Превосходный отпуск

Такси везло нахмуренного Бан Чана по дождливому (как иронично) Сиднею. Мелькнул один поворот, второй, третий — поток мыслей в его голове был таким же стремительным, как смена картинок за окном. Бросив мимолетный взгляд на пассажира на заднем сидении, водитель ни за что бы не догадался, что тот прямо сейчас отправляется в увлекательное путешествие. Туриста в нем выдавали разве что аккуратная дорожная сумка от Fendi, в которой где лежали рабочий ноутбук и документы, и большой черный чемодан-кейс со всем необходимым для комфортного длительного путешествия на другой континент. Через пару часов Чана ждет вылет в Милан, куда он должен попасть после суточной пересадки в каком-то аэропорту, а уже потом он отправится в поездку вдоль Адриатики и по нескольким итальянским городам вдали от побережья. Чан который день пытался убедить себя в том, что этот отпуск пойдет ему на пользу, хотя по ощущениям лучшее, что ему стоило бы сейчас сделать — уйти с головой в работу и не думать ни о чем. Никакой радости или предвкушения предстоящей поездки Чан не испытывал, хотя любой другой на его месте мог бы обзавидоваться. Слишком многое произошло за последние недели, и Чан уже не пытался скрыть накопившиеся напряжение и усталость от окружающих. Он всегда строго соблюдал собственные правила, одним из которых было не вываливать личные проблемы на посторонних, однако тревожило его сейчас не это. Прежде улыбчивый и общительный Чан в последнее время замкнулся в себе настолько, что все сотрудники — от секретарши до курьера — не стесняясь перешептывались о том, какая беда случилась у мистера Бана и как это изменило его поведение. Что уж говорить о молодых музыкантах его лейбла, приходивших в студию звукозаписи. Не скупившийся прежде на похвалу и советы, теперь Чан молча слушал, как проходит запись очередной вокальной партии, изредка давая сухие короткие комментарии звукорежиссеру и совершенно игнорируя присутствующих в студии артистов. Конечно, это не могло не отразиться и на результатах работы, и на общем напряжении — атмосфера в студии была наэлектризована до такой степени, что казалось, будто вот-вот случится короткое замыкание, по своей мощности способное вырубить свет во всём квартале. Впереди предстояла большая работа по запуску первого альбома подающей надежды группы, и сроки как всегда поджимали. Но несмотря на это лучший друг и партнёр по студии Со Чанбин настоял на том, чтобы Чан не отменял тур и отправился наконец “в чертов отпуск”. И неважно, что эта поездка изначально предназначалась для двоих и, очевидно, будет напоминать ему о несостоявшейся свадьбе и расставании — уж лучше он проведет время вдали от Сиднея, чем будет, со слов Хана Джисона “доводить сотрудников до полуинфарктного состояния своими хмурыми взглядами исподлобья”. Чанбин довольно быстро убедил друга, что за годы в общем бизнесе он в состоянии пару-тройку недель вести студийные дела Чана параллельно со своими, да и Джисон, их младший партнер, превосходно справляется с задачами продюсера. Они договорились, что Чан раз в несколько дней должен присылать фотоотчет о том, как круто проводит время, а сами парни будут писать ему только если Хан в очередной раз выдаст новый мем или появится другой достойный повод посмеяться в чате. Аккуратно убрав рабочий кабинет и выбросив со стола все лишнее, Чан передал на всякий случай Чанбину дубликат ключа от своей квартиры, попрощался с коллегами, пожелав всем продуктивной работы, и погрузил багаж в подъехавший автомобиль. Машина выехала на трассу, ведущую в аэропорт Сиднея. Глубокий вдох. Выдох. Рука привычно потянулась за телефоном, который стоял на беззвучном режиме всю прошедшую неделю. Бесконечным потоком утром, днем и даже ночью сыпались сообщения от друзей, родственников, а иногда и просто малознакомых людей. Каждый считал своим долгом выразить сочувствие и пожалеть Чана, а некоторые и вовсе без стеснения осуждали его бывшую за такое внезапное расставание накануне их свадьбы. Чан покачал головой, опустив глаза в экран телефона. Невидящим взглядом он пролистал ленту уведомлений и снова заблокировал телефон: отвечать на все эти сообщения не было ни сил, ни желания. Впрочем, смысла в этом тоже не было. Сказать, что он убит горем, Чан не мог — с тех пор, как они решили пожениться, его не единожды посещала мысль о том, была ли эта идея со свадьбой правильной. Он не то, чтобы горел желанием завести семью, да и отношения в их паре на самом деле не были такими эталонными, как все считали. Со стороны могло бы показаться, что между ними сложился идеальный союз: он — молодой музыкант и не по годам преуспевающий австралийский продюсер, она — актриса, с недавних пор ставшая звездой нескольких сериалов международной стриминговой платформы. Их появление на любой красной дорожке сопровождалось шумными криками перевозбужденных папарацци, а каждый уважающий себя глянцевый журнал считал необходимым напечатать несколько разворотов об их отношениях или организовать масштабную рекламную кампанию для известного бренда одежды с их участием. Сосчитать, сколько раз их называли парой года, было в принципе невозможно — с тех пор, как имя Чана и его девушки впервые было упомянуто в каком-то из местных СМИ, они регулярно возглавляли очередной рейтинг лучших пар по мнению