цена откровений

лаборатория тонула в мягком полумраке. единственным источником света оставался настольный ламповый светильник, отбрасывающий блеклое свечение на кипу исписанных бумаг, книги, расчерченные схемами доски. воздух был насыщен пылью, запахом чернил и металла. Форд едва обращал на это внимание. его разум был полностью поглощён расчётами, взгляды скользили по формулам, и он даже не замечал, как в висках запульсировала ноющая боль. он третий час пытался найти недостающий элемент в недоработанном портале, но что-то упрямо не сходилось, и он вновь перечёркивал написанное, начиная всё заново. когда чужие пальцы коснулись его висков, он даже не вздрогнул. присутствие Билла стало для него таким же естественным, как дыхание. его касания, ласково скользящие по коже, казались чем-то привычным, даже необходимым. как только Билл надавил на определённые точки, туман усталости рассеялся, боль ушла, мысли обрели прежнюю ясность. Форд чуть прищурился, позволяя себе мгновение расслабления, и только потом, когда чужие ладони спустились ниже, скользнули к его шее, он понял — что-то изменилось. пальцы Билла больше не просто снимали напряжение. они изучали. испытывали. скользили по его коже с ленивой небрежностью, как если бы Билл принадлежал не к разряду наблюдателей, а к разряду тех, кто имел на него полное право. и он на самом деле имел. — ты снова загнал себя в тупик, гений, — голос демона прозвучал прямо у уха, тёплый, насмешливый, слишком близкий. — я разберусь, — ответил он, и сам услышал, насколько хрипло прозвучали его слова. — конечно разберёшься, — лениво протянул он, опираясь ладонями на плечи Форда. — ты ведь у меня умница. Форд стиснул зубы, когда чужие пальцы плавно сжали его мышцы, массируя напряжённые участки или, точнее, в очередной раз подкрепляя свою власть этим ненавязчивым жестом. это не было чем-то новым, не было неожиданным. Билл касался его и раньше, целовал, разрывая все границы дозволенного. и всё же было в этом что-то… неуловимо иное. Форд даже не сразу понял, что Билл теперь не стоит за его спиной. он почувствовал вес на коленях — неестественно плотный, словно камень. будто внутри этой оболочки заключено нечто тяжелее, чем позволяла его форма, когда тот бесцеремонно уселся сверху, как если бы это было в порядке вещей. лёгкая ткань его костюма холодила кожу сквозь брюки, а его ладони — всё ещё на плечах — сместились ближе к шее, большие пальцы почти ласково прошлись по линии подбородка. — ты слишком напряжён, — Билл медленно наклонился, его губы оказались в опасной близости от щеки Форда. — зачем так себя изматывать, если я могу сделать так, чтобы тебе было гораздо легче? едва ощутимое покалывание пробежало по ребру — ровно там, где когда-то холодные пальцы коснулись его сердца. стоило ему вспомнить об этом, как кожу охватил липкий, болезненно-приятный озноб. Форд крепче стиснул зубы. всё это было слишком. Билл играл с ним, изучал его реакции, медленно, но верно стирал