Seventeen Папины дочки

***

— Джису-я, ты всё проверил? Никто ничего нигде не оставил? — День их переезда в новую квартиру напоминал бы Джошуа сборы в аэропорт перед отпуском, если бы не львиное спокойствие его отца и отсутствие какой-либо суеты в их квартирке, от прихожей до балкона заставленной коробками с мебелью и вещами. С тех пор как десять лет назад их мама ушла от них, Джошуа стал замечать всё больше и больше различий между её и папиным подходами к жизни. Если мама вечно торопилась, и никогда не останавливалась в своём бешеном потоке, чтобы просто насладиться жизнью, то папа же наоборот жил не спеша, запечатлевая в своей памяти каждый прожитый момент. Но несмотря на эту неспешность, большая часть дел по дому лежала на папе, пока мама ходила "развеяться с подругами". И маленький Джошуа разделял чувства мамы, ведь сам любил проводить время в гостях у друзей, но он перестал понимать её после того, как мама ушла в очередной раз на такую прогулку и.. не вернулась. А позже, через несколько лет, папа рассказал ему, что этими подругами был мамин начальник, с которым она изменяла ему. — Нет, пап. Всё взяли и на дорожку заодно посидели. — Ну, хорошо. Я тогда сейчас вызываю такси. Возьми малышей, и езжайте домой, а мы дождёмся грузовика и приедем уже с вещами. Ещё зайди с ними в магазин, пожалуйста, а то у нас есть совсем нечего. — Джонхан повернул голову, указывая на их полностью пустой и ослепляющей своей белизной холодильник, отмытый старательными ручками вытянувшего несчастливый жребий Джуна. — Хорошо, пап. — Было немного грустно прощаться с домом, в котором он вырос, но Джошуа не жалел об этом. Отец много старался для того, чтобы заработать на квартиру, в которой у каждого бы была своя комната, и Джошуа очень ценил это. Не было ни дня, когда он или его братья не ощущали любовь своего папы. И, может, Джошуа бы ещё долго вглядывался в закрытые ставни их уже проданного дома, вспоминая счастливые моменты из детства, но уже прибыло такси и настала пора ехать.

***

— Папа, можно мы с Сынгваном поедем с Джун-хёном, а не с Джису-хёном? — Дино, всегда замечавший перемены настроения у каждого члена семьи видел желание Джошуа подольше попрощаться с их прежним обиталищем. — О, почему? — Спросил Джонхан, удивившись внезапно высказанному желанию самого младшего из своих сыновей. — Мне в школе рассказали, что первым в новый дом нужно впускать кота, и мне кажется, что Джун-хён больше всего подходит на эту роль. — Невинно улыбнулся младший. — А я? — К Чану подошёл наигранно нахмурившийся Вону, но тот только скептически оглядел его с ног до головы. — А чёрные коты приносят неудачу. Ты что? Не слышал что ли, хён? — Одетый в тотал блэк Вону только хмыкнул, соглашаясь, а шедший к ним Сунён, развернулся обратно, уже зная, что мелкий скажет ему в ответ "Тигры — не кошки", даже несмотря на то, что он являлся любимым братом их младшенького. Проходивший мимо них к такси Джун, ведший за руку Сынгвана, захватил ещё и одного из спорщиков (того, что поменьше ростом и возрастом) и усадил обоих ребят в машину до того, как ожидание не стало платным. — Говоришь, я — кот, а сам не слушаешься меня. Это что такое? Не слышал, что коты — хозяева в доме, и кожаным следует им подчиняться? — Хорошо, Джун-хён, я буду тебя слушаться. — Подозрительно сговорчиво согласился Дино. — Тогда купишь мне мороженое на новоселье в магазине? Всё равно нам нужно туда зайти. — Ладно, куплю. — Вздохнул Джун. Он никогда не мог отказать ни одному из своих братьев. — И мне? — И тебе, Сынгван. И всем остальным уж тогда. — Спасибо, хён! — Дружно раздалось с заднего сиденья.

