Хвост и уши

***

...Светило поглотили черные тучи. Капли дождя ударялись о барьер, скорбно стекая вниз. Сверкали разноцветные молнии, а гром напевал колыбельную. Грозы — редкое явление в Магиксе. Всю ночь Валтор не смыкал очей. Он любовался спокойным и умиротворенным видом Палладиума, спящего на его груди. Глянув на время, маг принялся будить любимого. В ход пошли поглаживания по голове и спине, но толку было ноль. Тогда демон залез под шелковую рубаху профессора, скользя руками по холодной спине, но и это действие не помогло. В край обнаглев, мужчина переместил руки на чужие ягодицы, лаская массирующими движениями. Такой вариант тоже не сработал, эльф продолжал спать сладким сном. Оставался лишь единственный и проверенный метод. Валтор вернул себе пушистый кошачий хвост и стал оглаживать им лицо Палладиума. — Котик, ну еще пять минуточек... — сонно попросил мужчина, отворачиваясь от надоедливого хвоста, но даже так его длины хватило, чтобы дотянуться до носа эльфа и в этот раз, — Сейчас встану, — убирая раздражитель от носа, вымолвил мужчина, — Просто ты такой теплый, — прошептал зельеолог, утыкаясь в шею демона, вдыхая дурманный запах винограда. Кажется, спросонья Палладиум еще не осознал свою позицию. От дыхания на шее и от самой ситуации Валтор возбудился и профессор это почувствовал... Сон как рукой сняло, однако мужчина решил промолчать. Кончики ушей говорили сами за себя. К тому же, он всё-таки понял, на чём лежит. Казалось, смущению не было предела, но хвост залез под рубаху, игриво лаская спину. — Котик, что ты делаешь? — испуганно промолвил эльф после того, как окончательно проснулся, чувствуя чужие руки там, где они быть вовсе не должны. Ответом на вопрос послужил появившийся перед глазами зельеолога пергамент. Исключив всю вычурность, показалось следующее послание: «Солнышко, как спалось? Пора просыпаться и блестать! Озари своим светом Алфею в этот пасмурный день, пока я ненадолго отлучусь...» Демон напоследок поцеловал возлюбленного, принимая форму кота, мгновенно исчезая в пространстве, телепортируясь в свое поместье, дабы утешить возбуждение, иначе трезво действовать не получится. Палладиум успел лишь опомниться, а от голубоглазого уже и след простыл. В голову закрадывались самые различные мысли, от самых плохих и горьких до самых сладких, непотребных. Откинув их подальше, эльф пришел к логическому выводу: Он влюблен или зависим от того, чей голос никогда не слышал, а лица никогда не видел, как бы прискорбно это не звучало. Завершив утренние ритуалы, мужчина отправился в столовую, в которой сидел лишь Уизгис. — Наконец-то ты пришел! — воскликнул лепрекон, как только зашёл профессор. — И тебе доброго утра, — пожелал эльф, присаживаясь рядом с коллегой. — Палладиум, у меня тут есть один секретик, — шепнул Уизгис, едва не падая со стула, в виду анатомических особенностей. — А его точно можно рассказывать? Секрет же... — Точно-точно! Только не говори никому, что это я тебе сказал, — превратившись в белку, профессор метаморфосимбиоза запрыгнул на плечо златоглазого, — Авалон рассказал Фарагонде о твоем коте. Она пригласит Гриффин и проверит его на наличие черной магии и способность менять форму! Вдруг, твой кот — анимаг и школе угрожает опасность!— высказавшись, лепрекон вернулся на свое место, становясь собой, пока Палладиум был в глубоком шоке, вскоре сменившийся на страх, — Эй, все хорошо? — А, да-да. Задумался просто, — процедил мужчина. Эльфы не могут врать, однако ответ, имеющий в виду другой смысл, но отвечающий на этот же вопрос, вполне возможен, — А какая, если не секрет, может быть опасность? У нас в округе только Валтор есть, да и тот, вроде, притих. — Ну я, конечно, могу предположить, что кто-то мог принять форму кота и втереться к тебе в доверие. Ты же самый у нас доверчивый! Я-то видел, как