Синяки, проколы, веснушки, крашеный блонд

Утро. Технологический колледж Харрикейна возвышался на фоне домов поменьше, бросая тень на студентов от яркого солнца, восходившего позади здания. Среди обучавшихся, что весело болтали между собой или торопились на занятия, был Майкл. Выглядящий так, будто жизнь помотала его по нескольким боксёрским рингам, он сидел на лестнице, положив голову в ладони и упёршись локтями в коленки. Пластырь на носу и множественные синяки на лице и руках почти полностью перекрывали его веснушки и придавали ему вид не столько устрашающий, сколько жалкий. Парень даже не попытался уложить волосы, из-за чего на его голове было скорее птичье гнездо, нежели причёска. Синяки под глазами явно давали всем понять, что и сна он получает не так много, как требуется человеческому организму. В общем, катастрофа, а не парень. – Ну и ну, кого я вижу, – послышался до раздражения знакомый голос. – Чего это ты сидишь тут, совсем один и такой грустный? Майк поднял взгляд, чтобы увидеть перед собой ехидно улыбавшегося Джереми. Пышные волосы были выкрашены в блонд, ногти переливались яркими цветами, а лицо – полно пирсинга. Ну и выпендрёжник, Афтону было больно даже смотреть. Прорычав что-то нечленораздельное себе под нос от недовольства, он отвернулся и фыркнул: – Не твоё дело. Отъебись. Однако улыбка Джереми не дрогнула. Он плюхнулся на ступень рядом с Майком, будто это был мягкий диван, и толкнул его в плечо своим плечом. – Как грубо, – проговорил он без единой нотки обиды в голосе. – Я ведь просто подружиться пытаюсь. Что я сделал, чтобы заслужить твой гнев? – Заговорил со мной, вот что, – прошипел Майкл, злобно смотря в сторону. – Не нужны мне друзья. Уж тем более такие, как ты. Иди и доставай кого-нибудь другого. В ответ Джереми рассмеялся так, будто Майк рассказал самую смешную шутку на свете. – Всем нужны друзья, Майк, – он вытянул ноги и наклонился, чтобы заглянуть парню в лицо. – И я думаю, ты был бы куда милее, если бы они у тебя были. Афтон вздохнул, потирая переносицу от усталости и раздражения. Он повернул голову к Джереми, одарив того всё ещё злым взглядом. – Почему ты никак не оставишь меня в покое? Джереми пожал плечами, улыбка так и не переставала играть на его губах. – Ты просто такой... интригующий. Ты одновременно настолько злой и грустный, что становится смешно. Может, расскажешь мне, что тебя снедает? Авось помогу чем. – Ха, ха, – произнёс Афтон так сухо, как только мог. – Пришёл посмеяться над несчастным мной. Настоящий герой. Я не обязан отчитываться перед тобой. Уходи, или я тебе врежу. Улыбка Джереми превратилась в ухмылку. – Ооо, я люблю вызовы, – он придвинулся чуть ближе, явно врываясь в личное пространство Майкла. – Я с места не сдвинусь, пока ты не поговоришь со мной. Так что либо ты расскажешь мне, что с тобой такое, либо я просто продолжу давить на тебя, пока ты не сдашься. Глаз Афтона дёрнулся. Он снова повернулся к Джереми, на этот раз со злобным и угрожающим оскалом, выражающим безмерное раздражение. – Ты ведь новенький в моей группе, да? Ты ещё не знаешь, что я не боюсь применить силу. Вообще-то, я довольно известен за это. Хочешь проверить на себе? Губы Джереми тронула очередная улыбка, на этот раз мягкая. – Поверь, я наслышан. Но я также слышал, что твой папаня избивает тебя до потери пульса, так что, думаю, я знаю, откуда ты такому научился, – он усмехнулся. – Но я не боюсь. Так что говори давай. Фитцджеральд, будто это было абсолютно нормально, положил голову Майку на плечо, отчего по спине второго прошлись мурашки. Он резким движением оттолкнул Джереми, и немедля его кулак встретился с лицом пирсингованного. – Завались, блять!! – выкрикнул Майк, полный гнева от того, что его так легко смогли задеть за живое. Джереми повалился на ступень от силы удара, тут же прижимая руку ко рту. Когда он отнял ладонь от губ, то чётко увидел кровь. Но, не смотря на боль, Фитцджеральд рассмеялся. – Ты точно знаешь, как произвести впечатление, – ухмыльнулся он с кровью на зубах. – Пошёл ты, мудила! – почти прокричал Афтон и поднялся на ноги, направляясь в здание колледжа. Вытирая кровь Джереми о джинсы, он бормотал себе под нос что-то злобное.

