Плохой день Кайона

За первую половину дня троица гиен смогла выловить пару пухлых сусликов. Не пиршество, но что бог послал - тому и рады. На скудных землях у границ Прайда Симбы любой пище обрадуешься. Вожак гиен пытался уснуть в тени молодой акации. Под полуденным солнцем было жарко как в преисподней. Насекомые трещали без умолку, от ветра пересыхали носы и пасти. Джанджа думал о стейках из зебры и молочных поросятах, но храп Чизи и Чунгу не давал ему душевно погрузиться в царство Морфея. Впрочем, и просто поваляться в теньке, почесать мошну - тоже удовольствие. Сладкий отдых длился недолго. Сначала надоедливые мухи, а затем: - Эй, Джанджа! Вы не смеете ходить по землям моего отца! - выпотрошил мирную атмосферу звонкий крик Кайона. - Бля, опять эта маленькая тварь со своим Рыком Предков, - скрипнул Джанджа зубами, лениво поднял голову. Ну да, явился не запылился. Львенок стоял и пялился в своей типа взрослой стойке, ну, как ему казалось. Грудь навыкате, глаза прищурены, рыжий чуб гривки немного дрожит на ветру. Такой мелкий, а залупается как взрослый хищник. Джанджа понял, что готов отдать полцарства за возможность изуверски наказать зарвавшегося Хранителя. Но у него не было царства, даже его половины, только груда обосанных камней, в тени которых он чалился со своей маленькой стаей. - Кайон-Кайон, - почавкал вожак гиен черными губами, приподнимаясь. - Опять проходу не даёшь. - Нету тебе прохода на Землях Прайда! - горделиво притопнула лапкой золотистая паскуда. - Тебе и твоей стае пришло время уйти. Чизи и Чунга пробудились, задумчиво проморгались. Джанджа сокрушённо выдохнул, массируя подушечки лап о горячий песок. На душе было паскудно, а в ножнах ощущалось томление. Дело было даже не в том, что у него жёстко дымил шишкан из-за отсутствия доступных по статусу самок. Он просто задолбался постоянно убегать от щеголеватого сына Симбы. Еще этот блядский голод - только отыщешь стадо мясистых антилоп, как рыжегривая бестолочь прилетает со своей Гвардией и начинает запугивать Рыком Предков. Туда ходить нельзя, здесь спать нельзя, вон тех антилоп не трогай, вон те кусты не меть, да что ж такое. Никакого спасения, одни страдания. Вожак гиен понял, что его терпение иссякло. Пора разобраться с этой ситуацией, показать, что приказы львиных бастардов стоят меньше, чем грива мёртвого Шрама, которого ебут черти в Аду. Надо остудить маленького задиру щедрой порцией спермы. Он сам напросился. Юный Хранитель прилип к их жопам как банный лист, и пора уже его отодрать. - Боюсь, сегодня мы никуда не побежим, - гиен прошелся вокруг застывшего принца, облизывая губы. - Видишь ли, мы устали бродяжничать. - Такой ответ я не принимаю! - всколыхнулся рыжегривый котик, следя за ним карими глазками. - Что это ты задумал, Джанджа? - Меньше знаешь, крепче спишь, Кайон, - пятнистый пёс подмигнул своим наглым собратам, и те начали окружать золотистую недотрогу. - Нет-нет, у вас ничего не получится, - сверкнул оскалом царевич, вставая в излюбленную позу, уже начал открывать пасть, чтобы вызвать своих ебучих небесных предков. - Стоямба, нахуй! - вожак пятнистых мудаков одним прыжком сбил его с лап и вжал в сухую землю, спугнув ящериц. - А ну хватит, Джанджа! - угрожающе взревел львёнок, пробуя спихнуть с себя паскудное тело. - Аррргх, сейчас ты познаешь мой гнев!!! - Ага, бля, да, - Джанджа без труда схватил его за хохолок гривы и отбросил. - Э-э-э!!! - Кайон не успел отреагировать, как два пятнистых подонка налетели сверху и принялись елозить его по сухой земле, кусая за золотистые лапы и шею. - Ай-яй, хватит!!! - Что хватит? - Вожак дождался пока его завалят без сил на спину и навис сверху, угрожающе скалясь. - Ну, что хватит, Кайончик? - Вы не должны были победить, - испуганно замурлыкал Хранитель, предпринимая бесплодные попытки вырваться, но гиены только сильнее сжимали челюсти и придавили его лапами. - Да в смысле не должны? - рыкнул Джанджа, всплеснув когтями. - Блядь, Кайон, мы - три взрослые гиены, а ты - львёнок. Ты, сука, серьёзно думаешь, что можешь нас одолеть? - Чтобы жили наши Земл... Он не успел договорить, потому что гиен сунул лапу в его открытую пастьку. Котёныш гулко заверещал, ощущая, как песчинки царапают ему нёбо. Он поднял круглые от страха карие глазки, чтобы встретить взгляд Джанджи, и понял, что всё реально плохо. - Что с ним делать, босс? - хрипло вопросил Чунга, а Чизи счастливо загыгыкал. - Сейчас мы преподадим ему Урок, - вкрадчиво заявил их вожак. Он провёл жёлтыми глазами по распластанной львиной жертве, от его смятенной мордочки до небольших бубенчиков и ножен внизу светленького брюшка. Он улыбнулся и медленно облизал изрубцованные черные губы. Джанджа практически изнасиловал его этим плотоядным взглядом, но впереди намечалось нечто похуже. Кайон растерянно всхлипнул, борясь с икотой из-за гиеньей лапы в своем рту. - Переверните его, - скомандовал он своим прихвостням. Кайон тут же принялся хватать воздух освобожденным ртом. Его тело болело от укусов и небольших побоев. Он был шокирован, потому особо не сопротивлялся, когда Чизи и Чунга укладывали его на землю. Хуже всего было то, как вожак гиен схватил