14

Когда она подъехала, вечер уже начал затягивать город тонкой дымкой. Воздух был тёплым, пахло асфальтом, нагревшимся за день, и чем-то приторно-сладким, будто издалека доносился аромат ванильной выпечки. У входа в кофейню стояла Мария Генриховна, опершись о стену, с сигаретой в пальцах. Она курила неспешно, будто растягивая минуты перед чем-то важным. Таня припарковала машину, заглушила двигатель и взглянула на неё сквозь слегка запотевшее стекло. Она поправила примятый пиджак, вышла, хлопнула дверью и сразу же была поймана взглядом. При виде Татьяны Мария слегка прищурилась — в этом взгляде был оттенок упрека, но он тонул в едва заметной усмешке. — Долго ждёте? — спросила она, подходя ближе. — Уже минут пятнадцать, — Мария взглянула на часы. — Извините, задержалась в театре, а потом ещё и пробки, — сделала виноватое лицо, сунула руку в карман, нащупала пачку сигарет. — Обещали показать лучший кофе в городе, а пока я только наслаждаюсь запахом, ну, или видом, — заглянула в окно кофейни. Татьяна достала пачку: — Может, ещё по одной? И я тут же исправлюсь. — Татьяна Викторовна, мне не хочется весь вечер провести у входа. — Тогда можем в машине, — с лёгкой усмешкой предложила Таня. — Ну это уже почти романтика. Давайте лучше как-нибудь потом, — Мария мягко вытащила у неё из рук пачку, заглянула внутрь и с деланным удивлением покачала головой. — Тем более у вас тут пусто, — сказала она, бросая пачку в урну. — Как это пусто? — удивлённо спросила Таня, заглянув следом. — Я же только сегодня купила. — Возможно, стоит чуть умерить свои привычки, — с лёгкой улыбкой произнесла Мария, заходя внутрь. Помещение оказалось уютным: мягкий свет, шум чашек, гомон голосов. Почти все столики были заняты. Где-то в углу девушка с зелёными волосами склонилась над ноутбуком, за соседним столом пара спорила о чем-то на повышенных тонах. Свободным остался лишь один — у самого окна, с одним одиноким стулом. — Я закажу, — сказала Таня. — Займите пока место. — А как же вы…? — Найду что-нибудь. Или постою. Главное — кофе. Мария подошла к столику, села, скрестив ноги, и начала рассматривать интерьер. Обшарпанная кирпичная кладка на стенах, запах корицы и чего-то сливочного. Она провела пальцем по краю столешницы — полированный дуб, уже тёплый от предыдущих гостей. Татьяна вернулась через несколько минут с двумя чашками и стулом, который, судя по её виду, пришлось добыть у шумной компании подростков в другом конце зала. — Вот и обещанный кофе, — сказала она, ставя чашку на столик. — Пробуйте и скажите, что я была права. Мария поднесла чашку к губам, сделала глоток и сдержанно кивнула: — В этот раз не обманули. — А вы ожидали? — Вы любите немного приукрашивать, — спокойно возразила Мария Генриховна, наслаждаясь ароматом напитка. — Но с вашей профессией это даже полезно. Они