Сделай меня своей зависимостью

Очередной срыв, очередное разочарование в жизни, влекущее за собой необратимый гнев и опущенные руки в борьбе за светлое благополучное будущее. Казалось, любые надежды утратили смысл, теперь можно отчаяться сполна, заглушив проскок бутылкой спиртного. После, вновь закрыв глаза, на беспощадное поражение продолжить жалкие потуги вскарабкаться на пьедестал. Потухшие глаза мельком окинули осуждающим взглядом команду лисов, крайне измотанных и уже давно лишившихся последних жизненных соков, уставших и не понимающих, как быть дальше, как удовлетворить необходимость улучшения навыков, как самими себе доказать свою силу и немеренность выдержки. Состояние, позволяющее лишь жалобно ползать на коленях и жадно хлебать воду, словно дворовой пёс, не служило оправданием отложить гигантский массив тренировок, о которых так заядло твердил Кевин. — Очередной раз напоминаю: в наш округ перевелась команда Воронов. Воронов! Если вдруг вы не хотите перемолотся в прах и смешаться с этим чёртовым дерьмом на площадки, молю, делайте уже хоть что-нибудь. Шевелите своими ленивыми задницами, включайте соображаловку, или мозги уже окончательно отшибло? Пора понять, что происходящее далеко не простые поигрульки в песочнице, здесь всё в сотни раз серьезнее, это взрослое противостояние, – речь звучала сдержанно, что настораживало, – короче, пошли вы все, достало. Если завтра не увижу прогресса, нахрен отсюда смотаюсь. — Кевин, а не много ли ты на себя берёшь? – резко выступил Нил, на котором отыгрались особенно жёстко, – может, хватит нас отчитывать, как детей малых? Думаешь, тебе больше всех надо? Как бы борьба за победу в приоритете у каждого из нас. Если что-то не устраивает, вали, остынь, а потом уже рот раскрывай. От твоих ядовитых слов лучше нам не станет, усвой наконец, – парень сделал пару шагов вперёд, становясь почти впритык, но тут между ними промелькнула фигура Аарона. — Джостен, прекрати. Помнишь, чем в прошлый раз всё закончилось? Я уже откровенно задолбался вас перекисью заливать, а выслушивание до хрена поучительных лекций Ваймака уже поперек горла стоит. И Кевин, как мы все, тоже очень устал, прояви терпение. — С какого его защищаешь? Если ты бездушная девчушка на побегушках, которая держит нас за таких же конченных отбросов и желает залезьте под юбку папочки Кевина, дерзай, только его отвратительные действия не оправдывай. — Нил, – Дэй острожно оттащил одного из братьев в сторону, закрывая того своей спиной, – если ещё хоть что-то оскорбительное в его сторону услышу, пинай на себя. — О да, конечно, опять угрозы и затыкание ртов пошло. Правда так совесть режет, да? Неприятно, согласись. А мы вынуждены твой лживый словарный понос каждый день слышать. Теперь уже вмешался Эндрю, который пусть и поддерживал своего лиса, наслаждался зрелищем попускания двоих возомнивших себе выскочек, но продолжать конфликт никак не хотел. — Нил, в самом деле. Пойдём, у нас есть много дел, нечего тратить время на пустые разговоры, – его рука скользнула к чужой, нежно обхватывая запястье и после потянув к себе, проявлять хотя бы малейшее сопротивление никто не стал, посему спустя несколько мгновений парочка оказалась за пределами раздевалки. Аарон же в непонятках смотрел на Кевина, который так внезапно вступился за него, прикрыл своей уязвимой истерзанной спиной, вызвался защитить в случае необходимости от чужих острых языков. Парень был безумно тронут, даже рад, но, если ему удалось приучить себя к жизни с любовью и теплом на сердце лишь спустя долгие недели, становилось тяжело предоставить, как же себя чувствовал Кевин, неподготовленный к проявлению неосознанной заботы и трепета от слова совсем. Сейчас