его за яички и потянул вверх, веля поднять круп. Затем сплюнул прямо ему под хвост и издевательски хмыкнул. - Что вы делаете?! - потрясёно возопил пленённый котик, начиная хныкать. - Мы планируем как следует продолбить тебе жопу, маленький термит, - возвестил пятнистый дегенерат под одобрительный хохот толпы. - Вы не имеете права меня сношать, - в голосе сына Симбы прорезались истеричные нотки. - Мы не будем тебя сношать, Кайон, - заверил Джанджа, пододвигая его оттопыренный задик ближе к своему пенису. - Мы будем тебя ебать как суку. - Нет-нет, пожалуйста! - Хранитель предпринял отчаянную попытку вырваться. Чунга всей массивной тушей уселся ему на загривок, вынудив жрать сухую землю - пастька львёнка впечаталась в неё, на зубах заскрипел песок, сухая травинка прилипла к большому влажному носику. Чизи тоже не стоял в стороне от счастья - умалишенный придурок схватил переднюю и заднюю лапы безвольного пленника, потянул на себя, чтобы его ехидный вожак мог без труда нащупать кончиком члена необходимую лазейку. Не прошло и пары минут, как земли саванны превратились в Ад. Джанджа истосковался по бренной плоти как пустынный бродяга по свежей воде. Головка его маслянистой оглобли ткнулась в тугой сгиб львиного хвоста. Котёнок взвизгнул от давящего ощущения. В него еще не вторгались. Это было страшно и больно. Джанджу такие тонкости не волновали - он уже почуял легкую добычу, и теперь наседал, делая фракции серым крупом. Крупный хуец настиг цель, просунулся в невинное сжатое очко. Моментальный отклик - львёнок зарычал и весь вздёрнулся. Хорошо, значит, он на верном пути. Пятнистый насильник обхватил его упругие золотистые бёдра и усилил фрикции. Горячо, туго и тесно. Кайф. Отдельной радостью было улечься на изящную спинку ропчущего львёнка, на его небольшие мускулы. Услышать, как от потрясенного рыка гуляют волны в его груди. Член Джанджи протиснулся в негостеприимную складку анальной плоти. Начал хозяйствовать - туда-сюда, сюда-туда. Царевич сначала шипел и вздрагивал, затем начал скулить и визжать как сучка. - Знаешь, Кайон, если бы король Симба научил тебя не ввязываться в неприятности, ты вырос бы львом с целым анусом, - философски изрек Вождь Пятнистых. - Я просто делаю свою работу! - захныкал испуганный котик, барахтаясь в плену Чунги как рыбка на суше, коготки его лап вспахивали сухую землю. - Ну, видишь, твоя работа - мешать нам спокойно жить в Кругу Жизни. Вот ты за неё и отгребаешь, - Джанджа уже не втискивался, а долбил, и любовался тем, как зад Хранителя сотрясается от сладкой ёбли. - Это несправедливо! - голос котёнка сорвался в крик. - Несправедливо то, что ты не родился львицей. Тогда бы мы смогли долбить тебя втроем, и никому бы не пришлось ждать. Пятнистый ублюдок подмигнул своим соратникам, те осклабили в ответ уродские пасти. Они готовы были подождать. - Я Хранитель Земель Прайда! - отчаянно проскулил золотистый подсосыш. - Хранитель? О нет, Кайон, ты маленькая пассивная жопка, которая не раздупляет как устроен Мир. Тебя надо хорошенько отбарабанить, чтобы ты попустился. - Пожалуйста, не надо! - Ладно, не ссы, а то захезаешься. Я всё сделаю нежно. Воздух вокруг закипал от азарта, львёночьи крики порывались от земли вместе с жёлтой пылью. Сладкие объятия его плоти будоражили разум, он был теснее чем собственные ножны. Хуй продвигался по миллиметру, но избалованная сытой жизнью плоть золотистого отрока всё же сдавалась, не в силах стерпеть такой яростный жгучий натиск. Джанджа свесил язык, с него не капало слюной, потому что было слишком сухо. Но его член вполне себе истекал прекумом в узком подхвостном коридоре Хранителя. И было трудно вообразить более сладкую месть за все его прегрешения. - Вы дорого поплатитесь за то, что сделали! - хнычливо изрек Кайон, барахтаясь под Чунгой, его сухой носик чесался от пыли, тельце вздрагивало от утробных потрясений. - Ты маленькая избалованная скотинка, которая заслуживает, чтобы её трахали как последнюю шлюшку, - убежденно заявил Джанджа. - Это не правда! - Ха, не правда, значит? Ты питаешься мясом, пока мы довольствуемся падалью. - Так устроен Круг Жизни! - от глубоко толчка внутри львёнок вскрикнул и начал вырываться, но Чизи с ебанутой улыбкой теснее сжал его лапки. - Ты меня утомил, Кайон. Сейчас посмотрим как устроен твой анус поглубже, - Джанджа решил не сдерживаться и на полном ходу воткнул разбухший хер в своего пленника. Если бы у львёнка даже нашлись аргументы на этот счет, пятнистый изувер запихал бы их все ему под хвост. Кончик гиеньей оглобли проник так глубоко, что ткнулся во что-то мягкое, принялся ненасытно царапать, подтекая прекумом. Львёнок то выл раненой птицей то повизгивал как молочный поросёнок. Джанджа откровенно забалдел. Сначала ему казалось, что просто отодрать Хранителя под хвост будет достаточно, но долбёжка на всю длину вызвала совершенно новые эмоции. Котёнок рычал и извивался под ним как бешеный, но беспощадным просторам саванны не было дела до его жалобных криков. Насекомые стрекотали в иссушенной траве. Задувал легкий, самую малость освежающий ветерок, от которого поднимались клубы пыли и едва вздрагивали черные гривки гиен. Две