он зелье наколдовал! — Почему сразу я, а не Дю Фор? И вообще, я бы на его месте втерся бы в доверие к Фарагонде. — Я бы поспорил! — Давай потом? Не с самого утра же... Аппетит полностью пропал, замещённый страхом. Насколько он был обоснованным? Мужчина для вида выпил кофе и закусил его первым попавшимся дессертом, после чего пулей пустился в свою комнату. Уизгис просто пожал плечами, продолжая трапезу. Кота все ещё не было. Палладиум судорожно пытался придумать способ, чтобы предупредить неизвестного от разоблачения. Ему он зла не желал, даже если это и демон, единолично уничтоживший половину мира, грубо говоря. Взор упал на стол, на котором лежало одно из писем. Взяв перо в руку, профессор изложил всю проблему, а письмо привычно расстворилось в воздухе. В ожидании ответа, эльф решил заняться проверкой тетрадей. Валтор лениво вдыхал табачный дым дорогих сигарет, стряхивая пепел на чёрный кафель. Прохладная вода остужала пылкость и расслабляла тело. Воздушная пена уже не казалась противной, только очередные споры Трикс о том, кого мужчина больше любит, портили идиллию. Утопив дымящийся окурок, предварительно сняв раздражение с помощью бутылки черного, демон лениво приступил к мытью головы. Нанося во второй раз шампунь, внимание пало на появившийся в воздухе пергамент. Пробежавшись по содержанию, маг шумно выдохнул, прикладывая мыльную руку ко лбу. Он решил не торопиться: смыл шампунь, нанёс уходовые средства, промыл волосы, вылез из ванны, накинул халат, вспомнил про письмо. Не церемонясь, Валтор создал пустую оболочку кота, как он думал. Только под градусом получилась кошка... На беглый и хмельной взгляд различий не было, однако глаза менее выразительны и желтые, тело худощавее, хвост не такой пушистый, нет разума и магии. Живая кукла. Пустой сосуд. Мужчина наполнил его колдовством, но совсем немного; импульсами в мозг воссоздал свое поведение. Дал в зубы записку, где все разъяснил, телепортируя «клона» в комнату возлюбленного. Сделав глоток коньяка, демон продолжил заниматься собой: высушил волосы, сделал укладку, благодаря которой его шерсть в ином обличии будет кучерявой, накрасил глаза, после чего долгое время простоял перед зеркалом, любуясь собой, но думая совершенно о другом. Именно для него он прихорашивался... Палладиуму от тетрадей стало тошно, как вдруг «кот» запрыгнул к нему на стол. — Что-то ты не похож на моего котика, — в одиночестве мужчина любил разговаривать с животными и цветами. Если последние его понимали, то животные не особо шли на контакт. Задатков не было. — Хитрый ход, — промолвил зельеолог, прочитав послание, — Все же, кто этот искуситель? Создал себе подобн...ую? Он что, пьяный? Я правда угадал? С чего бы? Продолжим, кошка, которая вообще не похожа на него. Допустим. Колдует зелья и проверяет тетрадки за секунду. При этом он — черный маг... С интересной самооценкой, — в дверь комнаты постучали, прервав монолог и мыслительный процесс. Открыв дверь, на пороге стояла Дю Фор. — Чем обязан? — спросил Палладиум, глядя на женщину. — Фарагонда хочет проверить твоего кота на наличие черной магии, поэтому послала меня за твоим питомцем, — взяв недовольную и брыкающуюся кошку, дама продолжила: — Можешь сказать, а что за терки у тебя с Авалоном? — Дю Фор поняла, что здесь что-то не чисто, так как эльф моментально побледнел, будто труп. — Долгая история... — отмахнулся мужчина, — Я, пожалуй, останусь здесь... Тетрадки надо проверить... Если ты не возражаешь... — Как скажешь... — повисла неловкая тишина. Но, замечая болезненное состояние профессора женщина прервала тишину: — Может, сходишь к Офелии? Она, как никак, одна из лучших целителей. — Нет-нет, просто... — Палладиум шумно выдохнул, после чего добавил: — Пожалуйста, не спрашивай больше, — Дю Фор понимающе кивнула и пошла выполнять поручение, погрязая