он стоял с малость румяными щеками, понемногу понимая, что впервые за всё долгое время пребывания в команде сказанул подобное, при чём сладкая речь породилась без его непосредственного волевого вмешательства. Ладонь подкралась к губам, перекрыв их постыдный вид, а заодно и доступ к кислороду, от чего на пару коротких мгновений аж лёгкие защемило, благо, скоро его привели в чувства прикосновения сокомандника. — Всё нормально? Ты хорошо себя чувствуешь? Слишком сильно переменился в лице, вроде побледнел, а вроде, как помидор, раскрасне.. — Ничего такого! Боже, это от злости. Как же всё бесит. Каждый! – Миньярд убрал руку с чужого плеча и малость разочаровано вздохнул, так что Кевину пришлось быстро исправляться, – кроме тебя, конечно. Ты единственный, кто хотя бы немного понимает весь ужас происходящего, –парень возмущённо потер переносицу и, схватив сумку, направился к выходу, – ладно. Аарон, просто забей на происходящее. И прекращай вот так между нами встревать. Знаю, маленький, да удаленький, но.. — Сейчас кабину на снос подпишешь. Последовала довольная ухмылка Кевина и тихий смешок. —..но получить ты мог знатно, причём от меня. А причинять какую-либо боль тебе не желаю совершенно. Наши с ним разборки далеко не твоё дело. И не нужно, чтобы оно становилось твоим. — Мы команда, Кевин. — Знаю! Прекрасно знаю. Надоело, что только мне не безразличен исход игр, я для вас всё делаю, а вы плевать хотели с высокой колокольни. — Нет, мы тоже. Если ты не замечаешь, это не означает, что поддержки и стараний нет. Кто-то просто принимать во внимание их не хочет, наглухо всё игнорируя. — Ой, всё, отвянь, дофига глазастый и ушастый. Вдруг буду нуждаться в помощи ботаника, феечками природы тебя призову, а сейчас чеши лесом. — Утомляешь, Кевин, утомляешь. Не устал ещё занудствовать? У вас там, сверху, видимо, погода вечно пасмурная, никакого просветления, вот почему с кислой миной напостоянке. — Вали уже, солнечный мальчик. Аарон хорошенько пихнул того в бок, Дэй аж пополам сложился, наклонившись к товарищу по духу. — Послушай, захочешь выпить, зови меня, я чаю с лимоном и пастилой принесу, ясно? — Ясно. Ты невыносим, Миньярд. — Тебя мне не переплюнуть. Под вечер общежитие лисов уже спало: тренировка выдалась черезчур интенсивной. Запас сил исчерпался моментально, раньше конца изнурительного испытания, подстроенного Кевином, даже капли потенциала на привычные бурные обсуждения и разговоры не оставалось, посему пятничный день превратился в сплошной тихий час. Аарон упорно пытался не припадать головой к подушке, караулил, дабы Дэй сегодня добрался до своей постели в целости и сохранности, правда, тому не суждено случиться. Около десяти вечера чутким внимательный взором парень обнаруживается на кухне в объятиях бутылок спиртного, присутствие которых среди банок сока и газировки преимущественное большинство усердно игнорировало. Ещё давно в душе бурлило излишне ярое желание повыбрасывать к чертовой бабушке любые намеки на алкоголь в этих стенах, будто то рекламки в газетах, конфеты или какое-то низкосортное пойло. Ужасно тошнило от мыслей, что Кевин вновь будет заливатся отравой в ущерб своему здоровью, явно не благодарящему за очередную порцию градуса. — И долго ты здесь собираешься сидеть? Все уже спят давно, тебе бы тоже пора. — Не решай за меня. Ты не мамочка, которая должна контролировать каждый мой шаг. Убирайся, воротит от твоей гиперопеки, – после пары очередных глотков, тот продолжил, прокручивая в голове сотни моментов, когда доводилось замечать такой же пристальный словно досмотр с головы до ног, полный предвзятости и что ли жадности, – нахрена вообще приклеился, как банный лист? Никакого другого идиота