пили кофе молча, слушая фоновую музыку — что-то из старого джаза, медленное, ленивое. Разговор пошёл только с третьего глотка. Лёгкий, без напряжения. О театре. О детях. О будущем. После кофе они неспешно вышли на улицу и решили пройтись. Дорога к смотровой площадке заняла минут десять. Город раскинулся внизу, как картина. Мигающие огоньки машин, свет фонарей, отражающийся в лужах. — Я часто прихожу сюда одна, — призналась Таня, прислонившись к перилам. — Иногда со стаканчиком кофе, иногда просто так. Подумать. Или наоборот — перестать думать. Мария молчала, смотрела вдаль. Ветер трепал её волосы. В этот момент в ней было что-то очень человеческое — не завуч, не строгая фигура у доски, а просто женщина, немного уставшая, немного задумчивая. — А как на новом месте? — тихо спросила она, не отводя взгляда от горизонта. — Если честно, пока не поняла. Скучновато там, драмы никакой. Совсем не то, что с подростками в школе. Как будто пришел на репетицию, а спектакль уже прошёл. — Вы привыкли к постоянным конфликтам? — усмехнулась. — Видимо, — улыбнулась Татьяна. — Там все как-то слишком размеренно, а я привыкла к хаосу. — Возможно, вы просто ещё не прижились, — сказала Мария, и в её голосе не было осуждения. Скорее, сочувствие. Пауза. — Знаете, уже поздно, — взглянула она на часы. — Пожалуй, вызову такси. — Я отвезу, — быстро сказала Таня. — Не стоит, правда. Я сама… — Без вариантов. Всё равно по пути. — И давно вы знаете мой адрес? — Я не знаю. Мария Генриховна, мне, в любом случае, по пути, — посмеялась Татьяна. Ехали молча. Мария смотрела в окно, Таня — на дорогу. Пока машина не остановилась перед домом завуча. Первой заговорила Татьяна, повернувшись к ней: — Ну что, когда в следующий раз на кофе? — Думаю, это была разовая акция, — улыбнулась Мария. — Хотя, за такой кофе могу еще о чем-нибудь договориться с директором, — посмеялась. — Тогда спасибо за разовую акцию, — кивнула Таня. — Если что, обращусь. Мария достала из сумки пачку сигарет, вытащила одну и положила её на приборную панель. — Как и обещала. Она вышла из машины и пошла к подъезду. Таня схватила сигарету, быстро вышла за ней: — Мы же договаривались вместе. Она остановилась и обернулась, слегка покачав головой: — Сейчас нельзя. Араик может увидеть, — тихо сказала Мария, бросив осторожный взгляд на окна дома. Таня с улыбкой посмотрела в сторону окон и спросила: — Муж не знает, что вы курите? Мария усмехнулась, едва заметно пожала плечами: — Это долгая история, — коротко ответила она и направилась к подъезду. — Спокойной ночи, Татьяна Викторовна. — Ай-ай-ай, Мария Генриховна. Таня осталась одна у машины, опустилась на холодную лавку, прикурила и уставилась на небо. Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в ночи. Затем достала телефон, открыла чат театрального кружка:

      Ребята, с завтрашнего дня репетируем в областном театре. Добавила сюда Вику — она будет вашим новым преподавателем. Познакомьтесь, не пугайте её сразу)

Нажала «отправить», выдохнула и позволила себе просто посидеть в тишине, пока сообщение получало разного рода реакции от учеников.

***

В кукольном театре пахло деревом, пылью и клеем. Запах сцены — смесь краски, старых костюмов и случайных остатков реквизита — витал даже в коридорах. Таня провела утро на репетиции с малышами: всё прошло спокойно, почти механически. Она знала, что делает, и дети слушались. Но чувство, что она всё ещё гость здесь, не отпускало. Во время перерыва она вышла за кулисы и устроилась на ящике с реквизитом. Вокруг — груда кукол с пустыми глазами, перевязанные бечевкой декорации и ярко разрисованная ширма, на которой кто-то оставил отпечатки ладоней оранжевой гуашью. Достала из рюкзака многоразовую кружку с остывающим кофе и чуть приплюснутый сэндвич в бумажной обертке, у которого хлеб на краях уже успел размякнуть. Тепло от кружки приятно согревало ладони. Она сделала глоток, глядя в сторону сцены, за которой еще слышались голоса. — Ага, значит ты всё-таки здесь, — заглянула Вика. Появилась из-за кулисы и остановилась, уперев руки в бока. Выглядела уставшей, но напряженной, как человек, который давно хочет что-то сказать. — Я тебя с утра искала. Ты будто специально испарилась. — Репетиция была, я тут. Привет. — Привет, — Вика уселась рядом, на ящик с тканями. — Можно вопрос? Таня кивнула и сделала ещё глоток. — Что это вчера было? Ты уходишь прямо с обсуждения, хлопаешь дверью, а вечером — та-дам! — объявляешь, что всё продолжается. Добавляешь меня в чат, и даже не в курсе закончили мы что-то или нет. Спасибо, что хоть не утром в день репетиции. Таня усмехнулась, не оборачиваясь: — Я не хлопала дверью. Там просто петли скрипят. Театральный эффект. — Не смешно, — отрезала Вика, но в голосе была не злость, а раздраженная усталость. Повисла пауза. — Мы с Леной остались вдвоём. Разбирались, планировали, перекидывались идеями туда-сюда. И ты даже не спросила, как мы справились. — Но вы ведь справились? — Таня обернулась, слегка подняв бровь. — Справились. Только не благодаря тебе. Таня отставила кружку и посмотрела прямо на неё: — Я пришла просто помочь. За компанию. Дети из моей школы. Но это не моя зона ответственности, ты же знаешь. Потом появились другие дела. — Это как-то связано с той… завучем? — голос Вики стал тише, и в нем пряталась осторожность. Она будто на ощупь пыталась подтвердить собственные догадки. Таня не сразу ответила. Она отложила сэндвич, огляделась, словно ища, за что зацепиться взглядом, чтобы не встретиться с глазами Вики. — Мы гуляли. Вечер был хороший. Я не вижу в этом проблемы. Вика слабо усмехнулась: — Конечно. А мы тут на себе тащим всё. Ты, наверное, думаешь, что ты можешь появляться и исчезать по настроению? — Я думаю, что у меня тоже есть своя жизнь, — мягко, но твёрдо ответила Таня. — И я не обязана никому объяснять где я была. Вика шумно выдохнула, будто сдерживала что-то. Потом сказала: — Было бы проще, если бы ты хотя бы предупредила. Таня наклонилась вперёд и положила ладонь на кружку: — Возможно. Но всё случилось, как случилось. Я ничего не скрывала. И если ты что-то чувствуешь — говори. Только не додумывай за меня. Повисло молчание. В зале кто-то засмеялся, грохнуло что-то деревянное. — Всё готово, — наконец сказала Вика тише. — Я договорилась с автобусом. Он будет забирать детей от школы, везти в театр и возвращать обратно. Всё по расписанию. Таня оживилась, подтолкнула Вику плечом: — Я знала, что ты справишься, — сказала она с тёплой улыбкой. Вика покосилась на неё, уголки губ дрогнули: — Спасибо. Но в следующий раз — предупреждай. — Ладно-ладно, — улыбнулась Таня. — Драму оставим для сцены. Вика ушла, а Таня так и осталась сидеть. Вокруг по-прежнему молчали куклы, она машинально крутила в руках пустую кружку от кофе.

***

На школьном дворе было шумно. Дети сбивались в группы, шептались, размахивали рюкзаками, кто-то делился конфетами, кто-то — волнением. В дальнем конце стоял автобус с надписью «Театр». Уже открытый, он ждал пассажиров, и первые — совсем маленькие — заходили внутрь с родителями, держась за руки и озираясь по сторонам. Татьяна Викторовна сидела в машине у края парковки и наблюдала через лобовое стекло. Она приехала чуть пораньше, чтобы забрать Марию на репетицию, как договаривались. Солнце светило низко и косо, щурило глаза, а в салоне пахло резиной и кофе из бумажного стаканчика, который Таня купила на заправке. У автобуса стояла она. Строгая, как всегда, в аккуратном пальто, то и дело наклоняясь к детям, кого-то одергивает, кого-то просто провожает взглядом. Мария Генриховна явно следила за порядком. Таня усмехнулась. Поняв, что та ещё долго не освободится, вышла из машины и подошла ближе. — Мария Генриховна, я тут, — сказала она, немного прикрывая глаза от солнца. — Добрый день. Почти закончили. Только вот… — Мария нахмурилась, доставая список из кармана. — Аня, Антипов, Вика и Карина не пришли. — Как не пришли? — Таня подалась вперёд, словно от этого можно было что-то изменить. — Никто не сообщил, что их не будет. Я уже уточнила у классных руководителей. Таня достала телефон и открыла чат театральной группы:

Ребят, а вы где?