в раздумьях. Почему этот невинный вопрос вызвал такую реакцию? И почему оба не сознаются? Сил эльфа хватило только на то, чтобы закрыть дверь. Ноги подкосились, а сознание отключилось от стресса и перенапряжения. Тело рухнуло навзничь... Глаза открывать не хотелось. Вместо леденящего кости пола была мягкая кровать. Теплая рука лежала на лбу, поглощая головную боль, другая рука согревала солнечное сплетение. Неизвестный накрыл его чем-то непонятным. Точно не одеяло. Что-то большое, немного жесткое, с шелковой подкладкой и тяжелое. Немного подумав, он понял, что накрыт плащом. Привычный аромат винограда и коньяка вытеснял страх, разливая приятное тепло где-то глубоко внутри, ведь перед ним — его любовь; тот, без которого жить не хочется. Так велит сердце. Хотелось побыть еще в этой неге. Только пушистый хвост, щекочащий нос, смог пробудить ощущение реальности. Открыв глаза, взору предстал тот, кто все это время скрывался за маской кота — Валтор. Злейший враг. Демон. От его руки полегло множество невинных существ и миров. Барбатея вовсе осталась без сердца... А сейчас он лечит, по-сути, своего противника, который только что мысленно признался ему в любви. Еще так бережно лечит... И откуда у него кошачьи уши и хвост? — Валтор? Но как? — обескураженно, эльф попытался подняться, да демон не дал. — Пожалуйста, выслушай, — мужчина аккуратно присел на край кровати, не убирая руку с солнечного сплетения, он очень тихо, низко и медленно начал слагать: — Я бы подольше побыл котом. Но ты созерцаешь о том, Кто, если не твой искуситель Пробрался в ночную обитель; В сумраке ночи, в свете свечи Черная шерсть, голубые очи́... Хочешь прогнать меня? Молю, не спеши! Люблю тебя... День ото дня Пламя внутри не туши! Ни мое ни свое; И будто бы, режут ножи Остатки дьявольской, зловещей, корыстной души... — последнюю строку маг ненамеренно прошептал. В интонации было все: любовь, горесть, злость, сожаление, разочарование. Уши прижались, как и хвост. Хотя демон выдал это от балды, придумав на ходу, но он очень хотел впечатлить профессора. — Красивое стихотворение. Элегия... Но... Меня мучает вопрос... Зачем ты убил Барбатею? Так жестоко... И ты не ответил на предыдущий вопрос, — Палладиум понимал, что в одиночку ему не получится одолеть мага, да и зачем? В груди таился караван эмоций. Приняв сидячее положение, он начал допрос. Постепенно пелена хороших и сексуально вызывающих поступков мага окутывала разум. Валтор всегда был чарующе красив и обаятелен, особенно сейчас, когда он одет с иголочки, постарался над прической и накрашен... А ведь с этой стороны зельеолог никогда его не рассматривал. Возникло спонтанное желание узнать его поближе... — Ты меня не боишься? Интересно, — демон взглянул на эльфа. Взгляд был полон удивления, с таящимися в глубине искрами. — Нет, не боюсь. А с чего бы? — до профессора не сразу дошло, что он в открытую пялится на мага. Оторвав взор от острой скулы, он с вызовом глянул в голубизну глаз напротив. — Я же такой ужасный, страшный. Кого только не убил! И я чувствую, как ты пылаешь изнутри, — не отводя очей, Валтор за мгновение оказался неприлично близко, из-за чего эльф хотел было попятиться назад, но гордость брала вверх. — Что ты делаешь? — спросил мужчина, когда маг внезапно обнял его. Вместо ожидаемого страха появлялось неосознанное желание большего, несмотря на то, что он был словно в клетке. Чувствовалось, как пылают уши; сердце стало биться чаще от утренних воспоминаний... — Вот теперь я могу ответить на все твои вопросы, — Палладиум не понимал, почему в объятиях врага так... приятно? Несмело, из-за любопытства, зельеолог коснулся длинной шерсти пушистого хвоста. Валтор стал издавать непонятные звуки, похожие на... мурчание? На всякий случай эльф отдёрнул руку, но демон не замолкал. — Ты... Мурчать