найти не смог? Вон Кейтлин, вертится постоянно рядом, к ней и пиздуй. — Почему тебя так задела Кейтлин? Она просто подруга, услышь, я сотню раз тебе об этом говорил, – Аарон попытался вырвать бутылку из чужих рук, к счастью, удалось, и стеклянная посудина отлетела в другой конец комнаты. Теперь вместо холодного напитка ладони Кевина теплились меж чужих озябших пальцев, медленно переплетающихся с его собственными. — И зачем? Отдай. И свои похотливые ручонки не распускай, ладно? – тот, вероятно, хотел было сопротивляться, по крайней мере для вида, но, увидев выступившие слёзы на глазах друга, парень замешкался и сам принялся скреплять их узы более настойчивыми прикосновениями, – ну ты чего нюни распустил?– он никогда не видел, чтобы Аарон плакал, никто не видел, поэтому удивился до такой степени, что дар речи потерял. Миньярду было истерически больно осознавать свою беспомощность. Отчаянно пытаясь протянуть руку помощи, постоянно получал отказ за отказом, что заканчивалось замалчиванием и пропускаем любых передряг через мясорубку времени, которая оставляла большую часть кусочков неперемолотыми ко конца, они продолжали беспрерывно накапливаться, пускай сейчас не пронося никаких неудобств, но в дальнейшем точно выливаясь гигантским комом в не менее устрашающую по масштабам проблему. Но никак не хотелось иметь трудности с чем-то непреодолимым после, если можно решист всё здесь и сейчас. Видимо, Аарон излишне сильно волновался, плюя на остальные факторы, ведь главной фигурой его истории оставалась и продолжает оставаться именно Кевин. — Потому что ты дурень последний! Нельзя решать все проблемы с помощью выпивки, она не заглушит боль, она позволит на некоторое время избавится от лишних тревог и забот, но решить твои неприятности точно не сможет, ибо остальное – сплошная иллюзия. Мы все очень волнуемся о тебе, от чистых помыслов делаем только хорошее. Каждый видит, как сильно ты стараешься и сколько труда вкладываешь ежедневно. Это захватывающе. И пожалуйста, приходи делится тем, что успело наболеть на душе, тебя не изобьют до потери пульса, если собеседником станет кто-то из лисов, а не какая-нибудь стекляшка из бара..– искренность так и плескалась на его устах, вызывая откровенную жалость, но зацепить, конечно, так скоро не судилось. — Ты.. ничего не понимаешь, нельзя так просто взять и бросить источник своего спокойствия. Мне становится гораздо легче. Не хочу сходить с ума при трезвом уме. Это гребаная пытка. Становиться слишком страшно, Аарон, ты даже представить не можешь насколько. — Кев.. ты не один. Я вряд ли смогу разделить твои чувства, но вот – компанию точно. Не обещаю, что моё плечо станет самым подходящим, чтобы поплакаться, но это явно получше, чем ничего, согласись, – казалось, Дэй вот-вот сдаться и поддастся уговору на простое чаепитие, но, углядев резкую смену выражения лица, успокаивающий понял, все шансы потеряны, ибо в головушку оппонента пришла какая-то мысля, напрочь разбивающая в пух и прах предыдущие старания и уговоры. Хоть для Аарона происходящее было сплошной загадкой, Кевин превосходно понимал, что банально любит. Будто по щелчку пальцев его накрыло осознание чувств. Кто помогал ему всё это время? Кто, не смотря на собственные проблемы и загоны, вытаскивал из самых тяжёлых и изнурительных периодов эмоционального истощения? Кто подставлялся каждый раз, когда удар обязательно должен был пройтись про отвратительному лицу Дэя? Кто приходил успокаивать посреди ночи, жертвовал своим сном и сводным временем, только бы облегчить ношу бывшего ворона? В конце концов, от кого у Кевина постоянно трепетало сердце? Ради кого он готов отвернутся от своих принципов, смягчился, наконец