мелких птички с красными клювиками спрыгнули с ветки и принялись делить червяка, пока в тени поникшей колючей акации жук-навозник медленно катил ровный шарик в сторону тенистой рощи. Всем было наплевать на отчаянный визг маленького царевича, попку которого беспощадно таранил озлобленный гиений хуй. Жаль, что Кайон не родился львицей, - снова подумал пятнистый мудак. - Тогда его можно было бы по очереди драть во все дырочки. Но, в принципе, и так сойдет. Сейчас, в томный миг долгожданной мести Джанджа долбил его по-собачьи как свою суку, пусть даже у этой суки были грива и симпатичные бубенчики, о которых он ударялся своими полными семени черными яйцами. Это было не просто хорошо, это было охуительно - вонзать разбухший как сарделька хуй в тугое колечко плоти, еще не тронутое никем. Верные побратимы крепко держали маленькую золотистую сучку, чтобы не вытворяла кренделей. Жопка Кайона уже изрядно растянулась и без особых усилий принимала хлюпающий натиск гиеньего естества. Джанджа долбил и долбил, как умалишенный, порыкивая и скаля клыки, совершенно обалдев, под его когтями то и дело проскальзывал тонкий львиный колышек, выпорхнувший из золотистых ножен. Момент оргазма приближался не по минутам, а по мгновениям. Терпеть такое яростное трение шкур и горячую тесноту тугой анальной плоти пленника становилось нестерпимо. В порыве страсти он схватил его за загривок, как кусают львиц в течке, чтобы те не смели убеждать. Кайон взвыл от унижения, его попка тесно сомкнулась на кожаном черенке. Он еще пытался сохранить остатки чести и достоинства, но это было трудно сделать из-за члена под хвостом и блестящего прекума, который пускал ему на мордаху пятнистый увалень Чунга. Эта картина окончательно добила Джанджу. Он взвыл как лев и мощнейше насадил котёночка на свой хуй, безбожно вдолбив его по самые яйца. Львёнок взвыл от боли и страха, не ощущая, как внутри взрывается горячий фонтан проклятого гиеньего семени. Саванна закружилась перед взором пятнистого ублюдка. Кусты, небо, белые облачка - всё слилось во что-то сладкое, ускользающее. Джанджа крепко прижимал истерзанную попку Хранителя к своему пульсирующему члену, его жёлтые глаза закатились от экстаза, собачье дыхание опаляло ушки безвольной рыжегривой жертвы. Отсношавшись как следует, Джанджа спустил ему под хвост всё накопленное недотрахом семя. Жертва висела на его хуйце, похныкивая и сопливя пыльным носиком. Вовсе не хотелось прерывать сладкую экзекуцию, но его опричники уже поскуливали, в нетерпении елозя взбухшими пенисами. С них капал прекум, душный воздух кипел от крепкого мускуса настоящих самцов. Кайон хныкал, пряча мордочку в коготках, от каждого движения хуй Джанджи теснее ощущался внутри, заполняя собой весь его разрушенный мир. - Ты войдешь в историю как самая подлая из гиен! - всплакнул он, обретя некое подобие воли. - Нет, Кайон, я вошёл тебе в анал, - пробормотал ублюдок ему в ухо. С этим не было смысла спорить. - Симба всегда говорил, что у тебя нет стержня, - глухо пророкотал пятнистый самец, закусывая ему гриву. - Но сейчас в тебе окажутся сразу три. - Не надо!!! - Кайон в отчаянии взвился, но это не возымело никакого эффекта. Утихающий гиений член плавно выпростался из его измученного подхвостья. С пунцового кончика закапала слюда семени - такого же мутного и густого как сама Жизнь. Золотистый котик всхлипнул в агонии, когда его невинная плоть с хлюпаньем изрыгла оголтелый пёсий дрын. Свежий ветерок скользнул по истерзанным лепесткам ануса, пощекотал внутри невидимыми пальцами, будто сам Айхею заявился своим оскверненным Образом на это крамольное пиршество и решил надругаться над ним вместе с гиенами. Сын Симбы зря подумал, что на этом его мучения кончатся. Едва его нежная анальная плоть смогла сомкнуться после пережитого натиска, как он вновь ощутил на бедрах тесный хват гиеньих лап. Пришло время для Чизи поиметь свою радость. Его вожак подошёл к делу хитрее - он улёгся усталым брюхом перед мордашкой измученного гривастика, вонзил когти в его передние лапки и потянул на себя. - Что скажешь, Кайон, готов принять двух моих братцев за раз? - весело предложил ублюдок. Львёнок нечто заскулил в ответ, так что пришлось оторвать его пыльный носик от сухой земли, заглянуть в испуганные карие глаза. - Э-э-э, ты там спишь или чо? - почти ласково вопросил Вожак Пятнистых. - Вы поплатитесь за это, - проскулил Кайон, вздрагивая от колких потугов нового насильника. Чизи не отличался тактом, да и в целом вырос долбоёбом, который не понимал многих базовых вещей. Едва заграбастав вкусные бёдрышки львёныша он принялся долбить так, будто завтра весь мир кончается. - Ай-яй-яй!!! - Кайон отчаянно взвыл от его оголтелой и несдержанной долбёжки в своём чреве. - Потерпи, - Джанджа погладил его заляпанную прекумом гривку, пошлёпал по щеке. - Он быстрый, даже моргнуть не успеешь. Кайон приоткрыл красивую пастьку, мгновение позже из неё вырвался полурык-полурёв. Член Чизи был тоньше но долбил за милую душу. От его жадных фрикций золотистая попка царевича подпрыгивала, а хвостик крутил лассо. Черные бубенцы молодой шавки не просто хлопали о нежненькие орешки Кайона, они