очередной редакции. А уж после объявления о возможной свадьбе лица Бан Чана и его невесты несколько недель не сходили с обложек таблоидов и глянца. В первые годы отношений, стоит признать, они действительно были счастливы друг с другом: когда вам обоим по 17-18 лет, жизнь кажется наполненной яркими красками и ощущением, что впереди ждет светлое будущее. В общем, тогда, почти 10 лет назад, все было именно так. Они впервые встретились в Австралийском институте музыки, куда Чан поступил на факультет менеджмента искусства и развлечений, а она — на отделение музыкального театра. Несмотря на то, что учебная программа была насыщенной и оставляла мало свободного времени, они часто виделись и совсем скоро между ними закрутился роман. Это была красивая любовь двух студентов — они могли болтать всю ночь напролет, ходить в кино на любимые фильмы, вместе готовиться к курсовым (каждый своим), а иногда просто комфортно молчать в обществе друг друга. Первая съемная квартира на двоих, первый отпуск — все было очень романтично и по-своему мило. И трудности, и успехи в их паре были общими, поэтому Чан пребывал в уверенности, что этот союз будет долгим и счастливым для обоих. Они уважали личные границы друг друга и с пониманием относились к тому, что у каждого формируется свой жизненный и творческий путь. Он со страстью отдавался написанию музыки и выступлениям, она ходила на кастинги, где с каждым разом ее все чаще замечали и приглашали на разные роли. Она с подругами отрывалась на первых выступлениях их с Чанбином рэп-дуэта (в который впоследствии вписался третьим участником Джисон), а он приходил на показы фильмов, где она снималась, и поддерживал ее с каждой новой премьерой. Со временем их общие интересы все чаще уходили на дальний план, отдавая первенство работе и карьере: она регулярно уезжала на съемки за границу, а он с головой ушел в создание собственного музыкального лейбла и открытие студии звукозаписи. Время, которое им удавалось провести друг с другом, уже не было тем, что принято называть “quality time” — место общих прогулок, просмотра кино под пледом и романтических свиданий заняли те самые пресловутые красные дорожки, фотосъемки, светские выходы и другие социальные активности, так нужные молодым и пробивающим себе дорогу в жизнь людям. Неизменным оставался только совместный отпуск — несколько раз в год они уезжали куда-нибудь, чтобы по-настоящему отдохнуть от внимания публики и насладиться обществом друг друга. План на эту поездку изначально был таким же, за исключением одного нюанса: сегодня должен был начаться их медовый месяц. Но, снова вздохнул Чан, в итоге он едет один и пока совершенно не представляет, как с этим жить дальше. Чан никогда не был конформистом, особенно когда дело касалось его личной жизни. Разговоры о том, что им с девушкой уже давно пора бы “вывести на отношения новый уровень” среди друзей и родственников он пресекал на корню, а вопросы о браке от назойливых журналистов попросту игнорировал. Она, как и он сам, считала, что штамп в паспорте — это всего лишь условность, которая ровным счетом не влияет на отношения. Но рано или поздно даже самые крепкие скалы разрушаются под воздействием дождя и ветра, тогда что уж говорить о живом человеке из плоти и крови. То тут, то там всплывали кликбейтные заголовки и пошлые статьи, в которых его осуждали за то, что он “матросил” свою девушку уже столько лет и всё ещё не сделал предложение, и с каждым разом обсасывание их личной жизни становилось грубее и навязчивее. Поначалу она отшучивалась, мол, что ты хочешь, это же шоу-бизнес, люди делают деньги из воздуха. Они оба старались пропускать мимо ушей бестактные вопросы и вульгарное поведение некоторых журналистов, но последней каплей для него стала ситуация на пресс-конференции в честь нового фильма, когда ее довели до слез. Весь вечер она старалась не подавать виду и держала улыбку под камерами, но за столько лет вместе Чану не нужны были слова, чтобы увидеть, как ее задел за живое очередной едкий комментарий из зала. Взвесив все за и против, он решил, что официальный брак будет лучшим выбором для обоих. Их прошлое путешествие Чан планировал с особой тщательностью и вниманием. Она, по сложившейся традиции, выбирала город или страну, предоставляя ему возможность до мелочей продумывать весь отдых. Ему доставляло особое удовольствие искать необычные отели, выбирать живописные маршруты, при этом виртуозно совмещать уединенный отдых с шоппингом и вечеринками, на которые она любила заглянуть. В тот раз она предложила отправиться в Японию, чтобы любоваться краснеющими кленами момидзи. Он долго изучал сайты-путеводители, уделяя особое внимание наиболее романтическим маршрутам, и в итоге решил забронировать рёкан в Киото. Он сделал ей предложение руки и сердца на горе Курама, где они любовались фестивалем огня, и, конечно, она ответила согласием. – Еще несколько минут, и будем на месте, – Чан не сразу понял, что водитель обращается к нему. Нахлынувшие воспоминания развеялись так же быстро, как утренний туман, оставив только ощущение тоски и отверженности. Аэропорт, паспортный контроль, посадка на рейс — все это прошло как в тумане, в какой-то момент Чан обнаружил себя, сидящем в кресле самолета и смотрящим в иллюминатор на удаляющиеся огни вечернего Сиднея.