***

Войдя в классную комнату, Майк занял место подальше от всех, где-то в конце помещения. Не став готовиться к паре, он просто кинул свой рюкзак под рабочий стол и уставился в стену. Стараясь погрузиться в свои мысли и не думать об их стычке с Джереми, Афтон низко зарычал, понимая, что это у него не получается. Ещё хуже стало, когда он вновь услышал голос пирсингованного со стороны. – Всё ещё не хочешь поболтать? – спросил Фитцджеральд, усаживаясь за соседним столом и одаривая его до омерзения милой ухмылкой. – А ты та ещё заноза, – гневно ответил Майк, переводя взгляд на одногрупника. – Даже кровь не удосужился вытереть и всё ещё пытаешься со мной общаться. Ну что ж, угадай, что. Я не побоюсь врезать тебе ещё раз. В этот раз на глазах у всех. Джереми прыснул от смеха, его ухмылка стала шире. Он вытер рот и посмотрел на кровь, начавшую постепенно высыхать. – Я знаю. И это именно то, что делает тебя интересным. Но ты так не поступишь, – он ещё раз усмехнулся. – Ты ведь не хочешь, чтобы тебя исключили, так? – Ну так давай проверим твою догадку, – Афтон поднялся с места и схватил Джереми за воротник футболки, заставляя тоже встать со стула. – Ещё одно слово, и я превращу твоё лицо в кровавое месиво. Джереми отбиваться не стал. Ухмыльнувшись Майклу, он лишь уставился на одногруппника, не моргая. – Ну так вперёд. Покажи всем здесь, какой ты монстр. Майк без толики сомнения замахнулся кулаком второй руки, однако на зло ему в этот момент в класс зашёл преподаватель. Вновь низко зарычав, Афтон отпустил Фитцджеральда грубым движением. – Нахуй иди, – выплюнул он, садясь обратно на своё место. Джереми тоже вернулся за свой стол, с победоносным видом выпрямляя спину. Преподаватель начал занятие, однако Фитцджеральд, не смотря на то, что как следует к паре подготовился, продолжал держать внимание на Майкле. Афтон же во всю старался того игнорировать, сосредоточив всё своё внимание на небольшом блокноте, в котором выводил силуэты своих персонажей. В конце концов, ему удалось оторваться от реальности, из-за чего он даже не заметил, как наступила перемена. Почти все студенты покинули свои места, однако Майк оставался практически неподвижным, лишь слегка двигая кистью руки, чтобы завершить набросок. – Вау, как круто выглядит, – восхитился Джереми, нависший над столом Майка и вырвавший его из мира грёз. – Я не знал, что ты так хорошо рисуешь. Афтон напрягся, не поднимая взгляда и думая, как сдержать внезапное желание ударить навязчивого одногруппника. – Можно взглянуть? – с всё той же мерзкой улыбкой спросил Фитцджеральд. Майк закрыл блокнот резким движением руки и одарил Джереми злобным взглядом. – Нет. – Ой, да ладно тебе. Всего одну страницу гляну. Обещаю, что тут же верну, – умоляюще произнёс пирсингованный, что для Майкла больше звучало, как насмешка. Джереми беспардонно потянулся за блокнотом, касаясь пальцев Афтона, отчего второй так быстро и резко, как только возможно, отпихнул его в сторону одной рукой. – Я тебе сейчас шею сверну! – рявкнул Майк. Фитцджеральд опустил руку, но улыбка так и не покинула его пухлых губ. Было видно, что ему нравилось доводить Майка. Он наслаждался этим. Это вызывало в груди Афтона настоящий ураган из гнева и раздражения. – Ладно, ладно, – Джереми покачал головой. – Но после занятий ты ведь дашь мне посмотреть? – он наклонил голову, заглядывая Афтону в глаза. – Пожалуйста? – в этот раз его слова звучали мягче, будто бы он действительно был заинтересован больше в скетчах, чем в выведении Майкла из себя. – Да чтоб тебя семеро ебали, – прорычал Майк и вернул блокнот в рюкзак. Фитцджеральд посмеялся в ответ. – Как хочешь. Он, наконец-то, решил оставить Афтона в покое. Майкл не стал смотреть ему в след, а потому не видел, куда именно направился его горе собеседник.

***

До того, как наступил ланч, Джереми больше не беспокоил Афтона, что заставило второго расслабиться. Устроившись на скамье двора колледжа, Майк закинул ногу на ногу и снова стал зарисовывать что-то в скетчбуке вместо того, чтобы перекусить, как это делали остальные. Всё равно еды с собой у него не было, как, собственно, и денег, чтобы купить что-нибудь в кафетерии. Сосредоточившись полностью на рисовании, парень успешно игнорировал голод, пока не почувствовал, как на скамье рядом с ним кто-то присел. Долго гадать не пришлось, чтобы понять, что этим кем-то был Джереми. Он заглянул в скетчбук Афтона, в ответ на что тот захлопнул блокнот и перевёл раздражённый взгляд на одногруппника. Джереми ярко улыбнулся. – Что? – спросил Майк сухо. Фитцджеральд немного отстранился и достал из рюкзака свёрток с, предположительно, сэндвичем. – Я заметил, что ты никогда не ешь во время ланча, – произнёс он, протягивая свёрток парню. Майк одарил его непонимающим взглядом и отвернулся, фыркнув: – Я не бездомный щенок, чтобы меня подкармливать. – Но выглядишь ты соответствующе, – усмехнулся пирсингованый. – Только висячих ушек не хватает. – Слушай, ты… – Майкл снова повернулся к собеседнику, сжимая ладонь в кулак и готовясь вмазать ему по лицу второй раз за день. – Я просто беспокоюсь, окей? – взгляд Джереми стал немного мягче на мгновение, когда он произнёс эти слова. – Ну же, perrito. Tómalo. Майк приложил ладонь к лицу, стараясь держать себя в руках. Хотел ли Джереми его задеть или его слова были всего лишь неудачной шуткой, Афтону было не важно. Внезапно осознавая, что, ответив Фитцджеральду агрессией, он только его развеселит, Майкл сделал глубокий вдох и выпрямился. – Если я возьму твою тупую еду, ты отстанешь от меня? – спросил парень, переводя взгляд теперь уже относительно спокойных глаз на Джереми. Пирсингованный снова усмехнулся. – До конца дня так точно, – пообещал он, всё ещё держа руку со свёртком протянутой. Афтон тихо фыркнул от нежелания принимать что-то от Фитцджеральда, но всё-таки выхватил свёрток и второй рукой указал на вход в здание колледжа. – Иди. Джереми расплылся в довольной улыбке и кивнул, сразу же поднимаясь и ретируясь без лишних пререканий. Майк гневно уставился ему в след, пока тот не исчез из поля зрения, после чего посмотрел на свёрток с едой. Как парень и предполагал, внутри оказался сэндвич. В какой-то момент ему захотелось выкинуть его из гордости, мол, не нужны ему подачки ни от кого. Однако голод взял верх.

