Чудовище

Новый день встречает уже Короля-Дракона мягкими солнечными лучами и летним легким ветерком, плавно огибающим кожу и дарящим приятный холодок. Со дня коронации прошло уже несколько месяцев, и примерно столько же прошло с того дня как Эйрис назначил своего ближайшего друга детства - Тайвина - своим Десницей. За такой, казалось бы, короткий срок уже успели произойти внушительные изменения, причем в положительную сторону. Решение повыгонять уже тлеющих стариков с кресел Малого Совета и отдать их места подающим надежды ровесникам Короля оказалось хорошей идеей, а уж с назначением Тайвина Эйрис точно не прогадал. Порой ему казалось, что его дражайший друг способен превращать что угодно в золото одним прикосновением своих длинных пальцев, так как казна стала расти с такой же скоростью, как амбиции юного монарха. Этот день обещал быть таким же, как и предыдущий, который был таким же, как и день до него. Эйрис часто ловил себя на мысли, что далеко не этого он ожидал от своей жизни в роли Хранителя Семи Королевств. Казалось, что новый титул наделил его не столько властью и возможностями, сколько новыми бессмысленными обязанностями, оставляя Короля полностью опустошенным к концу дня. «Если бы только были живы драконы…» — тогда бы Эйрис мог бы сбежать от отягощающей его рутины в небо, перекатывая вкус свободы и триумфа на языке, но, увы, драконы давно мертвы, и ему остается лишь зарабатывать новые порезы на Железном Троне, будучи прикованным к нему короной. Лишь общество его товарища скрашивало его настроение эти последние несколько месяцев. «Будь у меня дракон, я бы улетел вместе с ним.» — мечтает король. Да, драконы мертвы, но ведь никто не запрещает ему на время забываться в своих фантазиях, верно? «Интересно, как Тайвин бы вел себя в небе? Прижимался ли бы он ко мне? Или продолжал бы держать маску невозмутимости на своем точеном лице?» — Десница собой напоминал огромную холодную скалу, на которой расположился его родной Утёс Кастерли, такой же неприступный и неприветливый, в его присутствии почти любой бы почувствовал себя словно голым в заснеженном лесу за тысячу лиг от Стены, замершим и незащищенным ничем. Но в последнее время Ланнистера, похоже, что-то сильно тревожит. Настолько, что это заметил не только Эйрис. Темные круги под глазами, болезненный взгляд, нервная, дерганая походка… Нет, что-то определенно пошло не так. По началу Король Таргариен не придавал этому большого значения. «Он просто устал,» — говорил себе Король, «И я тоже. Да, у него много работы, но я же не стану её за него делать! У меня и своих дел по горло!» — и всё же странно, что Тайвин вообще устал. До этого казалось, что его Лев просто не может устать, настолько нечеловеческая выдержка у него была. Нет, Эйрис не станет брать на себя часть работы Десницы, иначе зачем он вообще его им назначил? Но, похоже, проблема была и не в этом вовсе. Эйрис смутно, но всё же представляет, что происходит сейчас на Западных Землях. Весть о восстании Рейнов и Тарбеков не могла пройти стороной никого, а молва об их падении прошлась по Вестеросу трагичной балладой, которую ныне исполняют барды по всему Королевству. Эйрис не был удивлен, но был впечатлён — ещё не ставший лордом, Тайвин лично подавил восстание на корню, и преподал горький урок всем остальным непокорным домам, что когда либо решат оспорить власть Ланнистеров на Землях Запада. Этот поступок ошарашил его отца, Джейхериса, что был слишком вял душой, чтобы самому решиться на подобный поступок, да и телом, в принципе, тоже. Но Эйрису было плевать на его мнение — поэтому, когда корона перешла ему, он назначил на пост Десницы того, кто действительно его заслуживал. И всё таки проблемы Тайвина с гибелью Рейнов не ушли. Расхаживая по саду среди пестрых цветов после плотного завтрака