врезались в них как бегемот в гнилое дерево. Джанджа зашёлся смехом при виде напуганной и потрясённой мордахи Хранителя. Ну, честное слово, этот приоткрытый томный ротик, круглые карие глазки, забрызганная прекумом пятнистого увальня Чунги рыжая гривка. Еби - сколько в сладость. - А всего-то и требовалось, что нас не беспокоить, Кайон, - вздохнул Джанджа, чувствуя прямо-таки все-саваннское умиротворение. Пухлый Чунга вжимал хнычущего львёнка в сухую землю, отчего подбородок Хранителя был весь жёлтый от пыли, а паутинка гиеньего прекума тянулась к его милым губкам. Чизи долбил его под хвост... именно так, как долбит Чизи - беззлобно, но абсолютно дико, как первобытная тварь, которая дорвалась до вагины или подхвостья. К тому же запах. Этот душный клубок невинного страха и крепкого терпкого мускуса. Марево полуденных песков обжигало глаза, над головой сверкал белесый солнечный желток в бесконечной монотонной лазури. Но это там, наверху. А внизу, на земле, золотистая тушка королевского львёнка взывает о пощаде, хнычет и мурчит в безвольных попытках вырваться, пока её жестоко сношают. Джанджа проникся и художественным посылом и чисто прикладным - ему уже долго хотелось помочиться. - Сильнее сожми, - велел пятнистый подонок Чунге. Его сподлапный тесно сжал серые бёдра в тёмных пятнышках. Львёнок моментально затрепыхался, пытаясь урвать губками глоток воздуха в пережатое горло. Джанджа задрал чёрную лапу прямо над его носиком и пустил долгожданную золотистую струю. Кайону уже не было дела до кожаной оглобли, ебущий под хвост. Всё, чего он желал - вдохнуть душный воздух саванны, попробовать на язык цикадное полуденное марево. Но вместо этого ему пришлось довольствоваться терпкой струёй крепкой мочи, что разбивалась о его переносицу, едко щипала глаза, сползая струйками по красивым скулам. А затем он просто начал терять сознание, так что его раскрытая пастька стала идеальной целью для пятнистого ублюдка. Джанджа счастливо выдохнул и встряхнул черной лапой, орошая сухую землю последними золотыми каплями. - Бхэ. Бхэ! - всё, что смог пролепетать отрок Симбы, мотая сексуальной мордашкой, сплюнул непроглоченную влагу, свирепо посмотрел вверх, толи на гиеньего выродка толи на самого Айхею. - Хорошая работа, босс, - хрипло фыркнул Чунга, слегка отжимая бёдра, и золотистый котёныш наконец смог вдохнуть свежий воздух, а не только мускусный аромат заслуженного унижения. - Зна, братец, - Джанджа пригладил черную гривку, облизал пересохшие губы. - Ради такого можно и пожить. Да, Кайончик? Львёнок дико смотрел на мокрую землю под своим подбородком, с него ещё стекало пахучее золото гиеньей мести. Чизи как раз решил кончать. Он не до конца понимал, как это работает, так что, едва ощутив щекотчку в хуйце, принялся вдалбливать его с такой силой, будто хотел пронзить котёнка насквозь. Кайон вновь принялся царапать землю и рычать, сплёвывая гиенью мочу и взрыхляя безразличную землю коготками. Внутри стреляли струйки молодого гиена. Ничего нового. Когда чернённый корешок выпорхнул из его отмученной плоти, львёнок весь подорвался и завилял золотым крупиком. Джанджа откровенно любовался его беззащитными маленькими бубечниками и розовым цуциком, роняющим прекум в жарком мареве саванны. Держать его всеми силами уже не было смысла, Хранитель явно был выебан, и физически и морально. Пятнистый вожак жестом показал, что Чунга может поиметь своё с этой безвольной львиной тушки. Пухлому гиену ничего больше и не требовалось - его могучий корнеплод уже давно гулял над сухостоем, подтекая блестящими нитками прекума. - Ну чо ты там, живой? - Джанджа приподнял красивую мордашку выебанного котёнка за подбородок, вгляделся в карие глазки. - Ты за это поплатишься, - проскулил щегольчик, трогательно вихляя измученным крупиком, где под золотой шёрсткой пряталось выебанное очко. - Ну, я не сомневался, - гиений насильник крепко вдавил его носиком в обоссаную землю, а другой лапой взялся за гривку, просто потому что этот рыжий чуб вызывал у него смачные дрёмы. Чизи счастливо гулял вокруг, всё ещё капая с члена. Бедолага так истосковался по любому виду близости, что его взор никак не мог сосредоточиться, косоглазо взирая то на своего священного вожака то на оттраханного только что Хранителя. Он наконец дорвался до сути, до мягкой истины львиного нутра. Те золотистые сволочи, что сделали его жизнь несносной, оказались такими же живыми созданиями, в которых можно засунуть член. А потом высунуть. И будет очень хорошо. Это даже лучше, чем ебаться с братьями, потому что это - нечто новое. Чизи впервые познал, что такое - завладеть львятинкой, выдрать её по самые яйца. Тем более свежую, ещё не разработанную. Неудивительно, что этот пятнистый даунёнок почти пританцовывал, а с его неутихающего хуйца свисали нити долгожданной влаги. Чунга переместился к заду львёнка. Он не спешил, хотя его кожаный густо-багровый оболтус свисал до самой земли. Таких как он даже самки гиен боятся. - Какая знатная добыча, - пролепетал он возбуждённо, то ли себе самому то ли поникшему испуганному Кайону. - Здрасти. За его простым приветствием последовал жестокий и глубокий втык, от которого