***

Следующий день начался с опоздания. Майк бесцеремонно влетел в кабинет, выкрикивая недовольное "Простите за опоздание!" и занимая своё место, не удосужившись даже дождаться ответа профессора. Если честно, он бы и не пошёл сегодня в этот чёртов колледж, если бы не отец, который был так одержим его успеваемостью. Постоянные упрёки и рукоприкладство родителя держали Майка в ежовых рукавицах всю жизнь, и он это ненавидел. – Опять опаздываем? – дразняще хихикнул Джереми, стоило только Афтону сесть. – Завали, – тихо шикнул второй, доставая помятую тетрадь и безразлично начиная записывать то, что начал диктовать профессор ещё до его прихода. И хоть Фитцджеральд больше не беспокоил Майкла своими едкими комментариями, веснушчатый постоянно чувствовал на себе его взгляд, от чего становилось жутко. Ну почему этот придурок всегда пялится?! Это уже больше походило на сталкерство, нежели на что-то другое, чего бы там крашеный блондин не хотел добиться. Звонок возвестил об окончании первой пары, и Афтон тяжело выдохнул. Он совсем не выспался за ночь. Хотя, не то чтобы он вообще часто мог позволить себе выспаться, с таким-то папашей, не желающим тратиться на грушу для битья и думающим, что собственный сын – отличная замена. Главное, что первая скучная лекция была пережита, осталось ещё три. Перерыва в пятнадцать минут не хватило бы на полноценный сон, но парень всё равно решил использовать эту возможность. Пока остальные студенты готовились к следующему занятию, Майкл положил голову на свой стол и закрыл глаза, прикрыв лицо рукой. – Тяжёлая ночка? – ехидно усмехнулся до тошноты знакомый голос. – Фитцджеральд, я реально тебя живьём закопаю, – пробубнил веснушчатый, не меняя положения. – Обещания, обещания... – подразнил крашеный, ставя свой стул рядом с Майком и присаживаясь рядом. – Но серьёзно, я тут предложить кое-что хотел. Афтон не желал слушать, что бы там ни придумал пирсингованный. В ответ он болезненно промычал что-то о кровной вражде и нескольких способах средневековых казней. Джереми засмеялся, не совсем разобрав, что именно ему пытался донести одногруппник. – Ой, ну ты и королева драмы, – отмахнулся он, опираясь о стол Афтона одним локтем. – Я просто хотел позвать тебя выпить. Ну знаешь, раз уж ты всегда такой побитый и безжизненный, я решил, что немножко алкоголя в крови тебе не повредит. Поможет развеяться, y todo ese. Веснушчатый медленно приподнял голову, вновь являя своё украшенное синяками лицо блондину. Скептицизм в его взгляде был силён, но и желание расслабиться за выпивкой уже было готово взять верх. Нет, напомнил себе Майкл, нельзя пить с врагом. Нельзя... – У меня нет денег, – ответил Афтон, снова опуская голову на стол. – Не проблема. Я – сын богатеев, куплю тебе всё, чего пожелает твоя искалеченная душа, – говорил Джереми с долей сарказма, что показалось Майку весьма унизительным. Но прежде, чем второй успел вывалить на Фитцджеральда очередной поток оскорблений, тот продолжил: – Я, как бы... хочу извиниться. Знаю, я весь такой навязчивый и границ не вижу, и мне часто стыдно из-за этого. Я наговорил вчера всякого, ну, про отца твоего. Не знаю, что нашло на меня. Позволишь купить тебе что-нибудь в качестве извинения? ¿Por favor? Майк вновь поднял взгляд на парня, пристроившегося рядом. Тот выглядел, похоже искренне, даже глазки щенячьи состроил. Нет, он не купится на эту показную щедрость и на это милое личико... Не должен... Афтон закричал внутри от гнева на самого себя, когда кивнул. Чёрт бы его побрал. Он сейчас был слишком отчаян, и нужда в алкоголе была невыносимой. Это будет унизительней некуда, он уже это чувствовал. Джереми радостно хлопнул в ладоши, увидев согласие одногруппника. – ¡Excelente! – воскликнул он, озаряясь точно солнце посреди пасмурного дня. – Тогда после занятий встретимся у главного входа, я знаю один бар, где самые крутые алкогольные напитки. Обещаю, ты не пожалеешь об этой вылазке! – Уж надеюсь... – пробубнил Майкл едва слышно, лишь краем уха улавливая, как крашеный блондин возвращается на своё собственное место. И действительно, на удачный исход подобной встречи стоило только надеяться.