с остатками своей когда-то большой семьи, Эйрис подумывал, какие жалобы ему придется выслушивать на этот раз. Кажется, снова у кого-то не хватает денег? Или, может, скота? «На месте разберусь,» — решил для себя Король и пошел в сторону тронного зала. Поёрзывая на Железном Троне, Эйрис, кажется, заработал себе ещё один порез. Прошло так мало времени, а у него уже были расписаны руки тонкими кровоточащими полосками. И как можно было часами выслушивать требования подданых, сидя на таком неудобном троне? Когда аудиенция, наконец, закончилась, Эйрис поплёлся в сторону Башни Десницы, минуя длинные узкие темные корридоры, освещенные почти что потухшими факелами, не намереваясь откладывать это дело на потом. «Если он так и будет продолжать, мы никогда не сделаем Семь Королевств великими!» — уверился Король, поэтому решил как можно скорее решить эту проблему. Да и к тому же, что бы он ни говорил, он волнуется за своего друга детства, и хочет разделить эту ношу вместе с ним. Они всегда были рядом друг с другом в трудную минуту, и только это тогда им обоим позволило не упасть в пучину отчаяния и горя. Эйрис не представлял, где был бы он сейчас, если бы в день гибели его семьи в Летнем Замке Тайвина не было рядом. Или каким бы сейчас был его друг, если бы пять лет тому назад Эйрис не прижимал к себе дрожащего от тихих слёз Тайвина, который только прочитал письмо с вестью о гибели его матушки Джейн Марбранд. Они никогда не упоминали об этой ночи, и всё же, Эйрис всегда вспоминал её, ведь именно тогда их связь стала также крепка, как стены Красного Замка. После тысячи ступенек, сделанных из неровно отёсанного камня, пред ним наконец возникла толстая дверь из темного дуба — вход в покои Десницы. Поднеся к ней бледную ладонь с сжатыми в кулак пальцами с нанизанными на них перстнями, инкрустированных рубинами, он постучал. Через мгновение сквозь дверь до Эйриса донеслись глухие шаги, и она отворилась. В проёме выросла фигура Тайвина Ланнистера, которая была выше Эйриса примерно на голову, но из-за того что Десница сгорбил спину и поник плечами, они стояли вровень друг другу. Увидев своего Короля, Лорд Десница в полупоклоне поприветствовал его словами «Ваша Светлость.» — Да-да, давно не виделись, — Эйрис отмахнулся легким движением ладони и протёк внутрь. После принятия титула Короля Тайвин стал слишком официален даже в личном общении, что первое время льстило, но потом стало бесить. — Выглядишь так, будто в любой момент готов упасть в обморок. Что с тобой? — уперев руки в бока, спросил Король. — Благодарю за беспокойство за моё состояние, но я всё ещё в состоянии исполнять свой долг Десницы Короля, — невозмутимо, насколько это возможно в его стостоянии, проговорил Тайвин. — Поэтому вам не о чем волноваться. — Давай только без этого, — Эйрис закатил глаза, поворачиваясь к кровати и садясь на заправленные мягкие перина. — И зови меня по имени. — Эйрис, — вздохнул Тайвин. — Не заполняй свою голову мыслями по пустякам. Подумай лучше о Семи Королевствах. — Это не пустяки! — Эйрис свёл в недовольстве брови и вперся взглядом в друга. — Как я могу продолжать думать о Королевстве, если мой Десница еле стоит на ногах на собраниях? — Это тебя не касается, — с нарастающим гневом строго отчеканил Тайвин. — Я сам разберусь. — Ну уж нет, — Эйрис встал с кровати и подошёл к Ланнистеру вплотную. — Как твой Король, я приказываю тебе объясниться. Тайвин вздохнул и сжал пальцы на переносице: — Это связано с моей семьёй. Доволен? — А что с твоей семьёй? Разве ты не восстановил авторитет Ланнистеров на Западных Землях? — Дело не в этом. — Тайвин сел на близстоящее кресло и откинулся на её спинку. Золотые кудри осыпались на его плечи, отливая рыжевато-розовым блеском при свете огня. — …Это всё из-за…? — осторожнее начал