Индейка для души.

Когда Турок поднимает крышку, и кукла Ной садится ровно, широко улыбаясь, Син немного... удивляется. И не только тому, что она один в один как настоящая. И когда Эн хлопает его по плечу, отпуская свой комментарий, чистильщик тушуется, оправдываясь. Да, Син оправдывался. Но не перед Эном и даже не перед собой. Он оправдывался перед той, чей голос слышался. Син поворачивает голову в сторону звука и лёгкая паника накатывает на него. Она идёт сюда. Ной идёт сюда. Син быстро машет руками, чуть ли не прыгая, и почти что умоляет Турка развеять магию, но он уверен, он уверен в этом больше, чем в том, что Ной вылечит любые раны, — эта курица лыбилась под своей маской. Син даже подумывает о том, чтобы развеять магию вторым возможным способом, но голос Ной внезапно становится громче и чётче. Она машет ему рукой и осматривает помещение. Запах свежеприготовленного мяса заставляет её блаженно прикрыть глаза. Син шипит на Турка, одновременно протягивая руку Ной и прося свою маску. И если у магов в глазу сидят чёрты, то за плечами стоят дьяволы. Вот и, как скажет потом Син, Индейка захотел быть жареным, когда отказался убирать куклу, а потому Ной наконец себя заметила, правда так и не отдав напарнику то, что он просил. Девушка удивлённо восклицает и стягивает с себя маску, подходя к кукле. Она говорит, что они абсолютно идентичны, и Син мысленно соглашается с этим. А ещё он негодует с того, что ей абсолютно всё равно на тот факт, что, по сути, она предстала голой перед всеми ними. Не то чтобы Ной когда-либо волновалась о том, как она выглядит. И не то чтобы Син сильно волновался о том, как она выглядит. Раньше. Почему-то сейчас его этот факт убивает. Или смущает. Он не определился. Или не хочет определиться. Но он благодарит всех дьяволов за то, что никто не обращает внимания на его раскрасневшееся до ушей лицо. Или решили не обращать. А Ной бьёт куклу по плечу, весело рассуждая о том, что это такое, и предмет магии поворачивается слишком сильно. А Син отворачивается. И Ной звонко смеётся, наблюдая, как из сломанного плеча льётся вкусный на вид сок. А Син пытается понять, почему именно сейчас? Но всякой удаче приходит конец. Особенно, когда дьяволам весело. Ной подходит к своему сэмпаю, и шлёпая и его по плечу, спрашивает словно в пустоту, кто же это сделал. А Син готов поверить в Бога. Девушка поворачивается к нему и замирает. Её весёлый смех постепенно затихает, и она наклоняет голову. Ной внимательно смотрит на его красное лицо, подмечает для себя его красные уши, и ехидненько так спрашивает, не стесняется ли он. А Син готов провалиться сквозь землю. Но Ной... Она не глупая, но некоторые вещи не замечает. Слишком уж прямая. Потому она воспринимает это всё как немного странную шутку. Но не Турок. Этот придурок, как скажет потом Син, хорошая индейка — мёртвая индейка, говорит очень чётко, что Сину сказали подумать о самом дорогом для него человеке для примера того, каких кукол он создаёт. И Син чувствует, как её пальцы чуть сжимаются на его плече. Да, она так и не убрала руку. А Ной впервые чувствует, что в маске тяжело дышать. Нет, конечно, Ной знала, что их с Сином связывает безумно много, и ближе для них людей, чем они сами другу другу, у них нет, но почему-то сейчас конкретно в этой ситуации вся эта информация играет новыми красками. Красными такими. Милыми. Яркими. Даже немного тёплыми. Эн вздыхает и качает головой, говоря Турку рассеять магию, и только теперь, как сказал бы Син, эта тупая индюшатина это делает. Ной вряд ли вообще чего-то боится (может быть, разве что потери её самого близкого человека), но она будто трусливо зовёт своего сэмпая, а тот в ответ лишь снова просит маску. И Ной отвечает ему, что в маске душно и нечем дышать. Син ведёт плечом, отворачиваясь от девушки, и бубнит себе нос, что без неё тоже. И он так бы и продолжил стоять с вытянутой рукой, если бы Эбису не стянула с Ной её щит от других глаз, спрыгнув с дивана. Син даже не успевает осознать, когда уже разглядывает розовые щёки своей напарницы. Она упирает руки в бока и нервно, слишком громко смеётся, утверждая, что она просто смущена из-за наготы. Ведь сейчас всё-таки не боевая обстановка. И снова она хлопает Сина по плечу. С душой так. Аж до хруста. Но почти к всеобщему удивлению, Ной не теряется, а выдыхает дым ему на руку, излечивая от нанесённой травмы. Она вздыхает и небрежно извиняется, сразу же переводя разговор на другую тему. И всем абсолютно всё становится понятно, но сейчас у семьи Эна слишком много дел, чтобы дать им закончить этот разговор по душам. Однако и Син, и Ной теперь ждут.