границы, размывал само понятие личного пространства. Форд это понимал, осознавал с пугающей ясностью, но, чёрт возьми, почему его тело реагировало иначе? почему сжимались пальцы на подлокотниках кресла? почему сердце билось быстрее, когда чужая ладонь задержалась у рёбер, явно смакуя сам факт обладания? почему ему неконтролируемо хотелось... прикоснуться в ответ? — я не прошу, чтобы было легче, — его голос прозвучал низко, напряжённо. в нём сквозила сталь, отголосок упрямства, с которым он всегда шёл к своим целям. Билл замер. затем хмыкнул, качая головой. — вот упрямый, — почти мурлыкнул он, но в глазах вспыхнуло что-то тёмное. — но ты ведь уже знаешь, что сопротивляться мне — бессмысленно, да? Форд резко схватил его за запястье, удерживая ладонь, что всё ещё покоилась у него на груди. — я не твоя игрушка, — холодно отрезал он. Билл не убрал руки. напротив, пальцы чуть сильнее вдавились в ткань рубашки, как будто бы на грани, едва не проходя сквозь неё, сквозь кожу, но в последний момент демон будто передумал. — нет, — медленно выдохнул он, наклоняясь ближе, так что Форд почувствовал его дыхание на губах. — ты гораздо больше. его колени сильнее прижались к бёдрам Форда, руки плавно двинулись вверх по груди, к плечам, а затем вниз — по рукам, по запястьям, изучая каждую мышцу, каждый изгиб. прикосновения не были случайными. нет, в них была намеренность, уверенность, чуждая всякой нерешительности. Форд вздрогнул, когда Билл склонился ниже, замерев у самого уха. — но разве тебе не нравится? — голос был почти соблазнительным, но в нём сквозило нечто опасное. — разве не чувствуешь? он чувствовал. и это было самым страшным. Билл улыбнулся. ухмылка — довольная, победная, такая, от которой у Форда внутри всё сжалось, но не от страха, а от чего-то гораздо более сложного, многослойного, чего он предпочёл бы не анализировать. ладонь демона снова нашла его шею, пальцы надавили чуть сильнее, играючи, как если бы он просто напоминал: я здесь. я всегда здесь. — мне нравится, — Билл выдохнул ему в губы, будто признавался в чём-то действительно личном. — нравится смотреть, как ты борешься. Форд сжал кулаки. — а мне не нравится, что ты так ведёшь себя, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, и этого тона хватило бы, чтобы любой другой отступил. Билл — нет. — правда? — его голос капал мёдом, ложью, чем-то, что заставляло нервозно подрагивать кончики пальцев. — и что же именно тебе не нравится, Шестипалый? он опустил руку ниже. провёл ладонью по груди, по животу, лениво, как будто изучал что-то новое, и остановился где-то на границе ремня, большим пальцем обводя верхнюю пуговицу брюк. Форд резко схватил его за запястье. — прекрати. Билл посмотрел на него с лёгким наклоном головы. на мгновение в его глазах мелькнуло что-то нечеловеческое — слишком глубокое, слишком древнее, слишком чуждое этой реальности. как если бы за этим обликом скрывалось нечто гораздо более истинное, гораздо более опасное.