умеешь? — до этого момента Палладиум не видел ни одного существа, кроме кошек и других животных из этого семейства, способных издавать подобные звуки. — Умею, пока наполовину являюсь котом. Еще мурчанье — это выражение любви. И, — игнорируя большую разницу в росте, маг положил свою голову на плечо мужчины, — Можешь меня погладить, — предчувствуя вопросы и наезды, он продолжил: — Убивают и совершают престуаления не из-за хорошей жизни, верно? Почему я убил Барбатею? Ей давно пора на покой. От смерти не убежать... Знаешь ли, судьбу не выбирают. Повезло мне родится вселенским злом. Только меня свергли с законного трона... — Тебя? Кто? Прости, что перебил. — Тебе раскрыть все карты? Можешь пожалеть потом. — Не стоит. У меня и так сейчас серце выпрыгнет, — поняв, что проболтался, мужчина резко замолк. — Как хочешь. Тогда кратко: зверствую, так как этого требуют свыше. — Если ты не повинуешься? Что тогда? — У меня есть множество подчинённых. Они, так сказать, все делают за меня. Вообще есть Всадник Апокалипсиса — Смерть, но он в отпуске, а если по правде... Забухал. Приходится пахать и за него. Так-то я занимаюсь особыми грешниками, в котлах их варю, пытаю, но в частности заключаю контракты. И знаю ответы абсолютно на все вопросы... — Когда я умру? Прости, что снова перебил. —Ты не должен заботиться о смерти. Своей или чужой. Расскажу почему: однажды я шел из леса, мимо шоссе. Я тогда еще совсем юн был. А на дорогу выбежал котёнок, маленький такой, рыженький. И летит на него фура! Я и прыгнул за ним. Грузовик перевернулся, усатый шофёр всмятку. Рыжик в лес побежал, да метров за двадцать от дороги сгрыз волк его. Не успел я тогда... Это я к чему? Бессмертно только то, что трансцендентально. Жители Ада и Рая. Создания света и тьмы. То есть я. — Каким образом? Я же тебя ощущаю. — Ты ощущаешь лишь материальную оболочку. У меня есть еще несколько форм. — Какие? Человек, кот, что-то среднее между ними? — Истинная, дьявольская ипостась, как раз таки, трансцедентальное состояние. И куча других форм. — Вау... Впечатляет. Каково тебе менять форму? — Для меня это обыденность, жизнь, ничего особенного. Это... Как будто меняешь наряд, переодеваешься. Теперь я ответил на все вопросы? — Да, на все. В каком месте тебя погладить? — Где хочешь. Я весь твой! — с игривостью в голосе и действиях, Валтор переместился на бёдра профессора, по-прежнему обнимая, тихо мурлыча уткнувшись носом в шею. Легкий аромат цветущей черешни кружил голову, расстворяя разум в неге. — Как? Уже? — Ох, солнышко, я в тебя влюблён без памяти с того момента, как случайно наткнулся на тебя в коридоре, — довольный поглаживаниями по хвосту, он замурчал громче, — И еще раз прости за нос... — Ничего страшного. Подожди... А я... Я же ведь с самого начала мог догадаться! И Уизгис мне говорил... — Мог. И я давал тебе огромные намеки. — Знаешь, я когда-то читал поэму про демона и... Там девушка, в которую он влюбился от него же и погибла... И конец был там, как сказать, не комильфо... — Люди не обладают магией. Потому и связи с Высшими существами для них смертельна, но ты, сын Света, имеешь огромный потенциал. Грубо говоря, тебя не убьет даже смешание крови. — Ясно... — прозвеневший звонок на обед решил испортить весь момент, — Валтор, можешь с меня встать? — без упрёков, лаского попросил эльф. — Могу, а что? Тебе не нравится? — демон все же слез с мужчины, садясь на край кровати, забирая свой плащ, — На то я обречен на вечные страдания... — Нет-нет, мне нравится, но... — эльф понял, что ляпнул, потому замолчал. Уши сильнее покрывались краской. — А ты ведь не врёшь. И ушки у тебя красивые, розовенькие. Не безразличен я тебе? — смотря великолепные глаза цвета янтаря, маг добавил тише и грубее: — Много гадостей мне говорили. Много раз предавали. И гонят отовсюду... Им не понять