***

Тем временем оставшиеся члены их семьи встретили грузовик и погрузили в него все вещи, оставшиеся дома, не считая тех, что забрал Джун с малышами. Считай, вся их жизнь поместилась в кузове этого грузовика. Пока Джонхан отходил завести машину, Сунён запирал все двери, окна и сам вход на участок. Но закрывая последний замок, он с удивлением заметил, что у него дрожат руки, и поэтому он ему не поддаётся. Тогда, осознав, что это последний раз, когда он запирает этот дом на правах жильца, он расплакался. Подошедшие забрать задержавшегося Сунёна остальные члены семьи тоже не выдержали и проронили слезу. То ли из-за прощания с их домом, то ли из-за вида плачущего Сунёна — и то, и другое было невыносимо. Наконец, собравшись с духом и собрав вещи, парни расселись по местам в машине, а их отец пошёл проведать водителя, наверное уже уснувшего в ожидании их.

***

— Просыпайтесь. Мы уже готовы. — Джонхан легонько постучал в окно, желая разбудить водителя, не залезая в кабину и не тратя на это время. — Я не сплю. — Буркнул тот с закрытыми глазами. — Куда едем? — Спросил он уже куда дружелюбнее, скинув оковы сна. — Улица Володарского, 11. Таганский район. — Одиннадцать? Да мы с вами соседи! — Возрадовался шофёр. — На какой этаж заселяетесь? — На четвёртый. — А мы вот на третьем ютимся, прямо под вами. Я уж думал начать извиняться за шум. — С чего бы вдруг? — Удивился Джонхан. Несмотря на то, что их с водителем беседа слегка затянулась, у него не было ни малейшего желания её прерывать. — Знаете, вы прямо раззадорили моё любопытство. Может, поедем вместе? Не буду спрашивать, есть ли место в кабине, благо моего роста хватает, чтобы дотянуться хотя бы до окна, как видите. — Сказал Джонхан, облокотившись на оконную раму. Он и сам поразился своей смелости, но что-то в незнакомце так и тянуло его к нему. Джонхан быстро набрал сообщение своему старшему сыну, уже получившему свои водительские права, ещё не получив согласие симпатичного ему шофёра, но искренне уповая на свою удачу. — Меня кстати Джонхан зовут. — Очень приятно, а меня — Сынчоль. А насчёт шума.. История эта недолгая, но увлекательная, поэтому я думаю, что времени в дороге как раз хватит на то, чтобы поведать её во всех деталях раз десять. Присаживайтесь. Обаятельный шофёр, нет, Сынчоль очаровательно улыбнулся и, выйдя из машины, галантно открыл дверь Джонхану, который тут же скользнул на пустующее переднее сиденье. И перешёл к выпытыванию из нового знакомого увлекательной, по его словам, истории. — Ну, рассказывайте. Почему же обитателям второго этажа так не повезло с вами? — Грузовик тронулся в путь, а красивые (по наиобъективнейшему мнению Юн Джонхана) глаза водителя сосредоточились на дороге. — Да так вышло, что у меня пятеро детей, очень любящих использовать при общении исключительно ультразвук. — И в этом заключается ваша "увлекательная история"? — С притворной насмешливостью спросил Джонхан. — Что ж, тогда и я с той же уверенностью, могу заранее извиниться перед вами за шум, ведь у меня шестеро. — Детей? — Удивлённо воскликнул Сынчоль. — Конечно детей, а вы кого себе представили? Вы же первый завели разговор об этом. — Я думал, вы надо мной шутите. Сочувствую вам и вашей супруге. — Я воспитываю их один. — На миг отвернувшийся к окну Джонхан, казалось, почувствовал загоревшийся взгляд Сынчоля даже спиной. — Так мы с вами соратники в этом деле! Я тоже немного замученный, но безмерно счастливый многодетный отец. — Тут перед ними загорелся красный свет, что позволило двум собеседникам крепко протянуть друг к другу руки и отбить пять. — Ну не знаю насчёт коллег. — Протянул Джонхан, хитро улыбаясь. — Всё же я уверен, что мой трудовой стаж куда солиднее вашего. Да и ребятишек у меня побольше будет. — Мы серьезно собираемся делать из этого соревнование? — С притворным возмущением спросил Сынчоль. Но тут же со всей серьёзностью добавил. — Три года я справляюсь с ними. Целых три года. — О, да вы совсем новичок в этом ремесле. Вам есть чему у меня поучиться, ведь я варюсь в этом уже десять лет. — Сынчоль не мог не признать навыки и опыт этого ветерана отцовского труда. — Я склоняю голову перед вами, о мудрейший и могущественнейших из отцов-одиночек. Примете ли вы меня в ученики, Мастер? — Грузовик уже въезжал в оживлённый двор, а за ним следовала потрёпанная годами, но, тем не менее, ухоженная машина семейства Юн. — Да, юный падаван. Я буду ждать тебя с твоими сынами на практике в начале часа собаки, скажем так, через недельку, чтобы и вы, и мы успели вкатиться в новый учебный год. Я передам тебе свою мудрость, и помогу твоему телу наполниться силой и вишнёвым пирогом. — Благодарю за оказанную честь, Мастер. — Двое мужчин, смеясь, выбрались из грузовика на улицу, где их уже поджидали сыновья Джонхана, в том числе Джун с малышами, уже сходившие за продуктами.