I want your bite,

wanna feel your teeth on my neck

Форд смотрел в эти глаза — и тону́л. на миг ему показалось, что он действительно видит. не просто встречает взгляд демона, а заглядывает сквозь — туда, где не существовало времени, где бесконечные ряды глаз следили за ним из темноты, где голоса шептали на языке, которого он никогда не учил, но каким-то ужасным образом понимал. мгновение — и видение рассыпается, оставляя за собой пустоту. пространство вокруг дрожало, размывалось, сдвигалось, как поверхность воды. Форд моргнул, но все еще видел перед глазами тонкие, извивающиеся нити чего-то необъяснимого. они касались его кожи, проникали сквозь веки, заполняли его дыхание. он не дышал — он пил их, но не мог насытиться. мир исчезал, как песок сквозь пальцы, и вместе с ним исчезал он сам. Билл улыбается. — не заглядывай слишком глубоко, Шестипалый, — мягко насмехается он. — не понравится. ладонь скользит по его горлу, ласковая, почти нежная, и Форд внезапно осознаёт, что не дышит. он с силой моргает, разрывая этот странный контакт, и сжимает запястье Билла, отводя его руку в сторону. но внутри него что-то пульсирует — растёт, извивается, делает дыхание слишком тяжёлым, а мысли слишком громкими. — убери, — говорит он тихо, напряжённо, срываясь на резкость. — а зачем притворяться, Шестипалый? — голос демона обволакивает, вползает в уши, врезается в разум. — мы ведь оба знаем, что тебе это нравится. Форд сжимает зубы. Билл вновь оказывается рядом — слишком близко. — тебе нравится, когда я трогаю тебя, — шёпот тянется к самой коже, вкрадчивый, неотвратимый. — нравится, когда я внутри твоего разума. когда я касаюсь тебя так, как никто другой не может. Форд сжимает его запястье, сильнее, чем прежде. — хватит. демон ухмыляется — вырывать руку не спешит, наоборот, смыкает пальцы на его ладони, сжимает. — ещё нет, — шепчет он, а затем резко тянет его руку вниз, прижимая к своему бедру. он должен убрать руку. но Билл не отпускает. Форд чувствует тёплую ткань под ладонью, ощущает силу чужого захвата — стальную хватку, не дающую пошевелиться. — вот видишь, — голос демона — гладкий, как растопленное золото, звучит слишком довольным. — ты даже не сопротивляешься. Форд дернулся, но движения не было – хватка Билла не была ни грубой, ни агрессивной, но в ней не было ни капли слабости. казалось, он даже не прилагал усилий, а Форд уже не мог пошевелиться. его пальцы – горячие, чуть шероховатые, будто резные камни – легко удерживали его за запястье, не сжимая, но и не давая вырваться. он смеётся, наслаждается. — неужели так сложно признаться? он ещё ближе. — тебе хочется этого, — выдыхает демон, горячий воздух касается кожи. — хочется меня. и Форд в бешенстве. на него, на себя, на всё, что происходит. Билл чувствует, как слабеет сопротивление. не сразу — постепенно. рывки Форда становятся менее резкими, напряжение в плечах уже не такое жёсткое, дыхание не таким ровным. но он всё равно продолжает упрямиться. — у тебя поразительное умение обманывать самого себя, — Билл ухмыляется, и в его голосе звучит насмешка. — просто удивительно. на секунду кажется, что он вот-вот врежет Биллу кулаком в лицо — злость закипает в крови, пульсирует в висках, затмевает разум, когда он перехватывает запястья демона и сжимает их, а Билл и не сопротивляется, лишь смотрит на него в ожидании продолжения. это бесит. — ты не человек, — выдавливает Форд, пальцы сильнее впиваются в запястье, чувствуя, как под ними чуждая, неестественная плоть почти дрожит от скрытой энергии. — ты не можешь этого хотеть. губы Билла растягиваются медленно, будто он смакует каждое слово, каждый звук, что вот-вот сорвётся с его языка. — и кто же тебе это сказал, Шестипалый? — его голос низкий, тягучий, словно мёд, разлитый по раскалённому металлу. — ты ведь даже не представляешь, чего я хочу. Форда передёргивает, хватка ослабляется и руки демона вновь возвращаются к исходной точке — его телу, слишком возбужденному, слишком горячему, чтобы ученый пытался снова отрицать, будто ему не нравится все происходящее или, по крайней мере, не интересует. чёрт возьми.

