Позволь исчезнуть сквозь пальцы пеплом

— О чем ты думаешь? Голос пробирается сквозь туман и Мэй Няньцин не сразу слышит его, только эхо отдаленное и едва слышимое. Он моргает и опускает взгляд на темную землю, мокрую от дождя и блестящую в свете серебристой луны. Ему тоскливо, а пребывание на горе Тунлу в компании Его Высочества лишь слегка развевает это сонливую тоску. Камелия снова расцвета несколько ночей назад. Ее запах дурманит его и сердце сжимается в стократ, но он пытается не думать об этом, любуясь, таким ненавистными ему сердцу, цветами. Он не помнил, когда в месте, где царит тьма и смерть, выросли эти треклятый кусты. Он бы не хотел видеть их, даже чувствовать этот нежный аромат, но... Но он не мог даже пальцем тронуть то, что когда-то было кому-то дорого. Он прошел многое, видел, знал и делал тоже. Так почему спустя две тысячи лет тоска преследует его по сей день? Прошлое всегда остаётся в прошлом. Как бы ты не хотел изменит его — это невозможно. Мэй Няньцин думал, что возможность стереть память было бы лучшим решением, но каждую раннюю весну, когда цветы камелии распускаются, он понимает, что это худшее решение из лучших... А запах камелий все ещё веет воспоминаниями и тоска вновь одолевает его сердце. Но сейчас он остался один вместе с Его Высочеством... Судьба — забавная штука, но такая жестокая. — Ты ведь знаешь ответ, зачем спрашиваешь меня снова и снова? Его Высочество в ответ молчит. Цзюнь У находится здесь чуть больше года и за все это время они ни разу не упоминали прошлое. А если бы и посмели поговорить... Вынесет ли он это? Возможно. — Впрочем, неважно, — Мэй Няньцин достает из рукавов колоду карт, — Сыграем, Ваше Высочество? Цзюнь У не отказывается, который раз замечая этот тоскливый и задумчивый взгляд его советника. Жаль, что причиной ему был не только он.