львёнок вздёрнулся крупом почти до небес, и тут же опал на землю, чтобы снова впитать бедным анусом всю разбухшую мощь толстой гиеньей колбаски. - Ы-ы-ы-ы-ы!!! - завизжал сын Симбы как самый последний кабанёнок. Толстый гений член вдолбился ему в анус, сразу смял всё возможное сопротивление и заглубился наполовину под трепещущим хвостом. Кайон ожидаемо взвыл от боли и ужаса, когда его внутреннее убранство подверглось таким нападкам. Джанджа смотрел на всё это действо и гадал, стоит ли кончить Хранителю в рот. Его яйца приятно болели от всего пережитого и ощущались пустыми. Нет, там было ещё дохуя семени, но ему требовался разгон. К тому же братья заслужили свою возможность отыграться, показать гривастой падали её место. - Ы-ы-ы! - чуть слабее завизжал львёнок, безвольно тыкаясь носиком в прелые ножны Джанджи. - Тебе больно? - доверительно осведомился гиен, приподнимая рыдающую мордочку. - Львиная Гвардия отомстит за все ваши грехи!!! - каким-то чудом выдал золотистый котёныш сквозь всхлипы. - Скули громче, маленькая шваль! Ты никто, ты просто пушистая варежка для моего члена. Сейчас я преподам тебе урок, от которого ты будешь ссаться по ночам, Хранитель Хуйни, - Чунга вошел во вкус, даже гневно вонзил клыки в мягкий загривок выебанного принца. - Я Хранитель Гвардии! - рыдал львёнок, морально сдавшись. - Мне поебать, - рявкнул насильник, приспосабливая свой могучий агрегат к его испуганному подхвостью, надавил сильнее. - Ай-яй! Отпусти-и-и! - завизжал золотистый котик, испуганно побрызгивая мочой на сухую землю. - Нихуя себе, - счастливо заржал Джанжда, глядя, как тот ссытся и весь вздригивает от крепких и основательных поползновений в свою анальную целостность. - Ха-ха-ха!!! - заржал Чизи, скользнул хитрой мордочкой под изящное львиное брюшко, нечаянно принял на нос несколько золотистых капель. - Фу, блэээ. - Дурак, куда ты лезешь, - зашёлся Вожак Гиен исступлённым смехом. - Съеби оттуда. - Мля, - молодой ебанутый гиен выбрался и начал оголтело бить себя лапой по носу. - Ебанько, сунь ему в рот, - Джанджа на кураже схватил Кайона за рыжую гривку, потянул скулящего крысёныша вверх. - А можна, можна?! - затоптался молодой гиен, разбрасывая прекум с напряжённого членюги. - Иди сюда, оглобля, - Джанджа притянул его ближе к львиной мордочке, показал на приоткрытую сладкую пастьку Хранителя. - Вот туда хуй воткни, нормально будет. - Гы-гы! - гиен попробовал приспособиться к содрогающемуся от свирепого натиска львёнку, но не тут-то было. Кайона слишком возмутило толстое древо Чунги, что ебало его анус. Львёнок ревел и вился как хер пойми кто, колотил лапками землю. Вожак насильников один раз чихнул от пыли, второй раз чихнул. Его это начинало утомлять. - Слушай сюда, Кайон, - он подхватил безвольного львёныша под подбородок, выразительно сжал когтями его тонкую шею. - Возьми в рот хуй моего друга, или он окажется у тебя в попке. - Ни за что, - взвыл Хранитель, пряча заплаканные глаза, изгмазданная гривка блестела под беспощадным солнцем. - А, ну, ладно, - вздохнул гиен. - Чунга, как закончишь - отгрызи ему яички. - Будет сделано, босс, - счастливо отозвался увалень, насилуя Кайона с той же силой, что мог делать слон своим хоботом. - Нет-нет, пожалуйста, не надо!!! - отчаянно заскулил львёнок, снова поссыкивая на высохшую траву, крупик его висел, оторвавшись лапками, потому что Чунга таранил уже на полную силу. - Видишь, как мы заговорили, - хмыкнул Джанджа, придвигая собрата. Торчащий гиений корень погрузился в ротик Хранителя. Тот не сказать, что обрадовался новому гостю - брови его нахмурились, носик сморщился. И тем не менее ему пришлось ласкать гиений хуй так же страстно, как мамью сиську. Джанджа отполз в тень акации и шумно выдохнул. Хорошо на душе. Прям сладенько. Чунга грубо сношал истрепанный золотистый задик, ломая последнюю невинность. Чизи, счастливый как стая щенят, долбился ему в горло, сношал пастьку беспорядочными фрикциями. Кайон явно не знал, что смущает его больше - трение немытого гиеньего члена о язык или сам факт надругательства над своей священной пастькой. - Ай-яй!!! - вновь взвыл щенок львиной стаи, с трудом проглатывая корень Чизи, весь задрался дыбом и задрожал от глубоко погружения в свои недра. Ладно бы обычный собачий хер, но Чунга... Считай, что слоновий хобот в тебя пихают. Розовый пиструнчик Кайона жил своей жизнью, метаясь туда-сюда, будто хотел убежать из золотистых ножен. Прекум падал с него блестящей нитью. Джанджа поймал себя на мысли, что хочет откусить его, но счёл это перебором. Яйца пятнистого увальня шлёпались о его маленькую мошонку, огромный хуец вдалбливался в зудящее нутро, дрючил нежные львёночьи кишочки. - Нет, нет, НЕТ!!! - скулил Кайон вполне отчётливо, даже не смотря на вздутый член Чизи в своей пастьке. - У-у-у! Джанджа в восторге наблюдал, как брызжет внезапным семенем тонкий розовый петушок котёнка, ёрзая над неподатливой землёй, и его ничуть не смущает толстый чёрный корень, долбящий в складочку хвоста. Впрочем, когда тот задействовал все резервы и вонзился на всю глубину, львиный отрок не смог сдержаться. Он взвыл, задирая золотой крупик, и лапки принялись