***

Очередной раздражающе неприятный звонок разлетелся по коридорам, заставляя Афтона выйти из полуобморочного состояния. Вот и четвёртая пара была окончена, а это значит одно – свобода! Наконец-то Майк вернётся домой и сможет нормально поспать. Хотя нет, не вернётся, осознал он, выходя из здания колледжа и вспоминая про существование занозы по имени Джереми. – Готов оторваться? – бодро спросил пирсингованный, подскакивая к веснушчатому со стороны. – От Земли да в мир небесный... – попытался пошутить Майк, однако голос его звучал ещё более дохло, чем обычно. Звонкий смех Фитцджеральда разнёсся по улице от подобных слов. – Вот это настрой, ¡avanza! – пролаял блондин, явно радостный тому, что ждало их в баре. Дорога до упомянутого шикарного места заняла примерно час, и под конец пути Афтон уже был готов начать ныть о том, как болят его ноги, совсем не привыкшие к ходьбе. Быть может, Джереми назвал бы его слабаком, если бы обращал хоть какое-то внимание на состояние одногруппника. Однако, он был слишком увлечён красноречивыми монологами о своих любимых напитках, о большей части из которых Майкл даже не слышал никогда. Да он реально алкоголик, подумал про себя парень, не заметив, что улыбнулся на пару секунд. Стоило им войти в помещение с приглушённым светом и неоновыми знаками на стенах, как Майк ощутил, что энергичная атмосфера внутри медленно, но верно, возвращала в него жизненный дух. Он присел у барной стойки вместе с Джереми, окидывая взглядом многочисленных посетителей, что было странно, учитывая ещё не совсем вечернее время. – Попробуй-ка, – улыбнулся во все зубы пирсингованный, ставя перед Афтоном небольшой стакан с чем-то ярко-голубым. – Идеально подойдёт для разогрева. Веснушчатый осторожно поднял напиток, делая небольшой глоток. К его удивлению, что бы Джереми ему не подал, было изумительно. Сладкий вкус разлился по языку, заставляя Майкла осознать, что остались-таки хорошие вещи в мире. Быть может, этот странный яркий парень не был так плох. Конечно, он переступал границы раньше, но сейчас загладить эту вину у него получалось просто блестяще. Стакан за стаканом, шот за шотом, и вот эти двое уже вовсе позабыли о любой неприязни межу ними, врываясь на танцпол чуть ли не в обнимку. Джереми едва смог удержать Афтона от падения, и оттого обоим стало только веселее. Музыка заглушала любые мысли, а в тусклом свете их лица казались друг для друга более загадочными. – Чёрт, perrito, я не знал, что ты настолько неуклюжий, когда напьёшься, – громко засмеялся пирсингованный, прижимая руки парня к себе, чтобы помочь ему стоять ровнее. – Да какой я тебе перрито! – возмутился веснушчатый, произнося иностранное слово с сильным акцентом. – Очень милый, – подразнил Джереми. – Ты всегда мне щеночка напоминаешь. Лаешь на всех, а на деле не очень-то и кусаешь. – Ах так, – усмехнулся в пьяном блаженстве Афтон. – Хочешь увидеть, как я кусаюсь, значит? – Возможно, – муркнул Фитцджеральд, сохраняя дразнящий тон. Майкл и сам не осознал, почему это произошло, но по какой-то причине чувствовал, что этот поцелуй был неизбежен. Губы обоих парней столкнулись в неуклюжем танце с привкусом алкоголя и полном жара. Афтон даже забыл думать, что это был его самый первый поцелуй. Тихо хватая воздух между соприкосновениями губ и языков, парень держал уставшие от недосыпа глаза закрытыми, полностью отдаваясь ощущениям. Грации в его целовальных навыках не было совсем, отчего язык Джереми оказался прикушен раза три, за чем следовали недовольные мычания. Но ни один из них не спешил отстраняться, полностью погружённый в это волшебное чувство чистого желания. – Ты ужасно целуешься, – выдохнул со смешком крашеный, когда поцелуй всё-таки прервался. – Ты сам хотел узнать, как я кусаюсь, – возразил Майк. – В следующий раз откушу тебе язык полностью. Фитцджеральд залился смехом, упираясь лицом в плечо веснушчатого. Тот осознал, что впервые чувствует себя хорошо от чужих прикосновений. Джереми касался его мягко и без намёка на жестокость, что было так непривычно и так нужно Афтону прямо сейчас. Не в силах контролировать собственные руки, парень потянулся за запястьями своего компаньона, заставляя того обхватить давно израненное тело, позабывшее о любом тепле. Пирсингованный снова посмеялся, абсолютно беззлобно. Его руки обвились вокруг Майкла, заключая в нежные объятия, а лицо прижалось к шее, обжигая дыханием. – Хочешь свалить? – прошептал он, плавно покачиваясь с Майком в медленном танце. – Моя квартира недалеко. Тот думать не стал. В собственном доме его ничего хорошего всё равно не ждало. – Мхм... – кивнул он, чувствуя, как дрожь проходит по телу от шеи до кончиков пальцев. Наверное, это всё алкоголь. Джереми ухмыльнулся и стал медленно выводить своего нового спутника из бара, пробиваясь сквозь толпу на уже тёмную улицу.

