. Однако Клео, в своем извечном стремлении к обособленности, предпочла занять лишь верхний ярус, превратив пентхаус в их с Дьюсом личное святилище. Двое оборотней в идеально сидящих черных костюмах синхронно шагнули вперед, открывая тяжелую дверцу перед принцессой Египта. Нефера вышла из прохладного нутра машины с безупречным достоинством. Одной рукой она плотно прижимала к себе сумочку, скрывающую бесценный флакон, а подол её платья, перехваченный золотыми лентами, коснулся асфальта. Порыв ветра тут же подхватил полупрозрачную ткань, заставляя её эффектно развеваться за спиной, словно шлейф древней богини. Она окинула здание оценивающим взглядом, в котором не было ни тени сомнения — лишь холодная уверенность хозяйки положения. Не дожидаясь приглашения, Нефера подошла к посту охраны в вестибюле. Она не стала тратить время на приветствия. Её рука, украшенная золотыми кольцами, властно легла на стойку ладонью вверх. — Ключ-карту от самого верхнего этажа. Живо, — голос Неферы прозвучал не как просьба, а как приговор, не подлежащий обжалованию. Спорить с Неферой де Нил было равносильно попытке остановить песчаную бурю голыми руками. Охранник, даже не посмев поднять глаз, дрожащими пальцами протянул запасную карту-ключ. Нефера подцепила её кончиками своих золотых ногтей, словно редкое насекомое, и, не проронив ни слова, направилась к скоростному лифту. Каблуки выбивали по мрамору дробь, предвещающую бурю. Лифт бесшумно взмыл на последний этаж, где за панорамными окнами раскинулся мерцающий красками Бу-Йорк. В пентхаусе царил уютный полумрак. Услышав мелодичный звуковой сигнал открывающейся двери, Дьюс Горгон отложил телефон. Он был уверен, что это Клео — уставшая, шумная и полная впечатлений от прогулки с подругами. Дьюс поднялся с дивана, ленивым жестом поправляя черную майку, которая слегка задралась, обнажая рельефный торс. — Нагулялась, Клео? — С мягкой, сонной улыбкой в голосе произнес он, оборачиваясь к входу. Но фраза оборвалась на полуслове. Его теплая, искренняя улыбка мгновенно сменилась маской ледяного недоумения. У порога, залитая утренним светом, стояла не его возлюбленная. Перед ним возвышалась Нефера. Её царственный силуэт в обрамлении золотых лент казался чужеродным в их общем с Клео доме. Она смотрела на него с той самой торжествующей полуулыбкой, от которой у любого другого монстра подкосились бы ноги. — Не совсем, Дьюс, — её голос прозвучал как бархатный яд. — Боюсь, твоя королева сейчас слишком занята играми в песочнице. А вот я... Я вернулась издалека. И мне кажется, нам есть о чем поговорить. Нефера медленно сокращала дистанцию, и каждый её шаг отдавался в тишине пентхауса хищным торжеством. Она видела, как напряглись плечи Дьюса, как его замешательство сменялось инстинктивной тревогой. — Дьюс, ты ведь прекрасно понимаешь... — Начала она, и её голос стал вкрадчивым, почти нежным. — Я рождена, чтобы занять трон. Стать королевой, чьё имя будет трепетать на губах каждого. Но у отца условия, что нужно родить дитя, и ты мне с этим поможешь. Её пальцы, увенчанные золотом, коснулись плеча, и она медленным, дразнящим движением распустила широкую золотистую ленту, украшавшую её наряд. Ткань соскользнула, открывая плечи и делая её образ ещё более опасным в своей обманчивой хрупкости. Дьюс попятился, его спина встретилась с холодной поверхностью панорамного окна. — О чем ты вообще говоришь? Я люблю Клео! — В его голосе прорезалось неприкрытое волнение. Он поднял руки, пытаясь отгородиться от неё, создать барьер, но Нефера была быстрее. Сделав резкий, широкий шаг, она лишила его пространства, сократив расстояние до миллиметра. Прежде чем он успел вымолвить хоть слово протеста, Нефера впилась в его губы властным, обжигающим поцелуем. Дьюс дернулся, его ладони уперлись в её плечи, чтобы оттолкнуть, сбросить этот морок, но в этот же миг ловушка захлопнулась. Золотая лента, только