танцевать нечто в маревном воздухе, пока упитанный гиен наполнял его семенем так обильно, как самую желанную самочку. Всхлипывая, а, точнее говоря, ревя как сука, Кайон принял весь свирепый натиск внутри, и его гибкий хвостик дёргался, то оттягивая подхвостную плоть до ровного ромбика то пытаясь её уберечь, хотя беречь там уже было нечего - мощная чёрная сарделька туго насадила его и не желала отпускать, даже когда все фонтаны хлынули внутри адской магмой. Оставалось только дососать член Чизи, но там и работы особо не предвиделось. Молодой гиенчик слишком прикайфовал от общего настроения, так что его тонкий угольный сталагмит разрядился в жаркую пастьку львёнка всем оставшимся семенем. Чизи обвил золотистый загривок долгожданного пленника лапами, ёрзая пятнистой попой по суровому песку, и Кайон от ужаса округлял карие глазки, не смея сплюнуть и не желая проглотить. - Буэээ, - всё же решился опальный царевич, схаркнул молочное семя Чизи. - Это что такое? - навис Джанджа над ним суровой тенью. - Ты моего друга в хуй не ставишь? - Вы перешли все границы! - Кайон хотел зарычать, но с губ сорвался жалобный всхлип. - Как вы смеетее... как... уррр! - Бедная ты паскуда, - пятнистый мудень обхватил его загривок, ближе пододвигая к своему взопревшему, лоснящемуся от прекума хуйцу. - Ты правда думаешь, что кому-то в Прайде есть до тебя дело? - Когда мой отец узнает... - котёныш попробовал встать, но заплёлся в хвосте и сперме, двигался он как только что родившая львица. - У-у-у!!! - Да не рычи, - Джанджа ласково обвил его загривок, вжал носиком в свои ножны. - Скажи, крыска, ты хочешь жить? - Я не крыска! - взвыл львёнок, пытаясь увернуться, вцепился коготками в пятнистые бока бессовестного изувера. - Хм. Ну, это спорно, - Вожак Гиен без труда завалил его обратно на спину и повис сверху, его алчный хуй сверкал багряным кончиком из серых ножен. - Как ты думаешь, нам стоит пощадить тебя или всё же отгрызть тебе бубенчики и петушок? - Не надо! - сразу образумился рыжегривый щегол, похныкивая и безвольно упираясь лапками ему в бёдра. - Ну, видишь, мы на одной волне с тобой рассуждаем, - заявил пятнистый подонок, играя над ним своим естеством. Джанджа пригляделся и немного разомлел. изящное золотистое тельце, красивая мордочка, суровые брови и носик будто красное сердечко. Грех не выебать. Это не говоря уже о милом цуцике в золотистых ноженках, об упругих беззащитных орешках в тонкой мошонке, которую можно вскрыть одним движением когтей. - Открывай ротик, Кайон, - приказал Джанджа, сверкая хищными золотыми глазами. - Зачем?! - возопил робкий котёнок, глядя на него снизу-вверх. - Ладно. Чизи, отгрызи ему петушок. - НЕТ-НЕТ!!! - взвыл горе-Хранитель, как только зубы ебанутого гиена лязгнули в шерстинке от его бубенцов. - Чего ты хочешь, Джанджа?! Чего?! - Расплаты, - выдохнул ублюдок, расставив лапы над его мордочкой, и с тонких собачьих ножен хлынула золотистая струя. Кайон отвернулся, морщась и скаля зубки, пока его заливают сверху, но защиты надолго не хватило - широкая лапа Короля Гиен вдавила его бубенчики в землю, до острой тянущей боли, и конечные струйки мускусной влаги пришлось принять прямо на язык. Львёнок закашлялся, принялся отплёвываться, его яички по-прежнему пребывали в удачном плену когтистой лапени. - Моих друзей придётся попить, - хитренько подмигнул пятнистый мучитель, нависая сверху. - Пожалуйста, нет, - заскулил львёнок, морща красивый обоссанный носик, похожий на сердечко. - Смотри, всё очень просто, прайдовая залупка, - горячо прошелестел Вожак ему в ухо. - Если бы закроешь свою сладкую пасть или сплюнешь, мы отгрызём тебе бубенцы. Что скажешь, Сын Симбы? Готов побегать по саванне без бубенцов? - Нет, - всхлипнул львёнок. - Вот и мне так показалось, - усмехнулся подонок, топчась по его изнеженному тельцу грязными лапами. - Чизи, напусти ему полную пасть. - О-о-о, это как в норы суррикатов писять?! - молодой гиен пружинисто переступал, вихляя мерзким хвостом над распластанным благородным пленником. - Да, типа того, - Джанджа ободряюще потрепал его чёрную гривку, убрал лапень с подмявшихся яиц золотистой прайдовой кисы. Кайону вновь пришлось пережить горькое мускусное унижение, порочащее честь и губы. Щедрая золотистая струя пустынной браги хлынула на нос, подбородок и губы. Он не смел закрыть рот, потому что Джанджа мягко напомнил о своей каре, выразительно сомкнув два когтя на беззащитных львиных яичках. Гривастой паскуде ничего не оставалось, кроме как терпеть и набирать полный рот гадкой падальной влаги, и лишь когда обмудок излился до конца, Кайон перевернулся набок и излил из себя целый баррель пахучей золотистой нефти. Он уже приготовился к любой каре за свой проступок, красивое ебабельное тельце стянулось струной, но Джанджа не спешил растаптывать его яички в жижу. Гиен по-прежнему покровительственно нависал сверху, буравя свирепым взором жёлтых глаз, его коготки елозили по тонкой львиной мошонке, где прятались сокровенные орешки с королевским семенем. - Чунга, - пригласил он с широкой плотоядной насмешкой, достойной лучшего применения. Простодушный увалень не стал играть в кошки-мышки, он привычно