мою боль... Скоро все будет иначе. — Что ты собираешься сделать? — Я не могу тебе сказать. Никому не могу. Ты не должен спрашивать... — Прости... — внутри все сжалось. Повисло неловкое молчание, но профессор его прервал первым: — Какое высказывание тебя больше всего задело? — Глаза некрасивые. Холодные, ледяные. И смотрят в преисподню... Как и душа. — Тебе это говорили эльфы? — Среди эльфов нет адских мучеников. Вы все — дети Света. Это касается даже темных эльфов. — Тогда те, кто тебе говорили что-то плохое про глаза врали. У тебя они очень даже красивые.. — Комплимент? — Да... Просто я в них не силён. — Что ж, спасибо. Мне насчёт глаз никогда комплименты и не делали... — и вновь тишина. — Ты не раз признавался мне в любви. Почему ты выбрал именно меня? — Тот момент в коридоре никак не вылетал из моей головы. Поразмышляв, я понял, что влюбился. Сердцу не прикажешь! Солнышко моё, это взаимно? — Наверное... Есть один способ проверить, но это частично легенда. — Я знаю этот способ. И он заведомо верный. Его превратили в легенду, так как у эльфов возбуждение — это вековой позор! Помню государство одно... Поговаривали, что сексом они не занимаются. Но дети откуда-то брались. Так вот: за этот обман мы, демоны, государство и развалили. Президент-то пьяницей был. Под алкоголем ослабевают ангельские силы. Стирается барьер меж мирами. Чего только мы ему не наговорили! Всем Адом потом шутили. — Чего? — Ах, забудь. Угадал я про эльфов? — Да, угадал... Проверяй легенду. Только быстро, — теплая рука переместилась с талии к кончику чувствительного ушка. Легкое прикосновение вызвало в теле эльфа приятную волну возбуждения, неизведанного ранее, отчего Палладиум, машинально, обвил руками шею демона, в поисках утешения, гонимый сердцем и телом. Валтор остановился, крепче сжимая в объятиях своего любимого, — И что теперь? Я обязан тебе жизнью по эльфийскому закону. Ты — моя судьба... — Судьба... Будь моим хозяином днем, а ночью я тебе отплачу. Уверяю, тебе понравится. — Я не знаю, получится ли? Я не знаю анатомию анимагов... — Ничего сложного. Голова — это голова, спина — это спина... — А хвост? — Плюс-минус спина. И пока я буду с тобой, то нападать ни на кого не буду. — Хорошо... Что ты собираешься сделать ночью? — Увидишь. А ты, кажется, собирался на обед. — А, да, точно. Пойдём? — демон привратился в кота, но его прямая шерсть стала кучерявой, — Валтор, а каким образом у тебя шерсть стала кудрявой? — в воздухе появился пергамент, в котором было написано, что шерсть зависит от причёски. Пара выдвинулась в путь. Кот гордо шествовал по пятам хозяина. В столовой он смирно сидел на коленях эльфа, сверля прожигающим взглядом Авалона, сидевшего с другого края преподавательского стола. Благо, Гризельда не видела «блохастое животное» и в этот раз все прошло гладко. Невидимость творит чудеса! Столовую Палладиум покинул вместе с Дю Фор и Уизгисом, а Валтор пошел на перекур. Профессора направились в учительскую, чтобы сыграть партейку в шахматы и просто поболтать о наболевшем. Вскоре поела Гризельда, распугала всех педагогов своим лишь присутствием и занудством. К слову, занудней ее только трезвая Гриффин, но такого не бывает. И почему она все еще директриса? Вернувшись в комнату, Валтор не спешил принимать человеческую форму. Он благополучно разлёгся на столе, пузом вверх. Почему нет? Палладиум скрывался в ванной, пока из коридорного мрака доносились неумелые подкаты Уизгиса к Гризельде. Демон решил помочь Уизгису. Прошел через закрытую дверь, и грымза сразу начала вопить. Как оказалось, она боится кошек больше, чем какой-то там Муссолини, который издавна варится в котле. Бравый лепрекон спас свою женщину он «страхолюдины блохастой», после чего получил заветный поцелуй в награду! Вернувшись, маг увидел своего возлюбленного в кровати. Не