*Две тысячи лет назад. Земли Уюна*

Деревья сменялись друг другом. Солнце стояло так высоко, что даже в тени было жарче обычного и путники, пытаясь спрятаться в тени, грязно ворчали, отмахиваясь чем только можно. Хруст ветки и ругань донеслись до слуха пеших брочачих заклинателей. Там, сверху, неподалеку от них, в кусты орхидеи шлепнулся темный силуэт, упав прямиком с высокого дерева. Кто-то заворчал и вскоре несколько человек заприметили невысокий женский силуэт, облаченный у строгие, но растрепаные серые одежды. Да и к тому же девушка сильно и громко ругалась, вызывая крайние недовольства заклинателей. Собранные в кривой пучок волосы торчали все стороны, и их темный блик отдавал легким рыжеватым оттенком на солнце, редко пробивающимися лучиками сквозь листья деревьев. Бледная кожа выглядела ещё более бледной, а глубокие черные глаза с открытым недовольством глядели на стрелу. Та торчала из дерева, прямо у основания ветки, с которой она только что упала вниз. — Стрелять сперва научить, придурок, а потом лук в руки бери! — топнув ногой, девушка повернулась в сторону небольшой компании заклинателей и на ее лице тут же расцвела широкая улыбка, — Да ты смотри, одни знакомые в округе! Действительно. Знакомые. Девушка тихо засмеялась, быстро скосив в сторону стрелы взгляд. Она хмыкнула, но улыбка так и не спала. Заклинатели переглянулись и их ладони быстро опустились на рукояти мечей. — Фан Инь. — Старик Нэ, ты посмотри, как окреп за последние шесть лет! Смотреть приятно! — тихо посмеиваясь, девушка ловко уворачивается от талисмана, продолжая хихикать, — Меня этим не возьмёшь! Заклинатели с мест не сдвинулись, а Фан Инь особо и не нападала, лишь смеялась, осматривая каждого заклинателя пристальным взглядом. — Тьфу! — тот самый старик нахмурился, очевидно не польщён подобными словами девицы, — Куда Его Высочество смотрит?! Опять эта девка за свое! Мало того, что делов на небесах натворила, так ещё и в мире смертных шкодничает! — проворчал старик, недовольно качая головой. — Эй! Я вообще-то прямо здесь! — возмутилась Фан Инь, сбрасывая с плеча добротную зелёную гусеницу, — Я даже ещё ничего не сделала, а ты уже возмущаешься! — Да как тут не возмущаться?! — старик обвиняюще указал на нее пальцем, — Половина бед Уюна на твоей совести! Треклятая демоница! Девушка хотела уже возмутиться, но воздух снова прорезала тонкая стрела и Фан Инь сделала несколько шагов назад, замечая знакомые фиолетовые одежды. — Приношу свои извинения, наставник Нэ, такого больше не повторится, — холодный голос мужчины разрезал наколяющую обстановку, заставив девушку попятиться назад, — А ты стой. Если попробуешь сбежать — убью на месте. Девушка фыркнула, скрещивая руки на груди. Ее взгляд лукаво скользнул по телу мужчины, задерживаясь на расписном веере у пояса. — Как будто ты можешь. — Для тебя — смогу. Фан Инь затихла, проклиная этого чертового совершенствующегося всем, чем только знала. Ее темный взгляд выразил все ее недовольство, но оно быстро стихло под напором взгляда мужчины и демоница невольно пошла к нему на встречу. Господин Нэ мог только провожать ее хмурым и полным отвращения взглядом. — Господин Мэй, заприте вы ее уже под гору и проблемы мигом исчезнут! Ну что за девка... Никакого воспитания! — Господин Нэ, — начал Мэй Няньцин, смерив мужчину слегка раздражённым взглядом, — Вы, кажется, спешили на торговые пути. Так и направляйтесь туда дальше, а ты, — он посмотрел на Фан Инь, стоявшую в нескольких шагах от него, — Идёшь со мной. Девушка недовольно цокнула, но все же последовала следом. Только тогда, когда они отошли на большое расстояние, небожитель скосил на нее самый угрюмый и раздраженный взгляд, на который только был способен. — Что это за выходки на небесном дворе? — Фан Инь под его взглядом лишь широко улыбнулась, прежде чем повиснуть на плече бога так, чтобы вызвать у мужчины сплошной дискомфорт, — Что ты там вообще забыла? Сказано было, идиотка, чтобы сидела здесь и носа своего не совала туда! Фан Инь в ответ закатила глаза, одним отточенным движением сбивая мужчину с ног так, чтобы оказаться сверху в удобном для нее положении. А тот и не сопротивлялся, упрямо продолжая смотреть на демоницу, глаза которой сияли лукавством. — Не моя вина, что на небесном дворе лишь одни идиоты, — поправляя скомканный воротник Мэй Няньцина, Фан Инь улыбается, игриво щёлкая его по носу, — Я всего лишь ответила ударом на удар. Не моя вина в том, что бог войны ведёт себя как шавка в течке. Бесит до жути! Ах, если бы ты только знал как! Мэй Няньцин холодно ответил : — Оставь свои мысли при себе. Фан Инь в ответ потрепал мужчину за щечки. — Точно! Как же я могла забыть, что ты у нас, Достопочтенный, евнух. — Я не евнух. — Но это почти одно и то же, — фыркнула Фан Инь, усаживаясь на живот бога полностью. Тот поежился, но не скинул ее на землю, — Разве не так? Твое совершенствование и невозможность заниматься сексом делает из тебя евнуха. — Боже, Фан Инь, заткнись. Девушка в ответ посмеялась и лёгкий румянец одолел ее бледные щёчки. — Что тебя смущает? Совокупление между женщиной и мужчиной вполне себе обычное явление... Она тихо ойкнула, когда ее бесцеремонно скинули на землю, а сам небожитель поднялся на ноги. — Эй! — Ты невыносимая и бесстыжая женщина! — он устало поткр виски, — Небеса, как я вообще связался с такой, как ты? Девушка лукаво подмигнула, слегка вытянув губки трубочкой. — Я послана тебе судьбой, Баобэй. — Боже, заткнись!