уселся Кайону на грудь, загнал пушистые ножны с тёмной лункой ему в пасть. Львёныш сразу почуял вкус забродившей плоти и прелых шерстинок, шумно вдохнул красивым носиком. Намечалось что-то нехорошее. Необъятный гиен пространственно выдохнул, расплылся в счастливом оскале. Миг спустя последовала струя. Даже не струя, а поток. Кайон шумно засопел, ёрзая спиной, коготки его впились в сухую землю, глаза изобразили самое что ни на есть Отчаяние. Река пронзительно-горькой влаги хлынула в нёбо, заструилась по горлу вниз, щекоча и бередя отборным мускусом и солью. Он гулко стонал и всхрипывал, но пятнистым выродкам совершенно не было дела до его страданий, даже напротив, Джанджа наконец чуть расслабил лапу, сминающую его бесценную мошоночку, слишком уж ему понравилось наблюдать, как гривастая сучка глотает терпкий поток, как извивается пойманной змеёй. Вожак пятнистых ублюдков словил полный горечи львиный взор и неслышно ухмыльнулся. Он знал, что львёнку придётся пойти на эту экзекуцию от страха за свою ничтожную жизнь. Ему придётся пить крупными глотками, как цветочный нектар, как молоко матери. Только молоко матери сладкое на вкус, а псиная моча горькая и прелая. Таков вкус унизительного поражения. Кайон глотал. Терпел. Грудь его ходила ходуном, тело подпрыгивало будто не своё. Это было слишком. По всем статьям. Он не тошнил только потому, что тошнота проваливались в желудок золотой влагой. Лишь когда Чунга иссяк и изнеженно отряхнул взмокший хуй на его мордаху, львёнок сплюнул непроглоченные капли и совершенно дико воззрился на окружающих его мучителей, он всё не мог отдышаться, он почти утонул в этом скорбном водопаде жгучей расплаты. За этот краткий период времени он проглотил и впитал столько гиеньей мочи и семени, что его уже нельзя было считать львом, и любой житель саванны по нюху не смог бы понять, что перед ним Хранитель. Максимум - пятнистая шлюшка. Кайон осознал всё своё загубленное положение и расплакался как маленький. Три гиеньких выродка стояли вокруг и глядели как он гулко рыдает, весь обоссанный, выебанный и лишённый воли. - Кароче, передай своим, чтобы нас не беспокоили, - Джанджа оттянул его круглое ушко, ткнулся в него влажным носом. - Если ещё раз увижу в зоне видимости - тебе пиздец. - Хорошо, - простонал Кайон, подрываясь, отбежал на пару шагов. - Рано или поздно ты поплатишься за то что сделал! - хлипко выкрикнул он, дрожа помятым и выебанным крупом. - Да, да, - отмахнулся Вожак Насильников, счастливо укладываясь в тени акации. - Давай там, береги жопу, а то выебем. Кайон на всех порах приспустил к Скале Предков. При других обстоятельствах Джанджа быть может пожалел бы обдроченного котика, но в данный момент он был мудаком, дорвавшимся до мести, а потому не испытывал сентиментальных чувств на этот счёт. Так что он просто откинулся на спину, почесал облегчённую мошонку, ухмыльнулся своим собратам. - Бля, чо мы раньше до этого не дошли? - вопросил с изнеженной улыбкой, памятуя о сладком анусе надоедливого царевича. Гиены лишь растерянно переглянулись. С их пушистых ножен ещё свисали капли сокровенной влаги. Вожак поразился, насколько всё просто. С такой командой можно и Джасири выебать в очко, и клитор ей на шею натянуть. Чего мы тупим? Кайон летел по саванне, не разбирая пути. Его царапали колючие кустарники, подушечки лап укалывались о неподатливые камушки. Но он ничего не замечал. Внутри него висел клубок боли и унижения. Из-за всего пережитого он чувствовал себя не в своей тарелке, а как будто его сделали главным блюдом на празднестве ублюдков. Лишь добредя до Скалы Предков, он испытал некое ощущение покоя. Львицы отдыхали после охоты, им особо не было дела до его нужд. Кайон сразу отправился к отцу, и обнаружил его в Королевской Пещере. Симба лежал на мягкой соломе и предавался радостям Жизни, так что не сразу обратил внимание на сына, тихонько вошедшего к нему в покои. - Пап! Привет! - промямлил Хранитель, нервно топчась измазгданными лапками. Зури полировала царский петух короля зернистым язычком, хитро поглядывая на Кайона синими глазками. У неё на мордочке было выражение прирождённой соски. Тиифу лежала нос к носику к ней на мягкой гриве отца, отогнув хвостик перед его носом, что открывало прекрасный вид на её юные прелести. Когда Кайон зашёл, они синхронно принюхались и сморщили миловидные сытые мордашки. Король Симба не отставал. - Бля, почему от тебя ссанинной воняет? - он помотал рыжей гривой, насупился. - Ты сношался с гиенами? - Нет, пап! - жалобно проскулил Кайон. - Они взяли меня силой, а потом помочились мне в рот. - Фу, ну и пиздец, а можно как-то без подробностей, ты мне, блять, весь аппетит убил, - Симба отвернулся, прижал лапу к статной морде. - Прости, пап, - шупно засопел носиком Хранитель. - Просто, получается, что они надругались надо мной... Они взяли меня... хнык, мыррр... взяли прямо под хвост... - Твой анус - твои проблемы, Кайон, - поморщился Симба. - Чо ты от меня хочешь? Иди, во-первых, помойся, от тебя несёт пиздец как. Во-вторых, ну, я хуй его знает, давай, типа, ты не будешь свою жопу гиенам ставить? А то пиздец. Какие-то мы обсосы, получается, а не