***

Квартира блондина оказалась совсем близко, буквально в пяти минутах пьяной прогулки. И была она просторной, чистой и стильной, как и подобало любой квартире сынка богатых родителей. Майк бы поймал себя на зависти, смотря на одну лишь гостиную, если бы Джереми не затянул его в ещё один поцелуй быстрее. Собственно, парень только и мог, что ответить с возобновившимся энтузиазмом, пытаясь повторять движения губ за пирсингованным. Что-то металлическое коснулось языка Афтона, и тот спешно отстранился, боясь, что у кого-то из них пошла кровь. – Что такое? – тяжело дыша спросил Фитцджеральд, пытаясь притянуть веснушчатого ближе. – У тебя кровь? – обеспокоенно ответил вопросом на вопрос второй, пытаясь сфокусировать зрение на рту блондина и разглядеть красную жидкость, с которой встречался слишком часто. Крашеный непонимающе наклонил голову. – Я что-то почувствовал, – пояснил Майк. – Типа металлический привкус, такой есть у крови. Джереми, наконец, осознал, что имел в виду Афтон, и опять залился смехом. Как же глупо и в то же время красиво он смеялся. – Ты про это? – он высунул язык, показывая в нём пирсинг. – Ну конечно... – нахмурился Майкл, чувствуя себя идиотом. Сложно было представить, что у этого полудурка не было проколото. – Не волнуйся, он давно заживший, – сообщил крашеный, наконец умудряясь продолжить прерванный паникой Афтона поцелуй. Наверное, не было смысла сопротивляться. Затуманенный разум всё равно бы не смог взять под контроль телесные желания. Почти не прерывая контакта губ, Джереми повёл веснушчатого спиной вперёд в направлении спальни, которая оказалась ещё роскошнее, чем Афтон мог представить. Но разглядывать декор и мебель было некогда да и незачем, ведь квинтэссенция всего удовольствия, которого он желал, сейчас находилась в прикосновениях парня, которого он ненавидел лишь этим утром. Горячие ладони скользнули под майку, и веснушчатый тяжело выдохнул в поцелуй. На задворках сознания билась паническая мысль о том, что нельзя дать Джереми увидеть всю боль, заключённую в синяках и шрамах на теле. Желание почувствовать нежность было сильнее в несколько раз. Блондин быстро, как только было возможно в нетрезвом состоянии, избавился от верха Афтона, оголяя его тощее израненное тело. Тот не устоял на ногах, благо позади была большая кровать, поймавшая его мягким одеялом. Совсем зардевшись, парень постарался прикрыть дрожащей рукой самый большой синяк, ярко видневшийся под рёбрами. Джереми одарил его сочувственным взглядом, тоже забираясь на кровать и нависая над Майком. Он осторожно отвёл руку второго от безобразного серо-зелёного пятна, болезненно цветущего на бледной коже. Не говоря ни слова, он наклонился и оставил там мягкий поцелуй. Афтон вздрогнул, телу было лишь немного неприятно от лёгкого касания, в то время как душа радостно кричала. Джереми продолжил покрывать поцелуями позабывшую о нежности кожу, заставляя Майкла мягко поскуливать от непривычных ощущений. Губы блондина стремились успокоить задержавшуюся боль каждого синяка и шрама, что встречались по пути до шеи и, в конечном итоге, до рта Афтона. Это было так чудесно, так волшебно – чувствовать чью-то эмпатию, пусть и пьяную. Но как будто сейчас было важно, были ли их разумы отравлены алкоголем или нет. Не прошло много времени перед тем, как Фитцджеральд потянулся к шипастым браслетам на запястьях Майка, который не сразу сообразил, что блондин пытается их снять. Доля рассудка вернулась к веснушчатому, и он одёрнул обе руки, в страхе прижав к груди и получив озадаченный взгляд тёмных глаз в ответ. – Что-то не так? – спросил на выдохе пирсингованный. Афтон немного помолчал перед тем, как ответить тихим, почти подавленным голосом: – Можно оставить их?.. Джереми не стал возражать, одобрительно кивнув, за что Майк был безмерно благодарен. Вместо того, чтобы продолжить раздевать своего недавнего врага, Фитцджеральд начал избавлять от одежды самого себя. Он неуклюже снял с себя футболку и мешковатые джинсы, запачкавшиеся в осенней грязи ещё по пути к квартире. Затем, оставшись в одних лишь боксерах, он помог Афтону устроится на кровати удобнее, аккуратно укладывая его голову на шелковистую подушку. Столько заботы в его действиях, это было почти невыносимо. Продолжая покрывать поцелуями тело, скрывающее прекрасные веснушки за болезненными пятнами, блондин осторожно расстегнул ширинку своего спутника и стянул его более облегающие джинсы. Майк внезапно осознал, насколько уязвимо себя чувствует, почти полностью обнажённый, изрядно пьяный и жаждущий лишь нежного тепла. – Джереми... – тихо позвал он, нервно потирая один из браслетов. – Я не... Я никогда... Он не мог сообразить, какие слова подобрать. Каждый раз, когда в голову приходила верная фраза, она улетучивалась до того, как Афтон мог её озвучить. Но Фитцджеральд, кажется, понял его и так. – Первый раз? – издал он лёгкий смешок, таящий в себе лишь что-то светлое и свободное от осуждения. Веснушчатый кивнул, отводя взгляд в смущении. Джереми опустился на матрац рядом с ним, осторожно притягивая его ладонь к губам, чтобы оставить на ней уже какой по счёту поцелуй. – Не переживай. Я всему научу, – уверил блондин, выводя успокаивающие круги на тыльной стороне ладони Майкла. Тот кивнул, в предвкушении сглатывая слюну. Тормозить уже было поздно, думал Афтон. Так почему бы не довести это дело до конца? Крашеный блондин, похоже, считал так же. Отпуская ладонь парня, Джереми скользнул рукой по его торсу, вскоре задерживаясь между его ног и получая в ответ лёгкий вдох. Умелыми пальцами Фитцджеральд стал массировать горячую кожу Афтона сквозь ткань его белья, ощущая постепенно растущую под ней твёрдость. Майк поёжился, ощущать чужое касание уже было странно, а тут ещё и такое интимное. Но как это было