Как есть

***

Поздний вечер. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь слабое свечение где-то вдалеке. Комната погружена в полумрак — единственный источник света исходит от прикроватной лампы, отбрасывающей мягкие тени на стены.   Дверь в квартиру открывается тихо, но звук замка всё равно отзывается в тишине. Проходя внутрь, Лэмбтон сбрасывает пиджак, привычным движением кладёт его на спинку стула. Окидывает комнату рассеянным взглядом. Всё так, как он оставил перед уходом.   Линч — там же, где и обычно: на кровати, по другую сторону. Курит, лениво покачивая ногой в воздухе, щурится от сигаретного дыма. В полумраке свет от тлеющего кончика кажется особенно ярким.   Лэмбтон медленно ослабляет галстук, расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки, проводит ладонью по затылку, разминая шею.   Линч чувствует его присутствие, но не торопится заговорить. Следит за ним через сигаретный дым, взгляд рассеянный, но внимательный.   Лэмбтон проходит к кровати, опускается на матрас, чуть подгибая одну ногу. Движения уставшие, но не тяжёлые. Лицо его спокойно, но взгляд — сосредоточенный.   Линч наблюдает.   — Как на работе? — лениво спрашивает он, глядя в потолок. Голос отрешённый, задумчивый.   — Как всегда, — пожимает плечами Лэмбтон.   Линч усмехается его многословности, но никак не комментирует. Докуривает, тушит сигарету о пепельницу и откладывает её на комод, перекатываясь на бок, ближе к Лэмбтону.   — Устал?   — Не то чтобы сильно.   Они встречаются взглядами. Линч кивает, больше не досаждает вопросами.   — А ты как? — уточняет Лэмбтон.   — Как всегда, — передразнивает Линч, но без насмешки.   Лэмбтон слегка усмехается краями губ.   — У тебя не бывает «как всегда».   Линч молчит. Потом ложится на спину, прикрывает глаза.   — Бывает. Я ждал тебя. Всегда жду.   В его голосе нет упрёка — просто факт. Лэмбтон вздыхает, медленно расстёгивает рубашку, потягиваясь после долгого дня. Линч вертит в пальцах полупустую пачку сигарет. — Много курил сегодня? — Лэмбтон переводит взгляд на Линча, наблюдая за его неспешными действиями. Тот держит сигарету между пальцами, глаза не отрываются от пепельницы.   — Не знаю, но меньше, чем вчера. — Ответ выходит ровным, без эмоций. Линч продолжает сосредоточенно крутить пачку.   — Что делал?   — Спал.   Лэмбтон кивает, удовлетворён ответом. Он осторожно снимает рубашку, словно не торопится завершить этот момент. Аккуратно складывает её и кладёт на край кровати. Линч следит за его движениями, не отрывая взгляда.   — А ты хочешь? — вопрос, как всегда, короткий, без лишних слов.   Лэмбтон поднимает глаза на него, в которых скользит недоумение.   — Что?   — Спать.   Лэмбтон пожимает плечами, почти не замечая лёгкой тяжести вопроса. — Пока нет. А что?   Линч молчит. Несколько секунд его взгляд остаётся неподвижным, сосредоточенным. Лэмбтон тоже не отводит глаз, разглядывает уставшие, но чётко очерченные черты лица напротив.   Линч чуть приподнимается на локтях. Его взгляд скользит по телу Лэмбтона, отмечая детали: рельефный пресс, лёгкую складку на животе, очертания мышц на руках, ключицы, контуры которых чётко выделяются в мягком свете лампы. Всё привычное, всё знакомое.   Он не сразу осознаёт, как тепло начинает разливаться по телу. Оно нарастает постепенно, пока взгляд задерживается на его ключицах, затем — на шее, где под кожей ясно проступают тонкие линии вен.   