Сообщение прочитали почти сразу — аватарки показались под ним одна за другой. Но ответов не последовало. Только молчание. В чате повисла напряженная пауза. — Они читают, но молчат, — Таня сжала челюсть. — Прекрасно. Первая репетиция. Всё, как обычно — через жопу. Мария молча положила ей ладонь на плечо. Жест получился неожиданно тёплым. — Сейчас выясним. Не паникуй. Она достала телефон и набрала номер Ани. Гудки. Без ответа. Пальцы Марии не дрогнули, она набрала Вику. Потом Карину. Потом Антипова. Никто не отвечал. — Прекрасно, — повторила Таня и закатила глаза. — Может, они решили сговориться? Типа «а теперь понаблюдайте, как всё развалится без нас»? Мария улыбнулась, покачала головой: — Может, задержались. Или у кого-то что-то случилось. Подождём ещё немного. — А автобус? — Надо отправлять. Остальные не должны страдать из-за тех, кто не пришёл. Таня кивнула, сжала губы в тонкую линию и посмотрела на дверь школы, будто ожидая, что вот-вот кто-то выскочит с растрепанными волосами и рюкзаком наперевес. Но никто не выбежал. Автобус, чуть вздрогнув, тронулся с места и медленно покатился по дороге, увозя часть театральной команды. Таня проводила его взглядом, затем тихо выдохнула и кивнула Марии в сторону машины: — Идемте. Подождём в тепле. Они сели в машину. Таня завела двигатель, чтобы включить музыку, и потянулась к бардачку. Оттуда она достала маленький пакетик с мармеладками и без слов разорвала его зубами. — Хотите? — спросила она, не дождавшись ответа, сунула одну в рот. Мария отрицательно покачала головой, скосив взгляд на её жующие щеки. — Нервничаю, — буркнула Таня с полным ртом. — Подождём ещё минут пятнадцать. Может, всё же объявятся, — посмотрела на экран телефона, чтобы запомнить время.

***

За десять минут ходьбы от школы, на втором этаже кирпичной пятиэтажки, Аня выглядывала из окна. Вечернее солнце вырезало прямоугольник света на её полу. Занавеска дрожала от легкого сквозняка. — Не отвечайте, — резко сказала она. — Не берите трубку, слышите? Если они узнают, нас точно никуда не возьмут. Во дворе, у редких кустов с подсохшими, хрупкими листьями, стояли трое. Антипов в куртке нараспашку, Карина — в лёгком пальто, Вика — с рюкзаком на одном плече. Карина переминалась с ноги на ногу, в одной руке теребя перчатки, в другой — телефон, который упорно вибрировал. Она бросала на него взгляды, будто надеялась, что тот замолчит сам. — Я не уверена, что это вообще норм, — проговорила Карина, нахмурившись. — У тебя есть идеи получше? — отрезал Саша. — Ань! — крикнула Вика, вскинув лицо к окну, прикрывая глаза от солнца. — Ну зачем ты вообще пошла в тот парк? Тебе же сказали — сразу домой! — Я думала, успею! — Аня выглянула снова. Волосы ее были растрепаны. — Мама пришла раньше. Спалила, что меня нет, а теперь закрыла. Я теперь тут до завтра, а вы — мой единственный шанс. Внизу воцарилась тишина. Все трое уставились вверх, потом друг на друга. Простыни использовать не хотелось. Это звучало слишком… кинематографично. В кармане Вики завибрировал телефон. Экран высветил неизвестный номер, следом — «Татьяна Викторовна». — Ну всё, — вздохнула Вика, отводя взгляд. — Не бери! — воскликнула Аня, чуть ли не нависая через подоконник. Карина решительно выхватила телефон и нажала зелёную кнопку. Включила громкую связь. — Ты что творишь?! — воскликнула Вика, но ответа не потребовалось. Голос Татьяны Викторовны прозвучал чётко, без лишних интонаций: — Вика, вы где? Карина, не моргнув: — Мы у Ани. Её мама закрыла её дома. Мы пытаемся понять, как её оттуда вытащить. Пауза. — Адрес? — сухо. Карина продиктовала. Секунда тишины. — Сейчас буду. Связь оборвалась. Все молча смотрели на Карину. — Ты нафига это сделала?! — завопила Павлова из окна. — А что, по-твоему, лучше? — спокойно ответила Карина, возвращая телефон Вике. — Они бы всё равно узнали. Пускай мы сами скажем. Антипов ничего не ответил. Только мрачно пнул камень — тот с глухим стуком отлетел в сторону, покатившись по пустой дорожке, оставляя за собой тонкий пыльный след.