***

Мэй Няньцин отложил очередной свиток в сторону. Напряжение было таким сильным, что он едва ли мог настроиться на работу, даже нахождение в небесной столице вызывало лишь раздражение и больше ничего. Его Высочество был занят в мире смертных, пока он выполнял всю бумажную работу, и кроме этого был ещё и нянькой. Фан Инь сидела на мягких подушках. Ее руки все ещё были связаны божественной сетью, а глаза упрямо следили за ним. И как тут поработаешь? — Что? — Ничего, просто ты кажешься мне красивым. Мэй Няньцин пропустил ее слова мимо ушей. Последнее время она часто говорила ему это. Удивительно, но когда они были детьми, она частенько говорила ему это же, только в другой, более милой форме. Тогда все они были обычными людьми. — Камелия расцвела, — снова заговорила Фан Инь, не отрывая от небожителя взгляд, — Не хочешь полюбоваться ею вместе? Кисть со звоном опустилась на стол и девушка лениво проследила за его движениями. Ее пристальный взгляд мешал ему работать, а нахождение здесь было одной из причин его многочисленной работы и того хаоса, что она создавала своим лишь далеко не скромным присутствием. Он не хотел, но ему пришлось притащить ее сюда, а она и не сопротивлялась, угрюмо следуя за ним. Боже! Сколько лет прошло с того времени, как Фан Инь ушла из жизни? Чуть менее десяти, а от нее уже столько проблем! — Тебя сейчас только это волнует? — поинтересовался Мэй Няньцин, впиваясь в ее кожу самым холодным взглядом, на который он только был способен. Фан Инь же покачала головой, все ещё смотря на него этим странным пристальным взглядом. — Нет. — Отлично, тогда почему бы не подумать о последствиях? Да и твое поведение в последнее время выходит за... — Ты, — Фан Инь перебила его внезапно. Ее голос казался слегка надрывным и она с замиранием сердца продолжила : — Меня волнуешь ты. За тяжёлой паузой последовал тяжелый вздох и Фан Инь медленно поднялась на ноги. Только теперь на ее лице играла улыбка. Все такая же, но почему-то грустная. Подойдя к столу Мэй Няньцина, Фан Инь на мгновение остановилась, будто на что-то решаясь, а после все же сделала то, что хотела : Сократив расстояние до минимума, она обхватила все ещё связаными руками лицо небожителя, неумело чмокая того в губы. Это едва ли можно было назвать поцелуем, но этого хватило, чтобы ввести небожителя в ступор, и пока он не успел прийти в себя, Фан Инь сбежала, выпрыгнув в раскрытое окно дворца Его Высочества, оставляя на губах Мэй Няньцина вкус сладких персиков и запах камелии, который он вряд-ли когда-нибудь сможет забыть. Отчёт в тот день так и не был дописан.