Глаза опускаются ниже. Линч делает паузу, будто прислушиваясь к собственным ощущениям. Пространство вокруг кажется остановившимся, звуки стираются. В его взгляде нет спешки, но присутствует нечто более выразительное — нечто, чему не требуется объяснение.   Он полностью садится, медленно двигаясь вперёд. На коленях, со слабым прогибом в спине, мягко опирается одной рукой на матрас, другой — касается колена Лэмбтона. Движения размеренные, выжидающие.   Лэмбтон на мгновение переводит взгляд вниз, туда, где его коснулись пальцы, но тут же снова поднимает его выше. Глаза Линча чуть прикрыты, он моргает медленно, словно позволяя себе смаковать момент.   — Генри, — говорит он. Тихо, почти приглушённо, едва ощутимой вибрацией в голосе, которая растворяется в комнате.   Лэмбтон не двигается. Его дыхание остаётся ровным, сдержанным. Только взгляд не меняется — сосредоточенный, внимательный.   Расстояние между ними сокращается. Линч двигается ближе, и от этой близости воздух становится более осязаемым. Тепло его кожи ощущается, хотя они всё ещё не касаются друг друга. Дыхание касается щеки Лэмбтона — незначительное движение воздуха, едва уловимое, но достаточное, чтобы стать ощутимым.   Линч наклоняет голову чуть в сторону, продолжая наблюдать. В выражении Лэмбтона не видно возражения, нет ни одного признака отстранённости — и только тогда он продолжает.   Пальцы, лежащие на колене, сдвигаются. Двигаются медленно, выше, неторопливо очерчивая путь вдоль линии бедра. На секунду замирают, затем продолжают движение к ключицам, к плечу, будто в попытке ещё раз изучить контуры, которые и так давно запомнены.   Лэмбтон не останавливает его. Он лишь наблюдает, позволяя продолжать, не выдавая ни одобрения, ни возражения.   В голове у Линча шумит. Это не волнение, а что-то иное — осознание, ощущение предвкушения, которое нарастает с каждой секундой.   Он осторожно касается его лица. Подушечкой пальца проводит по линии челюсти, замечая, как под кожей на мгновение напрягаются мышцы.   Глаза Лэмбтона остаются неизменными — спокойные, глубокие, изучающие.   — Сделаешь это? — голос Линча звучит почти неслышно, как вопрос, который может раствориться в воздухе.   Лэмбтон не отвечает сразу. Он медленно закрывает глаза, делает глубокий вдох. Движение лёгкое, почти незаметное, но в атмосфере что-то меняется.   — Линч… — его голос звучит тише, чем обычно, мягче, чем в любой другой момент.   Линч не двигается. Он ловит каждую перемену в выражении лица напротив, медленно прогибается в пояснице, продолжая сокращать расстояние.   Лэмбтон понимает.   И он тоже хочет.   — Ты уверен?   Линч кивает. Движение плавное, осознанное.   — Да, — слова звучат тише, чем задумывалось. Он наклоняется ближе, произносит почти беззвучно, губами касаясь воздуха между ними: — Хочу тебя.   Лэмбтон не отвечает. Только смотрит.   И в следующую секунду граница исчезает.   Рывок быстрый, но не грубый. Одним движением он сокращает оставшееся расстояние, перехватывает Линча за затылок. Пальцы впиваются в волосы, натягивают пряди, заставляя запрокинуть голову. Поцелуй глубокий, уверенный. Линч не успевает ни вдохнуть, ни осознать, как его накрывает это ощущение. Волна жара проходит по телу, не оставляя места для посторонних мыслей.   Лэмбтон не даёт отстраниться. Его хватка жёсткая, требовательная, не допускающая колебаний. Он полностью контролирует ситуацию, не оставляя пространства для сомнений.   