ласково... Он не смог сделать ничего, кроме как закрыть глаза и замычать от удовольствия. Блондин реакцию своего спутника оценил, издав приятный смешок у него над ухом. После ещё нескольких моментов ласк он убрал руку, чтобы помочь Афтону снять последний элемент одежды. Теперь, хоть и уже полностью нагой, Майк не нашёл в себе больше сил на смущение. Его разумом овладела бесконечная нужда близости. Направив молящий взгляд на Джереми, парень притянул его к себе вплотную, затягивая в долгий, всё такой же неряшливый, но чувственный, как и прошлые, поцелуй. Джереми хихикнул в губы Афтона, исследуя нежными ладонями каждый изгиб его тела. Слегка отстранившись, он вновь окинул сочувственным взглядом печальное состояние тела парня в его объятиях. – Могу я немного исправить этот узор на твоей коже? – спросил Фитцджеральд, его голос сочился надеждой. Майклу уже не было дела до того, что этот вопрос вообще значил, и он не думая кивнул. Ему лишь хотелось полностью отдаться этому чудесному чувству, которое пробуждал в нём очаровательный чудак. Джереми снова одарил его улыбкой, начиная уделять больше внимания шее Афтона. Поцелуй за поцелуем, и крашеный блондин уже стремился покрыть засосами и лёгкими укусами всю веснушчатую кожу, до которой мог добраться. Майкл вновь издал тихий скулёж, выражая удовольствие, что будоражило всего его. Это было так невыносимо приятно, что ему казалось, будто его сейчас разорвёт на кусочки. Закончив добавлять новые узоры на кожу своего спутника, Фитцджеральд отстранился полностью, оставляя Афтона одного на несколько секунд. Тот открыл глаза только чтобы увидеть, как блондин возвращается с пачкой презервативов и бутылочкой лубриканта. Волнение закралось в душу совсем ненадолго, уступая сладостному чувству предвкушения в момент, когда Джереми вновь пристроился рядом, даруя веснушчатому парню новый поцелуй. – Готов? – мягко прошептал блондин, наконец снимая с себя боксеры. Майк неуверенно кивнул, пару секунд наблюдая оголённую нижнюю часть спутника. Вид одновременно будоражил и заставлял сомневаться, однако Джереми был готов поддержать, осыпая Афтона поцелуями и нежно массируя его кожу. Майкл совсем забылся в этом простом удовольствии, пока не почувствовал, как хорошо смазанные пальцы Фитцджеральда скользят по внутренней стороне бедра, между ягодиц, и с мягким толчком проникают внутрь. Афтон прикусил губу, не ушло много времени, чтобы осознать, насколько приятно это было. Он слегка двинул бёдрами навстречу движению пальцев, получая в ответ ласковую похвалу: – Ты особенно красив, когда получаешь удовольствие. Майк смущённо отвернулся, хоть и продолжил медленно двигаться вместе с ладонью блондина, пока комната заполнялась томным дыханием. Минуту спустя Джереми вытащил пальцы, принимаясь распаковывать один из презервативов. Майк наблюдал за его руками точно заворожённый, предвкушая ощущения, которые вот-вот испытает. Без проблем нацепив резиновое изделие, Фитцджеральд прильнул к губам Афтона, будто бы это был поцелуй на удачу. – Повернись, – пошептал он, помогая веснушчатому сменить позу. Стоя теперь на коленях и ладонях, Майк медленно повернул голову, дабы увидеть Джереми позади. Даже перед самим актом его лицо не теряло нежности, и Афтон впервые за много лет почувствовал себя в безопасности. Хотя, скорее всего, это всё ещё говорил алкоголь в его организме. Ухватившись за бёдра своего израненного спутника, блондин оставил поцелуй на шраме, что белел под лопаткой второго. Секунду спустя Майк почувствовал, как внутрь постепенно поникает кое-что намного больше двух пальцев. Больно было совсем чуть-чуть, благо лубрикант был хороший, что обеспечивало удобное скольжение. Афтон открыл рот от интенсивных ощущений, сумев издать лишь сдавленный выдох, отдалённо похожий на стон. Как только вся длина оказалась внутри, Джереми обвил руки вокруг парня, прижимаясь грудью к его спине. – Всё хорошо? – спросил он, стараясь не двигаться, пока Афтон не даст чёткий сигнал о том, что можно продолжать. – Ага, – выдохнул тот, закрывая глаза. – Я продолжу? – Мм, – Майк кивнул, постепенно привыкая к проникновению. Блондин набрал воздух в грудь и стал размерено двигать бёдрами. Афтон снова тихо заскулил, находя больше удовольствия с каждой проходящей секундой. Совсем скоро приглушённые звуки, которые издавал веснушчатый, превратились в шумное дыхание, граничащее со стонами по звучанию. Пальцы впились в одеяло от столь напряжённого удовольствия, от движений внутри и ласковых прикосновений Джереми снаружи. Опьянение, в совокупности с недосыпом и почти перегружающим наслаждением, заставляло Майка слабеть до такой степени, что он не мог больше опираться на руки. Обхватывая подушку, Афтон уткнулся лицом в шёлковистую поверхность, почти полностью приглушая звуки собственного дыхания. Фитцджеральд в свою очередь голоса не сдерживал, издавая невероятно приятные для слуха стоны и то и дело шепча нежности своему спутнику на ухо. В этот момент Афтон ощущал лишь чистое блаженство, семимильными шагами приближаясь к его пику. Сжимая подушку в руках так, будто она была единственным предметом, от которого зависела его жизнь, Майкл открыл рот в блаженном экстазе, однако ни звука оттуда не вырвалось. Джереми обхватил торс Афтона крепче, слегка ускоряя темп и продлевая пик удовольствия своего партнёра, пока сам не издал гортанный стон, ощутив то же самое. Почти минута понадобилась им обоим, чтобы прийти в себя. Блондин осторожно повалился обратно на матрац, продолжая прижимать Майка к своей груди. Сил на слова не осталось, они и не нужны были. Что было действительно важно – вспомнит ли Афтон об этом поутру? Он не хотел забывать это тепло, эти ласковые руки и горячий шёпот. Как же он жалел, что всё это случилось по пьяни. Но все сожаления забрал сон.