***

— Ну круто. Первая репетиция. Успели ровно ничего, — бурчала Таня, крутя руль. Машина пробиралась через узкие дворы. — И вообще, кто в наше время запирает детей дома, серьезно? Мария Генриховна сидела рядом, сжав губы. Не вмешивалась. Таня продолжала, будто спорила с невидимым противником: — Конечно. Опять во что-то ввязалась. Свобода. Авантюра. Театр абсурда! — Может, просто подождём, — тихо сказала Мария. — Сейчас разберёмся. Главное — без резких слов. Таня закатила глаза, но не ответила. Её пальцы постукивали по рулю в такт собственным нервам. Они свернули в нужный двор. У подъезда уже стояли дети. Татьяна резко затормозила, вышла первой. Глядя вверх на окно, она обратилась к ребятам: — Ну? Что произошло? Вика пожала плечами. Карина объяснила: — Мама Ани пришла раньше, поняла, что она гуляла без разрешения — и закрыла её дома. Мы просто хотели помочь. Татьяна выдохнула, провела ладонью по лицу: — Окей. Дайте мне минуту подумать. Дверца машины щелкнула — вышла Мария Генриховна. Подошла ближе, уже доставая телефон. — Сейчас позвоню родителям Павловой. Постараюсь уладить. Пока Мария отошла в сторону, Таня подошла под окно, подняла голову: — Ань, ты там? Оделась? Собралась? — Да! — отозвалась Аня. — Сумка здесь. Я готова. — Скидывай. Только аккуратно. Через секунду сумка полетела вниз. Карина поймала. Таня оценила высоту и кивнула: — Ладно. Жди. Она подошла к оконной решетке первого этажа, ухватилась за перекладину и ловко вскарабкалась. — Вставай мне на плечи и спускайся. Осторожно. Только не отпускай руки, ладно? Аня закинула одну ногу, встала на подоконник. Таня подалась вперёд, ловя равновесие. — Окно прикрыть не забудь, — вскинула голову. — У меня руки заняты! — пробурчала Аня, и изо всех сил тянулась к раме. — Антипов, стой под ней, если что — поймаешь. — А если нет? — буркнул он, но встал под окном. Аня с трудом, но слезла вниз, немного поцарапав руку. — Всё, — выдохнула Таня, спрыгивая с решетки. — Сейчас вызову такси. Давайте только больше без приколов, — сдерживала себя как могла, чтобы не наговорить лишнего. Она достала телефон, начала искать приложение. Ребята молчали. В этот момент как раз вернулась Мария Генриховна. Замерла, увидев Аню вместе с остальными. — Что?.. Павлова? Ты как… Она всё ещё смотрела на неё, будто сомневаясь, не привиделось ли. — Я только что договорилась с её мамой, — сказала она в растерянности. — Бабушка должна была подойти и открыть… Но, видимо, уже не надо. — Я сейчас позвоню бабушке! — выкрикнула Аня, пытаясь сгладить впечатление. — Она подыграет, всё нормально! — Можно ехать, — тихо сказала Таня. — Но… как же дети? — Такси уже едет, — Татьяна показала экран. — Они не поедут одни. — Да все нормально, — отозвались хором. Таня кивнула: — Ну вот, видите? Через несколько минут всех детей усадили в такси. Таня помогла загрузить рюкзаки, проверила, чтобы все были пристегнуты, уточнила у водителя адрес. Когда машина уехала, она села за руль своей и включила зажигание. Мария устроилась рядом и тут же заговорила, не дожидаясь, пока та тронется: — Ты понимаешь, что только что устроила? Ты не имеешь на это никакого права. Сейчас ты не просто бывший педагог — ты сторонний человек. А я — представитель школы. И все вопросы, если что-то случится, будут ко мне. Таня резко повернула голову: — Серьёзно? Сейчас? Мария Генриховна, может, просто поедем молча? — Мне молчать, когда ты похищаешь ученицу из окна ее квартиры? — возмущенно вскинула брови Мария. — Если я пощихала, то вы были соучастницей. Поехали молча, — повторила Таня уже с нажимом и резко включила передачу. Мария открыла бардачок, нащупала внутри пакетик мармеладок, вытащила его и, не глядя на Таню, высыпала пару штук в ладонь. Засунула одну в рот и начала жевать, сосредоточенно глядя в окно, будто за стеклом происходило что-то гораздо спокойнее, чем внутри машины. Таня бросила на неё косой взгляд и вдруг едва заметно усмехнулась, отвернувшись к дороге.