Линч отвечает. Подчиняется, позволяя вести. Он привык к этому — к силе, к решительности, к тому, как Генри не оставляет выбора.   Руки прижимают его к постели. Тёплое дыхание касается кожи. Голос звучит глуже, ниже, срывается на тихих нотах.   Глаза напротив меняются. В них появляется что-то тёмное, первобытное. Карий цвет становится насыщеннее, глубже, скрывая под собой эмоции, которые редко выходят наружу.   Линч чувствует это каждой клеткой. Дрожь проходит по телу — не от страха, а от предвкушения. От осознания того, что сейчас произойдёт.   Лэмбтон толкает его назад. Движение плавное, но не допускающее возражений. Линч послушно откидывается, обвивает его шею, пальцы вплетаются в светлые волосы.   Тело напротив двигается медленно, не торопясь. Оценивает, изучает, будто запоминая каждый момент.   Новый поцелуй. Глубже, медленнее, вывереннее.   Рука скользит под ткань футболки. Холодные пальцы встречаются с разгорячённой кожей. Линч вздрагивает, непроизвольно втягивает живот.   Лэмбтон медленно поднимает ткань, ведёт пальцами по обнажающимся участкам. Мышцы под ладонью напрягаются, но он не останавливается.   Линч приподнимается, позволяя стянуть одежду. Холодный воздух касается кожи, но уже в следующую секунду его накрывает чужое тепло.   Ноги обвивают талию. Приближают. Движения становятся жаднее. Поцелуи — требовательнее.   Губы касаются губ. Язык скользит по верхнему ряду зубов, настаивает, добивается ответа.   На языке остаётся терпкий привкус табака. Лэмбтон не замечает, не обращает внимания. Только сильнее вгрызается в поцелуй.   Затем опускается ниже.   Шея. Лёгкое прикосновение языка к чувствительной коже.   Линч шумно выдыхает, склоняет голову, открывая доступ.   Лэмбтон задерживается. Замечает, как замирает дыхание, как напрягается тело.   Оставляет короткий укус. Разглаживает губами.   Ладони проводят по спине. Нащупывают лопатки, цепляются за плечи.   Дыхание становится тяжёлым. Рваным.   Ключица. Грудь.   Осторожные прикосновения.   Линч выгибает спину, пальцы сжимают светлые волосы, зарываются в них.   Воздух кажется горячее. Пространство — меньше.   Лэмбтон двигается медленно. Будто выжидает.   И это ожидание только разжигает. Время растягивается. Всё вокруг кажется размытым, теряет чёткость. Только ощущение — напряжённое, густое, оседающее внизу живота, не дающее сосредоточиться ни на чём другом.   Линч проводит ладонью по руке Лэмбтона, цепляется пальцами за запястье, большим пальцем проходит по выступающей косточке. Останавливается, раздумывает, прежде чем заговорить.   — Генри…   Голос хриплый, севший. Лэмбтон поднимает на него взгляд.   Линч сглатывает, чувствуя сухость во рту. Затем выдыхает:   — Свяжи мне руки.   Лэмбтон замирает. В его взгляде — непонимание, лёгкое напряжение. Запястья Линча всё ещё в его руках, но пальцы крепче сжимаются вокруг кожи.   Линч обхватывает его ногами, пытаясь притянуть ближе, но Лэмбтон мягко, но уверенно увеличивает расстояние.   — Линч, ты—   — Пожалуйста, — почти шёпотом, так тихо, что звук может просто раствориться в комнате.   Лэмбтон медлит. В его взгляде смешаны эмоции, но он не отстраняется полностью. Он изучает, всматривается, будто пытается что-то разгадать.   Линч не выдерживает. Подвигается ближе, но не решается сказать больше.   Лэмбтон вздыхает — глубоко, будто взвешивает что-то в голове, — и тянется к пряжке ремня. Движения точные, ловкие, будто он делает это не впервые.   