gonna rock your body all night,

it's lust at first sight

Билл приподнимается на бедрах ученого, нависает над ним, лениво скользит когтями по груди Форда, но в следующую секунду давление становится сильнее — сначала приглушённое, терпимое, затем… глубже. намного глубже, чем это возможно. Форд замирает, чувствуя, как что-то неправильное происходит с его телом. коготь Билла давит не просто на кожу — он утягивает её внутрь, словно чужой палец натягивает ткань, но ткань живая. в горле застревает непроизвольный выдох. чувство тошнотворное, словно внутренности сместились и теперь дрожат под неестественным натяжением. он моргает — и ощущает, как тянется не только кожа, но и что-то под ней. — что… ты… — губы дрожат, голос почти срывается. но Билл только усмехается, тянет глубже. чувство… отвратительное. как если бы его грудная клетка превратилась в мягкий воск, и чужая сила без сопротивления лепила из неё новую форму. Форд ожидает боли. ожидает, что кожа должна порваться, что вот-вот он увидит кровь, но её нет. нет даже ранки. Билл смотрит на него сверху вниз, широко улыбаясь. — ты не ответил на мой вопрос, умница, — его коготь давит теперь прямо туда, где под рёбрами бьётся сердце. не касаясь его, не проникая, а лишь создавая ощущение, что одно неосторожное движение — и Билл схватит его так же, как когда-то. дыхание Форда сбивается. — тебе так хочется знать, чего я хочу? голос звучит легко, даже насмешливо. но Билл не отпускает. Форд замирает. зрачки Билла сужены. он снова улыбается. коготь исчезает так же внезапно, как появился. но ощущение остаётся. Форду кажется, что его кожа всё ещё натянута, всё ещё глубоко вдавлена внутрь, что она вот-вот прорвётся и что-то вылезет наружу. он тяжело дышит, дрожащими пальцами хватается за грудь, но— никаких следов. ни синяков, ни царапин, ни разорванной ткани. будто ничего не было. будто он сам это выдумал. остаётся только паническое осознание того, что это было. Форд пытается подавить дрожь, но тело выдаёт его. это злит. раздражает. отвращение к самому себе жжёт горло, а взгляд Билла не отрывается от его лица, ловя каждую эмоцию, каждую реакцию. — ты не можешь этого хотеть, — повторяет он, но голос срывается на хрип. — правда? я говорил, что вы, смертные, меня не интересуете, — тягуче произносит Билл, его губы искривляются в неестественной ухмылке. — но ты ведь не просто смертный, правда, Форди? Форд не отвечает, только поджимает губы в тонкую линию. пальцы демона сжимают его челюсть, вынуждая смотреть прямо в его глаза — слишком яркие, слишком глубокие, заполняющие всё сознание. — ты умён. ты упрям. ты не всегда поддаёшься мне, — Билл хмыкает. — это интригует. разжигает аппетит. — хватит, — шипит Форд сквозь стиснутые зубы, пытаясь вырваться, но Билл лишь крепче прижимает его к спинке стула, не давая и шанса на сопротивление. — смертные так примитивны в своих желаниях, — голос Билла вибрирует в воздухе, и Форд чувствует его как физическое прикосновение к вискам, к шее, к самому позвоночнику. — всё просто: контакт, тепло, ласка… но мне этого мало. Билл двигался плавно, но слишком отточенно, словно марионетка, которой кто-то управлял. его кожа была теплой — или, может быть, это была лишь иллюзия, потому что прикасаться к нему было все равно, что касаться стекла, нагретого от солнца: неестественно гладкого, но лишенного жизни. Форд сжимает зубы, пытаясь игнорировать скрупулезно изучающие его ладони, что теперь проходят вдоль его рёбер, пересчитывая каждую выпирающую кость. — ты ведь знаешь, что я устроен иначе, Форди, — продолжает Билл, надавливая пальцами чуть сильнее. — тепло? пустая формальность. страсть? забавная химия. но влияние… вот что действительно интересно. Форд вздрагивает, когда когтистая ладонь проходит по его груди, легко, как нож, разрезая ткань, а затем — вниз по животу, оставляя красные полосы, вплоть до звякнувшей пряжки ремня от царапания по ней. — я хочу видеть, как твой разум трещит по швам. я хочу чувствовать, как ты меняешься под моими пальцами. голос Билла — шелест в воздухе, завораживающий, пугающий. его ладони не оставляют жара, не вызывают привычного озноба. они не принадлежат человеку, и Форд ощущает это каждой клеткой кожи. когти медленно обводят выпирающую выпуклость на брюках, слегка надавливая. Форд не может сдержать дрожь и он ненавидит себя за это. пальцы вцепляются в край рубашки демона, и это — не попытка оттолкнуть. Билл замечает, как рука Форда дрожит у него на груди, но не от страха, а от того, что он по-настоящему не знает, как его остановить. демон, словно уверенный, что победил, медленно опускает свою руку. он щелкает по пряжке ремня Форда, и звук этого действия звучит для ученого как нечто более важное, чем он готов был признать. его дыхание становится глубже, а голова — туманней. — я же сказал… ты не сможешь просто так уйти. — его слова были ледяными, но в них чувствовалась восторженная игра. Форд чувствует, как его тело реагирует на это, несмотря на попытки игнорировать чувства. он погружается в этот момент, как в густую воду, не в силах вырваться. устало выдохнув, он чувствует, как Билл наклоняется, целует его вниз, по шее, и его губы касаются кожи — слегка — и только для того, чтобы подтвердить, что нет пути назад.