медля ни секунды, кот запрыгнул под одеяло, ложась на грудь профессора, принимая ласковые поглаживания. — И как же ты собирался мне отплатить, м? — в ответ Палладиум получил сначала «мяу», после чего пушистый слез с него, за долю секунды меняя обличие. — Помимо того, что буду твоей личной грелкой, я тебе предлагаю секс, — заметив панический страх в глазах и на лице эльфа, мужчина продолжил тише: — Я знаю, твой страх оправдан. Твой неудачный опыт — это не соитие, а изнасилование. — Но это же было по согласию... — Учитывая то, как он с тобой обошёлся... Я могу утверждать со стопроцентной точностью... — Нет! Я отказываюсь в это верить! — Как пожелаешь. Тогда позволь показать тебе огромные различия между мной и клоном. Скажу сразу: больно не будет и быть не должно. — Я даже не знаю... — Необязательно сегодня. Если хочешь, то можем в любую другую ночь. — Раз это не больно... Хорошо. Я согласен. Только пообещай, что не бросишь меня! Нет, клянись! — На первом–то свидании? Серьёзно? Хорошо, — маг принял сидячее положение, — Клянусь сердцем, честью и достоинством, что до последних своих дней буду тебе лишь предан и верен! — в руках демона появился клинок: чистое серебро, а ручка украшена с двух сторон большими красными камнями, — Пронзи им моё сердце! — Что? Зачем? — Это клятва. Сделаешь последнее действие — останется шрам. Посмею ослушаться — я труп. — Ты же бессмертный. Как? — Умрут все формы. А я буду трансцелентален. — Может, не надо? — Я уже поклялся. Если хочешь, то можешь отвернуться. — А тебе костюм не жалко? — Да, точно. Спасибо, что напомнил, — с некоторой издевкой сказал маг. Одежда на нем как будто растворилась, обнажая тот самый торс с фотографии. Ниже были атласные пижамные штаны в фиолетовом цвете. Приняв силячее положение, демон продолжил: — Возьми этот нож. — Но... Я не хочу причинять тебе боль! — Закрой глаза. Я сделаю это сам, твоей вины не будет, — эльф понял, что перечить бессмысленно. Он повиновался, чувствуя, как в его руку вложили рукоять клинка. Секунда; Почувствовав напор, Палладиум открыл глаза и ужаснулся: алые, горячие струйки стекали по некогда идеальному телу, по рукояти злосчастного ножа, спускаясь на руку зельеолога, падая на белоснежное одеяло; лезвие было глубоко внутри демона, чувствовалась пульсация. Он медленно начал вытаскивать клинок: крови было больше. Как только инородное тело было удалено, рана мгновенно зажила. Теперь багровый порез украшал демоническую грудь. Валтор аккуратно забрал клинок, который вмиг исчез, — Я только что лишился того, чем когда-то так сильно дорожил. Смешно, — маг выглядил полностью удовлетворённым. — Ради чего такие жертвы? Это сделано моими руками? Я не хотел... Прости... — осматривая окровавленную руку, молвил профессор. — Твоей вины здесь нет. Это просто необходимость для длительных отношений с демонами. Все клянутся перед алтарём, но я сделал это раньше. — То есть ты... — Просто не морочь себе голову, — целуя эльфа в щеку, сказал маг. — Как скажешь... Взмахом руки, Валтор убрал всю свою кровь, которой ранее испачкал не только себя, но и возлюбленного. Он начал нашептывать заклинание: все стены комнаты обволокла беспросветная тьма, рассеевшаяся через мгновение. — Что это за заклинание? Я его впервые слышу. — Это чтобы нас не услышали. Мне важна твоя безопасность, — казалось бы, такая мелочь, а приятно, когда заботятся. Губы Палладиума тронула тень улыбки, легкая, как тонкий аромат утренней росы. Задернув магией шторы, демон навис над эльфом. Он медленно опустился, почти невесомо касаясь чужих губ своими. Такими же эфирными поцелуями маг одарил нежнейшую кожу шеи. Ласково смотря в глаза, Валтор спрашивал разрешения продолжить, поглаживая изящную талию, любуясь смущенному румянцу на щеках пассии, видневшийся при свете молний. Выражая согласие, эльф слегка