Линч наблюдает, как он пропускает ремень сквозь пальцы, чуть сжимает его, проверяя прочность. Он всё ещё медлит, всё ещё оценивает.   — Ты точно этого хочешь?   Линч кивает, даже не задумываясь.   Тёплые ладони снова обхватывают его запястья. Лэмбтон проводит большими пальцами по коже, чуть сжимает, прежде чем медленно увести руки вверх.   Линч поддаётся без сопротивления. Даже наоборот — подаётся вперёд, позволяя себя фиксировать.   Ремень касается кожи, прохладный, но пока сжатие слабое, почти неощутимое. Узел фиксируется, но не стягивает полностью. Пока Линч ещё может освободиться.   Он пробует пошевелиться, чувствует лёгкое ограничение. Этого недостаточно.   — Сильнее, — голос хриплый, с оттенком нетерпения.   Лэмбтон не сразу реагирует, будто хочет ещё раз переосмыслить его просьбу, но потом тянет ремень туже.   — Ещё.   На этот раз Лэмбтон не медлит. Натягивает до предела, так, что Линч уже не может освободиться сам.   Линч выдыхает. Ощущение ограниченности разливается по телу приятным теплом. Ему нравится это чувство — зафиксированность, контроль со стороны Лэмбтона.   Лэмбтон не двигается. Будто даёт ему время привыкнуть.   Но Линч не хочет ждать. Он подаётся вперёд, ловит его губы, требовательно, нетерпеливо.   Лэмбтон ловит это движение, но не отвечает сразу. Вместо этого чуть отстраняется, не давая ему углубить поцелуй.   — Не торопись, — голос низкий, срывается на последнем слове.   Линч снова пытается двинуться, но Лэмбтон не даёт. Его рука опускается ниже, сжимает бедро, оставляя на коже едва ощутимое давление.   Линч напрягает пальцы, обхватывая ремень, но двигаться дальше ему не дают.   — Ты так сильно этого хочешь?   Лэмбтон не спрашивает — он утверждает. Склоняется ближе, касается губами линии подбородка, но не целует.   Линч зажмуривается, чувствуя, как сердце отбивает сбивчивый ритм. Хочет большего. Он не обязан ничего доказывать, но всё равно поднимает взгляд.   — Хочу, — голос тихий, но уверенный.   Этого достаточно.   Лэмбтон тут же накрывает его губами, целует жёстко, требовательно. Его ладонь скользит по талии, пробирается под резинку штанов, оставляя за собой жар.   Линч дёргается, но Лэмбтон не даёт ему уйти, удерживает, двигаясь ниже — к челюсти, шее, ключицам. Оставляет влажные поцелуи, легко прикусывает кожу.   — Терпеливый ты мой, — Лэмбтон усмехается против его горла. — Ждал меня, да?   Линч молчит, но его тело выдаёт всё за него — он сильнее выгибается, цепляется пальцами за ткань.   — Ну же, — голос Лэмбтона звучит мягко, но требовательно.   Линч шумно выдыхает.   — Ждал.   Лэмбтон довольно улыбается, целует коротко, прежде чем стянуть с него штаны.   Прохладный воздух касается оголённой кожи, вызывая дрожь.   Лэмбтон на секунду отстраняется, проводит ладонями по бёдрам, затем выше — по рёбрам, груди, рукам. Останавливается на запястьях.   Линч не говорит ни слова, но дыхание сбивается. Лэмбтон отмечает это, скользит губами ниже, снова сжимает его запястья.   Линч стонет в ответ, дёргается, пытаясь потянуться ближе, но ремень не даёт.   Лэмбтон замечает это, чуть сильнее тянет его руки вверх, фиксируя над головой.   — Терпение, Линч.   Его голос низкий, ленивый.   Губы скользят ниже, оставляют горячие следы на коже.   Лэмбтон придерживает его руки одной ладонью, зубами проходит по рёбрам, прикусывает.   Линч резко втягивает воздух.   Пальцы Лэмбтона мягко скользят по бокам, затем цепляются за резинку трусов. Он замирает, словно спрашивая взглядом.   