the way you're makin' me hot,

don't stop, you're hittin' the spot

наконец, он не отдергивает руку от Билла, а наоборот — коснулся его пальцев. не с сопротивлением, а с каким-то жестом, почти позволяющим, приглашающим. Форд, уже не веря в собственное сопротивление, ощущает, как его губы всё-таки встречаются с губами Билла, молча сдаваясь, сопротивляясь лишь до последнего. в его груди, где еще недавно горела яркая искра сопротивления, теперь царило нечто совсем другое. он уже не был уверен, что всё, что происходило между ними, имело смысл. это было больше, чем просто физическое влечение, это было чем-то глубоким и неизбежным. он чувствовал, как его тело откликается на каждый жест Билла, на каждое прикосновение, как что-то из его самого пробуждается, что давно было заблокировано. и тогда, как будто что-то трещит внутри него, он реагирует. медленно, почти неуверенно, но он тянет руку к Биллу, и его пальцы коснулись шеи демона. не сдержанно, как раньше, а с желанием — с тем самым жаждущим желанием, которое он так долго подавлял. он приближает Билла к себе, их губы снова встречаются, но на этот раз это уже не пассивный поцелуй. это поцелуй, в котором он сам участвует. в котором он больше не держит дистанцию. Билл, кажется, даже не ожидал этого от Форда, но его рука, которая продолжала быть на ремне ученого, теперь ощутила, как Форд вложил в это движение всё то, что мог скрывать до сих пор. его пальцы на шее Билла становятся плотнее, жестче, его губы — более настойчивыми. это был не просто поцелуй — это было переплетение, в котором два мира столкнулись, два существующих желания. и как бы Билл ни пытался контролировать, Форд уже не мог остановиться. — умница. — ободряющее прошептал Билл в губы Форда, потянув за язычок молнии на брюках ученого. длинные пальцы скользят внутрь, касаются теплой твердости через ткань белья, слегка сжимает в игривой манере, тянет вниз с ощутимым давлением, заставляя ученого в ту же секунду задохнуться от гортанного стона.

gonna rock your body all night,

it's lust at first sight

их близость не была чем-то простым. она была наполнена напряжением, властью, уступками и невидимыми гранями, которые они оба медленно, но уверенно пересекали. это была не просто игра — это был акт полного подчинения и вместе с тем осознания, что сопротивление больше не имеет смысла. коготь поддевает резинку боксеров, легко рассекая податливую ткань. звук заглушается лишь сбивчивым дыханием ученого и мурлыкающими подбадриваниями демона. Форд чувствовал Билла повсюду: его дыхание, обволакивающее кожу, его пальцы, оставляющие несуществующие отметины на теле, его голос, проникающий глубже, чем стоило бы. он не понимал, почему это происходило так, почему все его страхи, вся логика, все правила рушились под натиском этого демона, но отрицать это было бессмысленно. большой палец упирается во влажную головку, размазывая естественную смазку. Форд откидывает голову назад, вздрагивая под ним, и с губ срывается еще один предательский хриплый стон. Билл подавал себя полностью, но не так, как человек. он не испытывал того, что могли бы назвать нежностью или любовью. нет, его власть ощущалась иначе — в каждом движении, в каждой интонации, в каждом, даже самом легком, прикосновении. он привязывал Форда к себе не цепями, а ощущениями, которыми ученый не мог и не хотел делиться ни с кем другим. это было чем-то большим, чем просто контроль. из ниоткуда — из разреженного воздуха, из искажённого пространства, из самой сути его сущности — на ладони Билла появилась вторая улыбка. такая же, как на его лице: с рядами острых, почти звериных зубов, с тёмным, гибким языком, который медленно прошёлся по нижнему ряду клыков, будто ожидая возможности вкусить. — нравится, умник? — голос Билла зазвенел от развесёлой насмешки, и прежде чем Форд успел выдавить хоть слово, эта нечеловеческая ладонь коснулась его. нежность? нет, скорее изучение. подушечки пальцев — обычные, человеческие — вновь скользнули по члену, и вслед за ними прошёлся язык, влажный, тёплый, оставляющий невидимые следы. зубы не сжимались, но Форд ощутил их, ощутил, как острие одного клыка легонько, почти невесомо, царапнуло его кожу, не раня, а лишь намекая на то, что могло бы произойти.