что казавшаяся лишь элементом декора, свистнула в воздухе, словно живая кобра. Одним молниеносным движением Нефера обвила её вокруг шеи Горгона. Она резко затянула узел, лишая его возможности вдохнуть. — Тсс... — Прошептала она прямо в его губы, пока парень тщетно пытался схватиться за удавку. — Сопротивление только сокращает время, Дьюс. Просто засни. Её глаза сверкнули торжеством. Она чувствовала, как силы покидают его тело, и эта власть над ним пьянила её сильнее, чем любое древнее вино. Нефера держала его крепко, ожидая момента, когда его сознание окончательно погрузится во тьму, оставляя его в её полном распоряжении. Борьба была яростной, но короткой. Дьюс в отчаянии пытался вцепиться в золотую ткань, его пальцы судорожно рвали воздух, а ладони упирались в плечи Неферы, пытаясь оттолкнуть этот прекрасный и смертоносный кошмар. Но нехватка кислорода делала его движения ватными, а хватку — слабой. Нефера, напротив, казалось, была рада. Её глаза горели холодным торжеством. Когда колени парня подогнулись, она, не выпуская ленты, ловким и хищным движением взобралась на его грудь, придавливая его к полу своим весом. Золотая удавка впилась в смуглую кожу, оставляя на шее яркие, болезненные багровые следы, которые отчетливо выделялись на фоне его бледнеющего лица. Она чувствовала, как его пульс под её пальцами становится прерывистым, как затихает сопротивление. Наклонившись так низко, что её дыхание опалило его кожу, Нефера медленно, с дразнящей небрежностью лизнула его губы, пробуя на вкус его бессилие. — Тебе же это нравится, признайся... — Прошептала она, и её голос вибрировал от самодовольства. — В глубине души ты всегда знал, что Клео для тебя слишком слаба. Она внимательно наблюдала, как змеи на его голове, лишенные воли хозяина, бессильно обмякли, а тело окончательно обмякло под её триумфальным натиском. Нефера медленно ослабила ленту, любуясь делом своих рук. Нефера поднялась с поверженного тела, поправляя сбившееся платье с таким видом, будто она только что закончила скучную светскую беседу, а не расправу. Её шаги, звонкие и уверенные, разнеслись по пустой кухне пентхауса. Ей не нужно было долго искать — она знала этот дом так же хорошо, как свои старые гробницы. В её руках блеснул стальной нож, а рядом на столе замер тот самый флакон с ядовито-зеленым зельем. Нефера не чувствовала ни грамма жалости. Дьюс Горгон был для неё лишь инструментом, редким ингредиентом в рецепте её абсолютной власти. Если бы для короны потребовалось вымостить дорогу телами всех, кто её раздражает, она бы сделала это, не моргнув и глазом. Больше всего её забавляла мысль о Клео. Представлять лицо сестры, если бы та увидела своего «героя» сломленным и оскверненным — это удовольствие было слаще любого нектара. Вернувшись в гостиную, Нефера первым делом проверила пульс Дьюса — едва ощутимый, но стабильный. Она не собиралась оставлять его лежать просто так. С холодным профессионализмом Нефера использовала ту же золотую ленту, чтобы зафиксировать его тело. Она вывернула его руки в подчеркнуто неудобную, болезненную позу: одну завела за спину, а вторую плотно прижала к груди, стягивая узлы до характерного хруста ткани. — Дьюс, тебе всё понравится... — Прошептала она, и в этом шепоте не было нежности. — Ты станешь частью чего-то по-настоящему великого. Нефера взяла нож. Без малейшего колебания она провела лезвием по своей ладони. Темная, густая кровь древнего рода Де Нил начала наполнять приготовленный сосуд. Затем она перевела взгляд на запястье Дьюса. Острый металл вспорол его кожу, и когда их кровь начала смешиваться в склянке, вступая в реакцию с магическим зельем, парень болезненно поморщился. Сквозь тяжелое забытие Дьюс издал приглушенный, жалобный скул. Боль пробивалась сквозь пелену обморока, но железная хватка Неферы и магия лент не давали ему шанса на спасение. — Нефера... Что ты делаешь?! — Голос