***

Фан Инь была одной из немногих, кто входил в его близкий круг общения. С самого детства она была занозой в заднице, той самой, кто всегда впутывал их в неприятности. Веселая, умная и открытая. Люди липли к ней, как пчелы на сладкое. И она была так не похожа на него. Но почему-то именно его и выбрала в последствии Фан Инь. Они росли бок о бок, вместе давали клятвы служить Уюну, Его Высочеству и народу. И они делали это, совершенствовались, учились и дружили. Впоследствии именно эта дружба и привела ее к гибели, а его — к вознесению. Оба сильные, но один стал небожителем, а другой — демоном. Мэй Няньцину всегда казалось, что судьба решила жестоко пошутить над ним. Быть монахом — честь, быть небожителем — гордость. Он был божеством, когда Фан Инь стала никем. Ее стали презирать на небесах, как свирепую демоницу. Он не знал чем она занималась все это время, но то, что она была причиной большинства бед — это точно. После смерти Фан Инь стала тенью и, кажется, вся удача отвернулась от нее. Ведь после ее появления у подножья вулкана, тот внезапно проснулся и народ стал винить ее и в этом. Глупо было предполагать, что это она. Фан Инь, может и стала неудачницей, она все ещё была собой. С такой же улыбкой, с такими же глазами и с таким же отвратительно-прекрасным характером. Фан Инь — это Фан Инь, и он был уверен в этом абсолютно. Но после того поцелуя он думал, что сошел с ума. Его Высочество разбирал множество идей, в попытках спасти свой народ и Мэй Няньцин спустился вниз вместе с остальными тремя советниками. И с того момента он практически не встречал ее. Фан Инь исчезла из его жизни на долгие месяцы. Иногда он думал, что перспектива быть вместе с Фан Инь, как супруг и супруга, были неплохими. Но жертвовать ради этого своим совершенствованием... Было рисковано. Он так долго трудился, чтобы подняться сюда, поэтому совершенно не хотел так легкомысленно упасть вниз. Фан Инь появилась внезапно. Он встретил ее в городе, когда она, со слезами на глазах, сидела на крыше одного из высоких зданий красного квартала, держа в руках кувшин вина. Фан Инь была демоном, призраком, который мог жить вечно, но зная эту девчонку, он понимал, что рано или поздно она сделает этот отчаянный шаг и исчезнет. — Что ты здесь делаешь? — он присел рядом, замечая, что Фан Инь и вовсе не смотрит на него. Ее взор направлен в небеса, где луна, укрытая дождливыми тучами, печально взирала на Уюн своими бледными лучами. — Пью, — девушка показушно болтает остатки вина в кувшине, после чего делает глоток, — Хочешь? — пауза, — Ах, точно, ты у нас не только евнух, но ещё и порядочный непьющий мальчик. Прости, забыла. Она снова пьет, широким рукавом время от времени вытирая слезы. Только сейчас Мэй Няньцин заметил оторванную ветку камелии. — Его Высочество искал тебя, но ты... — Я знаю. Я говорила с ним прошлой ночью. Мэй Няньцин не спросил о том, что она делала в покоях принца прошлой ночью, и вместо этого попытался отнять кувшин. Но его рука быстро была отброшена в сторону, а насмешливый взгляд скользнул по его лицу. — Не лезь. Мне это нужно. Мужчина заворчал, но попытки забрать алкоголь прекратил. — Луна сегодня красивая, — криво улыбаясь, вдруг заговорила Фан Инь, залпом допивая остатки вина, — Жаль, что на темной стороне вся красота гибнет, так и не раскрывшись. Пустой кувшин летит прямо в реку под ними и Фан Инь начинает тихо хохотать, будто ее слова были чем-то смешным. Жаль, что Мэй Няньцин ничего в них смешного не заметил. — Сколько ты выпила? — Почему тебя это волнует? — поятнувшись к новому кувшину, Фан Инь была остановлена рукой Мэй Няньцина, вырваться из хватки которой у нее никогда не получалось, — Отпусти, иначе мы подеремся. — Я никогда не бил тебя, — возражает нбеожитель, на что девушка фыркает. — Ты, может и нет, но я сейчас начну. — Не посмеешь. Полный кушчин полетел в реку следом, вызывая на лице демоницы чистейшее недовольство. — Ты истинный болван! — Решила поиграть в идиомы? — приподняв бровь, мужчина уставился на Фан Инь, но та лишь раздражённо повела носом. — Пф! Я — демон, о каких идиомах вообще может идти речь? — фыркнув, девушка смерила бога пьяным, но невеселым взглядом, — Не ты ли, Достопочтенный советник, рассказывал об это Его Высочеству? Жалеешь о том, что я поцеловала тебя? Жалел ли он? Чувства, которые он испытывает к Фан Инь — странные. Он едва ли понимал, что вообще происходит. Да, за все свои тридцать с лишним лет они разу не влюблялся и вряд-ли кого-то любил. И поцелуй Фан Инь действительно выбил его из колеи. С одной стороны он думал, что это было правильно, а вот с другой.. Фан Инь, так и не дождавшись ответа, вернулась на свое место, хохоча. Боже, он впервые видел её такой... Горечь. — Уходи, Мэй Няньцин, уходи. Иначе уйду я. И она ушла.

***

Его Высочество всегда был на первом месте. Он всегда выбирал его, между сердцем и долгом. Тогда почему сейчас он ушел? Весь этот ужас был хуже кошмара. Уюн пал. У него больше не было дома, места, куда бы он мог вернуться. У него больше никого не осталось. Он нечитаемым взглядом смотрел на окровавленные лепестки камелии, среди которых только что рассыпалась душа Фан Инь. Пепел смешался с остатками праха, которые он так и не смог собрать. Она отдала ему прах, а он не смог его уберечь. Веер, который ему подарила Фан Инь рассыпался. Ее больше не было, не было смеха, нежного голоса и лукавого взгляда. Не было друга, человека, чувства которого он не принял тогда, когда надо было раскрыть сердце. Он чувствовал себя убитым, потерянным и сломленным. Он не мог повернуть время вспять, не мог, но так хотел. Лепестки камелии осыпались, а дерево медленно гибло от раскаленной земли. Вулкан унес так много жизней, что он едва ли сможет вовеки веков сосчитать. Вулкан стал причиной всему и Мэй Няньцин мог бы возненавидеть его. Это та жестоко... Он уходит снова. В этот раз собирая ту жалкую горстку праха в маленький мешочек. Когда-нибудь он рассеет его окончательно. Он надеется, что им двоим так будет легче.