***

Обеспокоенный Джонхан первым делом пересчитал своих птенчиков, и только потом они начали заносить вещи в их новую квартиру вместе с Сынчолем, любезно согласившимся помочь. Вону, нёсший диван вместе с Сынчолем успел проклясть каждый пролёт казавшейся бесконечной лестницы и был абсолютно согласен с каждым словом новоиспечённого соседа и, по совместительству, временного партнёра по ношению дивана, который в конце этой превесёлой тренировки сказал: "Высоко вы забрались, конечно. Гнездо, что ли, вить собрались?". Но настроение обоих диваноносцев улучшалось по мере того, как они возвращались за остальными вещами и видели таких же страдальцев, как они сами, а именно: не видимого из-под сумок с одеждой Сынгвана, обвешанного пакетами, как ёлка игрушками и идущего с вазой в руках и на голове Джонхана, Джошуа, Сунёна и Джуна, несущих получугунное пианино последнего и, судя по всему, справляющихся с этим из рук вон плохо и следящего за вещами и отбивающегося от вороны откуда-то взятой лопатой Чана. Из всех мучеников, свободные полупрофессиональные грузчики выбрали пианиноносцев, чтобы прийти к ним на помощь, потому что все три горе-носильщика грозились испортить дорогущий инструмент, залитв его слезами, потом и кровью, звучание которого Вону любил, но никогда бы не признался в этом Джуну, который ради своей семьи был готов на всё, даже круглосуточно играть на фортепиано. Глядя на набор вещей этой причудливой семьи, и на их мучения с его транспортировкой, Сынчоль надеялся, что семейство Чхве из осёдлых, и если и будет переезжать, то только вместе с этим домом и никак иначе.

***

Наконец все вещи были перенесены из грузовика в квартиру, а Чан отбит у стаи ворон, уже принявшей его как своего. — Я бы пригласил вас на чай за вашу неоценимую помощь, но я уже успел сделать это ранее, поэтому просто напомню, что буду ждать вас через неделю с вишнёвым пирогом к семи вечера. В смысле не вас с пирогом, а я буду с пирогом, поэтому даже не думайте отказываться. — Мило улыбнулся Сынчолю Джонхан. Тому показалось, что пробудь он под этой улыбкой ещё недолго — и он растает. — Я обязательно приду. С детьми. — Мы будем ждать.

***

Усталый, но от этого не менее радующийся новому знакомству Сынчоль спустился на этаж ниже, где его уже поджидали вернувшиеся с прогулки Минхао и Вернон. — Привет, пап, а что ты делал наверху? — Прямолинейный, как и всегда, Минхао, не преминул спросить у отца обо всех его делах, о которых ему довелось узнать. Сынчоль же терпеливо, как впрочем и всегда, потрепал по лохматой макушке Вернона и притянув в объятия Минхао, зашёл с обоими мальчиками в квартиру и начал свой рассказ. — Ну, я же сказал вам, что возьму ещё заказ сегодня, чтобы у нас было побольше денег, когда мы завтра пойдем покупать канцелярию, верно? — Оба мальчика синхронно закивали. — Я спросил адрес у клиента, а он называет наш адрес, вот слово в слово, цифра в цифру. Я-то думал, таких совпадений не бывает, а оно вон как оказалось. Теперь над нами живёт дядя Джонхан с семьёй. У них почти столько же детей, как и у нас, только на одного больше. — А мы пойдём к ним в гости? — Внезапно оживился Вернон. — Да, дядя Джонхан позвал нас на чай в следующую субботу. — Тут Минхао подозрительно прищурился, и Сынчоль подумал, что тот откажется идти вместе со всеми, поэтому ему пришлось невзначай упомянуть обещанный вишнёвый пирог, после чего на лице Минхао не читалось не то что намерение отказаться, даже мысль об этом на нём не проскальзывала.