***

Такси с детьми прибыло первым. У служебного входа их уже ждала Вика: заметив машину, она резко подняла руку в приветствии, как будто сигналом вызывала на сцену. — Быстро, быстро, не тормозим! — крикнула она, перехватив одного из ребят за плечо и развернув в нужную сторону. Не давая времени на объяснения, она уверенно повела четвёрку по длинному коридору с облупившейся штукатуркой и афишами прошедших спектаклей. Их шаги отдавались по пустым стенам, в воздухе витал лёгкий холодок сцены — предвкушение и тишина. Через пару минут они уже стояли на сцене: немного со сбитым дыханием, но все на месте. Вика удовлетворенно кивнула. Репетиция наконец могла начаться в полном составе. Следом прибыли Татьяна и Мария. Таня шагала спокойно, прислушиваясь к звукам из зала. Мария рядом, чуть отстав, шла с прямой спиной и усталым взглядом. — После такого инцидента, — сказала она, не глядя на Татьяну, — я просто обязана присутствовать на каждой репетиции. Это теперь вопрос ответственности. — Ну чего вы, — протянула та. — Всё же хорошо кончилось. — Только сегодня, — спокойно ответила Мария, поправляя рукав пальто. Татьяна Викторовна закатила глаза, но промолчала. — Это, по-твоему, хорошо? — тихо, но с нажимом добавила Мария. Таня фыркнула: — О, мы снова на «ты». Мария замолчала, не ответив. Они вошли в зал. Репетиция уже шла. Вика сидела в первом ряду, наблюдая за движениями ребят и делая пометки в блокноте. Таня прошла вдоль кресел и опустилась рядом. Вика, не вставая, слегка наклонилась к ней и легко поцеловала в щеку: — Привет. Татьяна чуть вздрогнула, но не подала виду. Только отвела глаза, решив отложить реакцию до более подходящего момента. Что сегодня за день такой? Рядом села Мария Генриховна. Решила не оставлять это без комментариев. Практически сразу же наклонилась к Тане и, почти не шевеля губами, прошептала: — Вы со всеми такая тактильная, Татьяна Викторовна? — Только с теми, кто мне нравится, — съязвила Татьяна, не отрывая взгляда от сцены. Мария кивнула. Больше она ничего не сказала.