Дьюса сорвался на хриплый, надломленный крик. Сознание возвращалось к нему через вспышки острой боли. Горло, перетянутое золотой удавкой, горело, а затекшие, вывернутые руки отзывались пульсирующей судорогой. Он дернулся, пытаясь разорвать путы, но лишь сильнее впился кожей в жесткую ткань лент. Нефера среагировала мгновенно. Она не дала ему времени даже на осознанный вдох. Её левая рука, украшенная золотым плетением и острыми, как кинжалы, ногтями, жестко впилась в его челюсть. Пальцы надавили на скулы с такой силой, что Дьюс был вынужден широко открыть рот, не в силах сопротивляться её стальной хватке. — Малыш, ты уже очнулся... Как вовремя, — в её глазах вспыхнул опасный, почти безумный азарт. — Это хорошо. Ты должен запомнить этот момент. Она поднесла флакон к его губам. Смесь яда и их смешанной крови — густая, багровая, источающая запах древней магии и металла — хлынула ему в горло. Дьюс попытался оттолкнуть её голову, задыхаясь от отвращения, но Нефера тут же накрыла его рот ладонью, зажимая губы и нос. — Пей, — её голос опустился до ледяного шепота, вибрирующего у самого его уха. — Пей, если не хочешь умереть прямо здесь, на этом полу. Жидкость обожгла пищевод, словно расплавленное олово. Дьюс, скованный ужасом и инстинктом выживания, сделал вынужденный глоток. Как только он сглотнул последнюю каплю, Нефера убрала руку. Горгона тут же сотряс мучительный кашель. Он согнулся, насколько позволяли связки, заходясь в хрипе прямо ей в ладонь. Нефера брезгливо вытерла руку о его же майку и поднялась, наблюдая, как магический состав начинает действовать, заставляя вены Дьюса Горгона потемнеть. — Тебе будет приятно, — проговорила она, медленно снимая с себя верх платья. Платье у неё было с разрезом, и она приоткрыла свой низ, аккуратно поглаживая рукой его пах. — Неужто такое тебя возбуждает? — почувствовав бугорок, она расстегнула ширинку, вываливая восемнадцатисантиметровый половой орган. — Нефера, прекрати, прошу, умоляю тебя, — раскаивался Горгон, пока девушка второй рукой поправила его очки, чтобы они не сползли. Дьюс выгибался с каждого прикосновения к члену, головка уже сочилась от предэякулята, а пальцы неферы аккуратно смазывали своей личной смазкой член. — Знаешь, мне это начинает нравиться, — проговорила она, приподнимаясь и медленно садясь на член. В тазе стрельнула боль, хотя член Дьюса у нее не первый, он был толще других. Сквозь зубы сдерживая стон, она медленно опускалась, едва заметно дергаясь в попытках прыжка. Боль не пугала её — напротив, она словно подпитывала её экстазом. Все мысли девушки были поглощены лишь одной целью: призрачным блеском трона, который стал её одержимостью. В то же время Дьюс содрогался от боли. Кровь, пульсируя, стекала по его руке, пачкая пол. Этот день должен был закончиться иначе для него. Движения Неферы стали смелее, и, наконец отбросив остатки скованности, она полностью отдалась собственному наслаждению. Казалось, состояние партнёра её больше не заботило — она лишь ускоряла темп, двигаясь всё порывистее. Появившаяся белая жидкость сделала каждое её движение обманчиво плавным и текучим, позволяя ей окончательно раствориться в процессе. Наступил долгожданный предел. Блаженство окутало её сознание, и она вскрикнула, выгибая спину, когда почувствовала, как нечто заполняет её изнутри. Дьюс, измученный и напряжённый, содрогнулся в унисон с ней. Превозмогая физическую муку, он наконец позволил стону сорваться с губ. Тяжелый вздох сорвался и с её губ, пока она изучала темную поверхность очков Дьюса Горгона, словно надеясь пробить этот барьер своим взглядом. — Если Клео узнает, что она сделает? Разозлится или, как обычно, разрыдается? — Нефера насмешливо хмыкнула. — Надеюсь, ты достаточно благоразумен, чтобы не расстраивать её нашей маленькой тайной. С этими словами она слезла с него, равнодушно наблюдая за тем, как его тело окончательно обмякает.