***

Снова утро. Снова головная боль. Майк не желал просыпаться, не с такой жуткой мигренью, что пульсировала в висках. Но снова уснуть уже вряд ли получится, а потому парень нехотя открыл глаза, не с первых секунд осознавая, что находится не у себя дома. Чьи-то руки обнимали его со спины, заставляя задержать дыхание от волнения. Что же было вчера?.. Они с Джереми пошли выпить, это Афтон помнил точно. Потом был поцелуй, и они направились в квартиру блондина. Майкл заставил себя прекратить думать, боясь вспомнить, что было потом. Но воспоминания вспыхнули в разуме в любом случае, и лицо парня полностью побагровело от нахлынувших эмоций. Ему ведь понравилось то, что случилось прошлой ночью. Майк это отрицать не мог и, если честно, не очень-то хотел. Он постарался подняться как можно медленнее, силясь не разбудить Фитцджеральда. Собрав свою одежду, Афтон покинул спальню, слегка пошатываясь от похмелья и чувствуя себя так, будто его сердце сейчас выскочит из груди. Он быстро нашёл ванную комнату, которая была в разы больше той, что была в его собственном доме. Грех было бы не воспользоваться настолько шикарной душевой кабиной, которая высилась у стены. Веснушчатый подумал, что Джереми всё равно был бы не против. Быстро ополоснувшись под тёплой водой, Афтон посмотрел на своё отражение в большом настенном зеркале. Как же убого выглядели все эти синяки. Приметив новые отметины на шее парень сперва хотел удивиться, но сразу осознал, что это была работа пирсингованного. Вот уж "исправил узор"... У Майка вся шея была в засосах! Смущённо отведя взгляд вниз, он всмотрелся в свои запястья, на них остались видимые следы от браслетов, в которых он проспал всю ночь, отказавшись снимать. Но эти следы не перекрывали ярких белых рубцов, которых Афтон стыдился больше всего на свете. Он вернул на себя майку и джинсы, продолжая вглядываться в засосы на шее. Это были единственные следы, оставленные не с целью причинить боль. От этого на душе стало как-то меланхолично и в то же время тепло. Дверь в ванную открылась, и Майкл не успел среагировать на вошедшего внутрь блондина. Их взгляды встретились буквально на секунду, и веснушчатый отвернулся, вновь раскрасневшись. Джереми подошёл ближе, вставая рядом, а затем тоже заглядывая в зеркало. – Дикая была ночка, да? – спросил он с лёгкой уставшей улыбкой. Видно, не выспался. Афтон кивнул, потирая шею, и Фитцджеральд на несколько мгновений засмотрелся на оставленные им отметины. – Засосы тебе идут больше, чем синяки, – добродушно усмехнулся пирсингованный, протягивая руку, чтобы осторожно потеребить разукрашенную вчерашней страстью кожу Майка. – У тебя не найдётся аспирина? – тихо поинтересовался Афтон, не зная, как вообще можно продолжать этот разговор. Джереми кивнул, доставая бутыль с таблетками из шкафчика над раковиной. – Пойдём на кухню, – предложил он, жестом позвав парня за собой. – Заодно и завтрак нам сварганю. Веснушчатый нерешительно последовал за крашеным. Второй быстро набрал чистой воды из-под крана и всучил стакан Майку вместе с обезболивающей таблеткой. Афтон хотел его поблагодарить, но слова так и не вырвались из горла, оставляя его способным только кивнуть. – Ты как вообще себя чувствуешь? – спросил Джереми, кажется, искренне. Афтон пожал плечами. Он в самом деле не знал, что в такой ситуации можно чувствовать, кроме похмелья. Фитцджеральд по-видимому всё понимал, и с приятной улыбкой жестом руки пригласил того за стол. – Если нужно время на размышления, то я не тороплю, – тепло сообщил он, подходя к холодильнику и доставая что-то оттуда. Майкл сел и уставился в одну точку, пытаясь привести мысли в порядок. Понравилось ли ему то, что произошло вчера? Конечно. И пусть большая часть воспоминаний была будто в пелене, ощущения и эмоции всё ещё были сильны. Парень поймал себя на мысли о том, что хочет снова ощутить тёплые руки блондина на своей побитой жизнью коже, вновь узнать, что есть истинная нежность. Перед лицом возникла тарелка, с глухим звуком поставленная на стол. Это было наверное самое простое блюдо, которое можно было представить – хлопья, залитые молоком. Афтон поднял озадаченный взгляд на пирсингованного. – Это по-твоему "сварганить завтрак"? – не сдержал смешка он. – Эй, как думаешь, что здесь написано? – с игривым возмущением указал на пачку хлопьев Джереми. – "Полезный завтрак". – И ты веришь всему, что написано на магазинных упаковках? – А кто не верит? – хихикнул Фитцджеральд, усаживаясь напротив Майка. От этого короткого