lose control, but not get misled,

don't ask for my phone, yeah, we're just sex friends

— Билл... — его дыхание сбилось, пальцы одной руки сжались на загривке демона, а вторая легла на запястье демона, не отталкивая, но желая держаться хоть за что-то, чтобы не потерять тонкую грань реальности, когда все происходящее сейчас сводило с ума. заставляло закипать кровь в жилах. затуманивать голову. расплываться перед глазами. — не стоит так сильно волноваться, — усмехнулся Билл, двигаясь дальше, оставляя после себя нечто, что было не просто ощущением, а следом. следом, который нельзя было стереть. Билл накрывает ладонью головку, где ранее появившийся из пустоты рот, обхватывает губами возбуждение, вбирает глубже. язык медленно скользит по нежной кожице, невесомо проходит по выступающим венам, играет с отверстием уретры, словно пытается проникнуть внутрь. тело Форда было натянуто, как перетянутая струна, но не от страха — нет. что-то тёплое и липкое разливалось внутри, стягивая его изнутри. дыхание прерывистое, горячее, влажное. гибкий язык, влажный, почти горячий, прошёлся выше, оставляя за собой невидимый след — Форд ощущал его каждой нервной клеткой. то, как прижимались зубы, не причиняя боли, но заставляя сердце отбивать неправильный ритм. то, как пальцы Билла двигались дальше, настойчиво, плавно, исследуя. человеческое прикосновение не могло быть таким. Форд задрожал. нечто горячее скручивалось внизу живота, пальцы ног сводило, а бедра поддавались этой невыносимой ласке. он упирается лбом в плечо демона, жалобно скулит. улыбка на лице Билла стала шире, а пальцы сжались крепче — чуть ниже, чуть настойчивее, чуть ближе к самому центру его слабости, беспрепятственно погружая твердость ученого во влажный жар демонического рта до самого основания, пропуская вибрационные волны.

who needs clothes when you're covered in men?

you'll never know the hand I will lend

и этого было достаточно, чтобы заставить Форда сжаться и излиться с приглушенным стоном. Билл довольно улыбнулся. он поглощал, впитывал, втягивал все до последней капли, прежде чем медленно убрать руку. «второй рот» исчез сразу же, словно его никогда и не существовало, и это была лишь одна больная галлюцинация ученого, сгенерированная его воспаленным мозгом, как и все произошедшее ранее. тело Форда все еще отзывалось крупной дрожью после нахлынувшего оргазма. дыхание его тяжелое, а виски снова неприятно запульсировали, но эта боль была ничтожна, несущественна, по сравнению с чувством разлившейся до самых кончиков пальцев истомы. — вкусный, — голос Билла был тихим, почти издевательским, но с каким-то странным, неуловимым теплом. пальцы демона поднялись выше к голове ученого, слегка сжимая пряди волос у затылка, заставив обессиленного Форда поднять голову, встретившись расфокусированным взглядом с глазами Билла. — теперь ты знаешь, каково это. знаешь, что значит быть моим. Форду не нужно было отвечать. он не знал, что именно он отдал Биллу в эту ночь — тело, душу или что-то большее. но теперь уже было все равно. точка невозврата осталась позади.