Таргариен. — Да, верно. — устало подытожил Десница и продолжил, — Мы с ним не виделись после произошедшего, и он не отвечает на мои письма, — Тайвин взглянул на окно. — Сегодня ворон снова прилетел без ответа. «Титос всегда был размазнёй» — подумал Эйрис. Каждый раз, когда Тайвина сравнивали с отцом, первый приходил в бешенство. Сейчас Тайвин куда лучше контролирует свои порывы, но раньше, когда они ещё были детьми, он краснел, а потом даже зеленел от злости, что всё время смешило тогда ещё принца Таргариена и его кузена Стеффона Баратеона. Иногда Эйрису казалось, что Тайвин мог лопнуть, как мыльный пузырь. И всё же Тайвин нуждался в отце. Несмотря на всё то презрение и злость, что он чувствовал к нему, он всё равно тянулся к нему и делал всё, что было в его силах, чтобы заполучить его одобрение. Но он встречал лишь стену недопонимания и отстраненности, не в силах пройти через неё. Это злило, а ещё больше ранило, хотя Тайвин и не показывал этого. — Ты думаешь, что это из-за Рейнов? — Эйрис продолжал оглядывать его. Его взгляд, обычно острый и внимательный, сейчас наполнился тоской и рассеянной дымкой задумчивости. — Не знаю, — честно ответил Тайвин. — Я никогда не понимал отца. В груди образовался тяжелый комок. Тайвин редко показывал свою уязвимость, и даже тогда он был всё ещё полон решимости противостоять не смотря ни на что. Но сейчас… «Какой смысл мне от этой короны и этого трона, если я не могу даже помочь ему?» — горько подумал Король-Дракон. Он может приказать Титосу избавиться от его низкорождённой шлюхи, изгнать его или даже казнить и сделать Тайвина Лордом Утёса Катерли и Хранителем Запада, но ничего из этого не облегчило бы Тайвину боль. «Смеющийся Лев не только беззубый, но ещё и не благодарный,» — Тайвин только и печётся о благополучии семьи и отца в том числе, и так Титос платит ему? Молчанием и холодом? — Эйрис, — тихо позвал его Тайвин. Отвлёкшись на свои мысли, Эйрис и не заметил, как Десница перевёл свой меланхоличный взгляд на него. — Скажи, я… — он оборвал фразу и посмотрел чуть левее Короля, его взгляд отяжелел и он продолжил уже тихим и болезненным голосом: — …Я чудовище? Глаза Эйриса округлились. Он ничего не ответил, продолжая смотреть на Десницу глазами, полными непонимания. Тайвин отвернулся, спрятав лицо за волосами, и встал, подойдя к столу. Со спины он выглядел ещё меньше. — Он ненавидит меня. — Горько, но уверенно продолжил Ланнистер. — Он считает меня чудовищем. — Прекрати, — Эйрис не может на него смотреть. Каждое слово отдаётся болью, словно это у него отец — посмешище, подвергающий собственный дом опасности и пренебрегающий своими детьми. — Ты не чудовище. Эйрис подошёл к Тайвину и обнял его со спины, утыкаясь носом в шею и вдыхая запах золотых волос. Руки Короля сцепились вокруг талии Десницы, мягко прижимая его к себе. Тонкие бледные губы легонько касаются чужой теплой кожи, оставляя невесомые следы ласки. Тайвин глубоко вдохнул и медленно выдохнул, расслабляя мышцы. Они стояли так ещё пару минут в полной тишине, и они почти задышали в унисон, когда Эйрис сказал: — Плевать, что думает твой отец, плевать, что думают эти старики-лорды, плевать, что думает весь мир. Ты сделал то, что должен. Даже если они считают иначе, — Он прижался сильнее. — Плевать. Не им решать. Важны только мы. Для меня ты не чудовище. И никогда им не будешь. — Последние слова Эйрис влажно выдохнул в основание чужой шеи. Его ладони прикоснулись к животу Тайвина и прошлись выше. Тайвин повернулся лицом к Эйрису и поймал чужие губы своими. Отстранившись друг от друга, они смотрели друг другу в глаза, и лишь их шумное дыхание отражалось от стен покоев. Тайвин обернул свои длинные худые руки вокруг шеи Эйриса. Их лбы соприкосались, и Эйрис увидел, как в уголке глаз Тайвина поблескивает слезинка.