позаботится о ком-то? Кто пробуждал в нём необъяснимое желание поцеловать, обнять, впиться пальцами так сильно, чтобы никто выхватить не смог? Из-за чьих обид он расстраивался, чуть-ли не на коленях приползал просить прощения, откинув любую гордость и раздутое чувство достоинства? Ответом на каждый из этих, казалось бы, риторических вопросов служило имя, которое явно не по воле Кевина шепталось кошмарными ночами в мольбах к его обладателю вновь оказаться рядом. Аарон. Господом неутолимой жажды, хрупкости и уязвимости был именно он. — Уходи, сопляк, – процедил сквозь зубы нападающий и швыранул в того тарелку. Благо, промазал. — Что ты вообще творишь?! Совсем головой тронулся? Я просто хочу помочь тебе. — Нахуй пошёл. — Кев.. ну пожалуйста, ты не должен оставаться один, слышишь? Но ему будто всё равно. Переломным моментом стала прилетевшая пощёчина, не сильная, но достаточно ощутимая, чтобы разозлиться. — Ты.. Кевин, ну прошу!. Давай в ноги тебе упаду, давай твоей пешкой окончательно стану, не знаю, псиной подзаборной? Только не игнорируй ни меня, ни своих проблем!. Господи, сделай уже меня своей зависимостью! Пей мои соки, забирай всю энергию, будто вампир. Бей, изнуряйся, но не уходи от нас, не закрывайся в себе. Совсем на Аарона не похоже. Совершенно. Дэй удивился настолько, что просто застыл на месте. — Зачем ты опускаешься до такого? Совсем про честь позабыл? — Потому что ты мне дорог, дурак! Я безумно желаю твоего счастья, понимаешь? – Аарон начал подходить ближе, тем самым пугая Дэя неистово и заставляя делать поспешные шаги к отступлению до тех пор, пока наконец не упёрся в столешницу, – я которую неделю пытаюсь тебе это донести!.– уже чуть ли не под аккомпанемент скуления тораторил тот, – наблюдать за твоим существованием и тупой озабоченностью экси настолько надоело, что блевать хочется. Почему ты в очередной раз про себя забываешь, почему обходишь меня стороной, когда вроде бы наши отношения наконец наладились? Почему так ненавидишь меня? Резкое высказывание словно маслицем обильно полило барахлящий механизм, приводя его в нормальный темп работы, позволяющий трезво мыслить, поистине чувствовать и в корни менять мировоззрение, взглянуть на окружающий хаос под иным углом. Руки сразу же крепко-крепко-крепко прижимают к себе Миньярда, преграждая любые попытки вырваться и в конечном результате подзывая внутреннее искушение обняться в ответ. Хоть кулаки сильно били по чужой груди, мысли сопротивлялись потерпеть гнусное поражение, а глаза продолжали искриться нотками злости и глубокой, разрывающей на мельчайшие ошмётки обиды, Аарон подавлял весь нарастающий негатив, переправляя его в тихие всхлипы. — Я не ненавижу тебя. — Тогда за что?. — Я уже давно сделал тебя своей самой главной зависимостью. Мне больно без тебя, мне тоскливо. Я самый настоящий трус, который боится подпускать людей и избегает какого-либо внимания, который боится любить. — Любить? По какой причине ты сказал любить, Кевин? Просто к слову пришлось, правда? Случайно на язык подвернулось? — Нет. Весь кошмар ситуации в этом и заключается, Аарон. Мы в заднице. — Полной.. зато вдвоём, – с гигантским облегчением произнёс тот, будто избавляясь от всех тягот мира, от любых возведенных стен на пути к их общему счастью. — Извини меня. — Проехали.. но за пощечину и кинутую со всей дури тарелку ты у меня ответишь. — Пх, без проблем. Тогда.. выпустили меня из объятий? — Это и есть твоё наказание. — Я очень рад.. правда, спасибо. Значит, потом чай с печеньем и по кроватям? — Сплю с тобой. Я слишком долго этого ждал. Короткий кивок – и Кевин влечёт чужие ещё совсем девственные уста в поцелуй, окончательно подсаживаясь на свой новый наркотик..