коснулся шерсти черного треугольного ушка. Демон одобрительно замурчал, аккомпанируя яростному уличному грому. Скрывшись под одеялом, он скользнул рукой выше по торсу, задирая белую, как символ чистоты эльфов, рубаху. Новая порция поцелуев была более страстной, даже грубой, и, наверняка, их следы останутся до самого утра. С каждым новым касанием губ, тело становилось все более чувствительным и разоряченным ласками. Незнакомое возбуждение одаривало жаром, вынуждая эльфа откинуть одеяло. Штаны жутко мешались, хотелось поскорее от них избавиться. Распирающее изнутри чувство заставляло поддаться вперед, и Палладиум ему подчинился, ощущая возбуждением рельефность пресса демона. Дыхание давно сбилось, а сердце грозило прорвать грудную клетку. Приятное чувство от трения, прикосновения и поцелуи заставляли скулить от нетерпения и кусать кулаки. И Валтор понял: скользнул ниже, оставляя на изнеженном животе пушистый хвост. В один миг эльф остался почти полностью нагим, мешала только рубаха. Собрав остатки концентрации и волшебства, от ненужного предмета одежды получилось избавиться. Валтор поступил аналогично. Он бережно раздвинул чужие ноги, которым позавидовали бы любые модели и сел меж ними; в воздухе появилась небольшая баночка с неизвестным для эльфа содержимим. Но содержимое было тёплое. Маг зашел пальцем лишь на половину, давая время привыкнуть к ощущениям. Вскоре он начал движение, подбирая нужный угол. В свету очередной молнии эльф узрил всю красоту и сексуальность Валтора: мускулы, аромат, пронзительный взгляд, телосложение и внушительный член. Появлялись сомнения насчет того, сможет ли он влезть? Внезапно по телу прошла волна неизвестного чувства, которая заставила мужчину выгнуться в талии и застонать. Было безумно приятно. Под лавиной чувств эльф не заметил, как в нем было уже два пальца. Они все чаще попадали по заветной точке, вырывая больше стонов. Третий палец вошел легко, но сильнее хотелось ощутить внутри себя член, такой большой и горячий... Из-за этого мужчина стал самостоятельно насаживаться на пальцы. Валтор намек понял: демон закинул идеальные ноги себе на талию, поднося истекающую смазкой головку к колечку мышц. Он зашел медленно и наполовину, давая время привыкнуть к новым ощущениям, после чего вошел во всю длину, вновь давая привыкнуть. Накрыв искусанные губы своими, маг начал двигаться. Сначала медленно, срываясь со временем на бешенный темп, попадая по комочку мышц, оставляя на возлюбленном больше багряных пятнышек. Эльф же первое время удивлялся, что способен издавать такие непотребные звуки, но сознание слишком быстро отключилось. Услышав томные вздохи и тихие стоны демона, по телу прошла волна дрожжи, сквозь туман, окутавший его разум, он почувствовал, как семя покрыло его живот. Профессор лишь сильнее сжимал ногами талию, обвивая шею мага руками, прижимая его ближе к себе, тело к телу, зарываясь в потрепанных кудрях, почесывая черные ушки. Дрожжь не унималась, а Валтор, сделав несколько грубых, но до безумия приятных толчков, излился внутрь. Целуя любимого в губы, он отстранился, пытаясь восстановить дыхание. Его член все еще стоял, демон мог продолжать весь остаток ночи, но понимал, что эльф этого не выдержит. Как же он был красив в ночи... Золотистые волосы растрепались, прикрывая сонное лицо; сведенные колени скрывали всю красоту мужского достоинства, а на животе красовалось семя — настоящая питательная находка для демонической сущности. Медленно приблизившись, он слизал его. На вкус было божественно... Сладкое, цветочное... По щелчку пальцев постельное белье заменилось на новое, на остывших телах появились пижамы. Маг заботливо укрыл эльфа одеялом, ложась рядом. Палладиум спал мирным сном, пока Валтор восстанавливал его организм после произошедшего. Эту сладкую ночь они запомнят надолго...