и не самого интеллектуального диалога Афтон даже ощутил себя легче. Похоже, блондин вовсе не чувствовал неловкости между ними. Майк сообразил, что и ему самому тогда тоже не стоит. – Я... – начал веснушчатый, лихорадочно пытаясь подобрать нужные слова в голове. Его щёки в очередной раз покрылись румянцем. – Спасибо, в общем. За вчера. Джереми снова улыбнулся, явно польщённый этой неожиданной благодарностью. – Не считаешь, что это было ошибкой? – спросил он, уже зная, каков будет ответ. Афтон помотал головой в отрицании. Это легко могло стать ошибкой, и вполне возможно, даже роковой. Но он не считал, что что-то было не так. Вчерашняя ночь подарила ему те чувства, в которых он нуждался всегда. – Я рад, что тебе понравилось, – промурчал блондин, лениво пережёвывая свои хлопья. – Я всегда считал, что ты такой грубый лишь потому, что не знал ничего, кроме жестокости. – Да, на счёт этого, – поспешно начал Афтон. – Прости за то, что врезал тебе тогда. – Нет, это ты прости, – отмахнулся Джереми. – Я ведь и вправду тебя за живое задеть пытался. Я вёл себя, как самый навязчивый мудак в мире, а ты просто защищался. – Я полагаю, мы оба те ещё мудаки, – посмеялся Майк, впервые замечая мягкость в собственном голосе. Фитцджеральд тоже разразился своим фирменным лающим смехом, который вызывал у веснушчатого много противоречивых эмоций, от раздражения до успокоения. – Мир? – предложил пирсингованный, протягивая руку через стол. Афтон кивнул, отвечая на рукопожатие, однако совсем не ожидал, что Джереми притянет его ладонь к губам для быстрого поцелуя. Сердце заклокотало, а на лице появилась невольная улыбка. – Не строй из себя обояшку, – закатил глаза веснушчатый, возвращая свою руку. – Я никого и не строю, – пожал плечами блондин. – Я и есть обояшка. – Ну разве что совсем немножко. Лёгкая шутливая атмосфера сняла любое напряжение, что могло остаться в душе и теле Майкла, и когда незамысловатый завтрак был завершён, он не особо хотел покидать эту богато обустроенную чистую квартиру, которая была абсолютной противоположностью его собственного дома. Парень схватил свой рюкзак, который казался тяжелее обычного, и был готов направиться к двери, но Джереми быстро его остановил. – Может останешься? – с надеждой спросил блондин, протягивая Афтону его шипастые браслеты, которые тот по невнимательности забыл в ванной. – А можно? – нерешительно помялся веснушчатый, принимая атрибуты. – Нужно, – усмехнулся Джереми, сияя улыбкой. Майкл задумался на несколько секунд. Отец точно убьёт его, стоит парню ступить за порог ненавистного жилья. И если гнев отца неизбежен, то почему бы не остаться здесь на подольше? Он кивнул, возвращая рюкзак на пол и складывая браслеты на небольшую тумбочку. Почему-то сейчас надевать их не хотелось, Фитцджеральд по любому уже заметил шрамы на запястьях. Пирсингованный радостно затянул Афтона в объятия, а затем потащил обратно в спальню. Свалившись на мягкую кровать, парни засмеялись. Эта ситуация казалась невозможной, однако вот он – Джереми, весь в сумасшедшем количестве проколов, радостный, ласковый, и целующий Майка будто это было чем-то само собой разумеющимся. Если это и был пьяный сон, то самый счастливый из всех, что Афтон видел. Джереми уткнулся носом в ключицу своего спутника, его рука нашла исполосованное запястье. Осторожно водя большим пальцем по рубцам, блондин тихо выдохнул. – Давно ты этим промышляешь? – спросил он без единого намёка на осуждение. – Лет с пятнадцати, – ответил Майк, не видя смысла врать. – Сложновато жить с отцом, который каждый день мешает тебя с грязью. Фитцджеральд взял оба его запястья в руки и стал покрывать их нежными поцелуями. Это было уже настолько невыносимо, что веснушчатый не сдержал слёз от наплыва эмоций. Он прижался щекой к мягким крашеным волосам и всхлипнул. – Всё будет хорошо, mi amor, – уверил Джереми. – Можешь остаться у меня. Майк прыснул от смеха. Это предложение было чересчур абсурдным, но отчего-то таким манящим. – Ещё чего. Я не собираюсь оплачивать проживание у мексиканца, который и так имеет больше денег, чем весь Харрикейн. Джереми рассмеялся от подобного комментария. – Я не заставлю тебя платить, tonto! – весело ответил он, обнимая Афтона крепче. – Разве что поцелуями. Но это так, по желанию. Майк снова всхлипнул, хоть на его губах и играла улыбка истинного счастья. Подобное предложение определённо стоило рассмотреть. Хотя, что тут рассматривать. Парень уже знал, что хочет остаться здесь. – Я подумаю, – прошептал он.