львы. - Хорошо, пап, - взгрустнул львёнок и понёсся прочь под смешки двух похотливых львёночек. К счастью, в тёмных коридорах он тут же наткнулся на маму. Нала даже не пошатнулась, когда он врезался в неё на полном скаку, лишь безмятежно сверкнула лазурными глазками. - Мам, со мной такое случилось... - Хранитель без обиняков принялся рассказывать ей все страшные подробности гиеньей экзекуции. Львица слушала, глядя куда-то сквозь него блестящими глазками, на её мордахе хранилась счастливая улыбка. - Ух, Кайон. Это невероятно! Это очень полезный опыт! - промурлыкала она, после чего лизнула несчастного львёночка в носик. - Смотри, что могу! - львица завалилась на спину, а затем задрала круп в воздух, разведя задние лапы и демонстрируя ему светлое брюшко и томную вагинку. - А, гляди. Могу даже вот так, - она растянула передние лапы на земле, получилась некая полу-распластанная звезда. Кайон трагически всхлипнул, покусывая губку. Уже не надеясь отыскать хоть крошку понимания в этом сумрачном прайде, он втемяшился в тёплую грудь пожилой львицы. - Привет, пирожочек, - взмурлыкнула та. - Привет, ба, - Кайон без предисловий прильнул к её пушистому светлому брюшку и чёрствой красивой вагине, обтянутой жёсткими ворсинками. - Э-э-э, ты чего? - бабуля подтолкнула его мордахой в бочок и поманила в свою пещеру, а точнее не свою, а в пещеру всяких списанных львиц. — Ну, шо ты, хлопец? - Бабушка! - Кайон воззрился на неё карими глазками и тут же разрыдался как девчонка. - Ну, тсс-тсс, - ласково прощебетала она, нежа его в крепких коготках. - Давай, выкладывай, чо там стряслось. Кайон выложил как есть. Она слушала и охуевала. Но чаще просто серьёзно кивала, а затем просто заграбастала его в объятия. - Бедный мой пиписёночек, - промурлыкала львица. - Всего тебя, значит, изгваздали-потоптали, бедная твоя попушка. - Дааа, - заскулил Хранитель униженной сучкой. - Ничего, Рафики тебе всё смажет чем-нибудь лечебным, у него на любой случай жизни есть подходящее вещество, - мирно произнесла бабуля. - А, пока, давай-ка я тебя приведу в порядок. Она решительно отогнула ему хвостик, взглянула на издроченное очкошечко и задубевший цуцик. - Не надо, ба, - проскулил Кайон, пряча красивую мордочку за лапкой. - Э-э-э, ты шо, лапка, через мой язык половина прайдовых писек и петушков прошла, нашёл ты чего стесняться. - Ладно, - безвольно мурлыкнул котёнок, отдаваясь Судьбе. Он содрогнулся, когда наждачный язык старой львицы нежно всколыхнул анус, слизывая всякие терпкости, львиные и гиеньи, затем пронёсся новой зернистой волной. Первые шесть-семь прикосновений крепкого языка будоражили, а дальше ощущались почти нежно. Кайон даже мог бы заснуть под них, если бы не вся интимность ситуации. Ну, и тот факт, что его выебали как суку, а бабушка лижет ему очко. - Ну, вот, видишь, срамняка почти как новая, - довольно сверкнула старуха мудрыми глазками, ласково поддела бархатным носом его измученный цуцик в молочных ножнах. - Да, наверно, - всё ещё не веруя, слезливо отозвался Хранитель. - Скажи, меня сильно повредили, бабуль? - Да не, всё окей, просто жопку тебе расквасили, расширили во все стороны. - Блииин! - взвизгнул Кайон, пряча носик в мягкой шёрстке её брюха. - Это очень унизительно. - Да, котик, кто ж спорит, - вздохнула львица, поглаживая рыжий гребешок его гривы. - Но во всём надо видеть положительные стороны. - Какие? - Ну, смотри, тебе могли отгрызть петушок и яички, могли просто задушить или угнать в сексуальное рабство. У пятнистых выродков нет чести. Вообще чудо, что тебя оставили живым! Кайон сокрушенно заскулил, тыкаясь носиком в её истёртые временем твёрденькие сосцы. - К тому же, давай рассуждать логически, - огладила Сарафина ему бубенчики, незаметно проверяя, целы они или нет. - Теперь, если ты подвергнешься принудительному соитию, то всё пройдёт легче. - Пипец, вот этого мне ещё не хватало! - смятенно глянул на неё истерзанный Хранитель. - Знаешь, жизнь редко спрашивает, чего мы хотим. Чаще всего она просто долбит нас под хвост, а потом ссыт на мордаху. - Почему Жизнь так жестока? - Ну, я думаю, потому что её сотворил Айхею, а он кто у нас? Ну, правильно, Лев. А львы жестокие создания, по определению. - Я никогда не буду жестоким! - в сердцах захныкал гривастый ангелок, прильнув к её груди и трогательно помурлыкивая. - Я Знаю, Кайон, но ты и не совсем лев. - Что ты имеешь в виду?! - Ах, милый мой, - бывалая львица заарканила его хищную мордашку когтистыми лапенями и горячо поцеловала в бархатный носик. - Ты львёнок. У тебя впереди... Всё. - Что "всё", бабуль? Львица на удивление сумрачно вздохнула, процеживая когтями его малость слипшуюся от гиеньего прекума рыжую гривку. Обхватила обоссаного внучика за бока и завалилась с ним набок, устало урча и прижимая к мягкой шёрстке брюховины. - У тебя впереди все выборы мира. Большие и малые. Тяжёлые и лёгкие. Глобальные и сиюминутные. Главное, помни... хм... помни... - сонно замурчала, горячо дыша ему в ушки. - Что помнить? - оживился гривастик, стреляя по сторонам карими глазками. - Просто помни, - зевнула старая львица с разнеженной улыбкой и зарылась щербатым носом в его золотистый загривок.