Линч смотрит на него снизу вверх, губы приоткрыты, дыхание рваное.   — Давай.   Голос хриплый, низкий.   Лэмбтон делает, как тот просит.   Стягивает медленно, но уверенно. Линч приподнимает бёдра, позволяя ему сделать это быстрее, но чувствует, как жар поднимается к лицу.   Щёки пылают — от желания, от осознания собственной оголённости, от взгляда Лэмбтона.   Тот замечает смущение и наклоняется, касается его губ своими.   Коротко, успокаивающе.   Ещё раз.   И ещё.   Линч выдыхает глубже, тело расслабляется.   Лэмбтон чуть улыбается, ведёт ладонями по внутренней стороне его бёдер, от коленей вверх. Движется неторопливо, изучающе.   Линч прикусывает губу, глаза темнеют.   Лэмбтон продолжает смотреть на него, ощущая, как напряжение в комнате нарастает.   Его собственное дыхание тяжелеет.   Он глубоко вдыхает, но здравый рассудок уже затуманен. Внизу живота накапливается жар, требующий немедленного выхода.   Лэмбтон тянется к тумбочке, достаёт то, что нужно. Облизывает пересохшие губы, вынимает из ящика пачку презервативов и смазку, кладёт их рядом, чтобы не терять время. Руки едва заметно дрожат — от нетерпения.   Ладонь опускается ниже, обхватывает его твёрдую плоть.   Линч вздрагивает, не сдерживая стон. А Лэмбтон продолжает. Движения уверенные, выверенные.   Линч сжимает пальцы, выгибает спину, губы приоткрыты в беззвучном выдохе.   Генри целует его шею, проводит языком по чувствительной коже, оставляя за собой тёплый, влажный след.   Затем прикусывает — на грани боли и удовольствия.   Линч дёргается, сдавленно стонет.   Пальцы Лэмбтона опускаются к ширинке. Он расстёгивает её быстрым, отрывистым движением, стягивает мешающую ткань, швыряет брюки в сторону. Где-то в комнате глухо шлёпается одежда, но никто не обращает внимания. Он раздвигает Линча шире, прижимается плотнее, не давая сбежать от жара их тел. Линч лишь сильнее обвивает его ногами, притягивает ближе, ловит в поцелуе. Язык проскальзывает в рот, жадно пробует на вкус. Поцелуй влажный, нескончаемый. Линч двигается под ним — изворачивается, пробует пошевелить руками, но ремень крепко держит запястья. Он ёрзает, трётся о его возбуждённую плоть, заставляя Лэмбтона выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Они отстраняются всего на секунду, но и этого хватает, чтобы увидеть, как между их губами тянется тонкая нить слюны. Лэмбтон тянется к углу матраса, нащупывает бутылочку со смазкой. Крышка щёлкает, густая жидкость ложится на пальцы, холодит кожу.   Линч смотрит на него из-под полуопущенных ресниц, закусывает губу, сглатывает. Дыхание неровное, но не прерывистое — скорее сдерживаемое.   Лэмбтон ведёт ладонями по бёдрам, помогает устроиться удобнее. Чувствует, как под его пальцами напрягаются мышцы, как глубже поднимается и опускается грудь.   Линч дышит глубже, взгляд направлен вниз, туда, где между его ног Лэмбтон. Он ёрзает, но почти незаметно, скорее бессознательно.   Лэмбтон сжимает пальцы, разогревая смазку, прежде чем опустить руку ниже. Одной рукой разводит ягодицы, второй осторожно касается там, где кожа особенно чувствительна.   Линч дёргается, но не отстраняется. Перехватывает дыхание, замирает на мгновение.   Лэмбтон ждёт, не двигаясь дальше.   — Можно? — его голос низкий, хриплый, но без торопливости.   Линч облизывает губы, смотрит прямо.   — Можно, — повторяет он, голос дрожит, но не от страха. Лэмбтон не говорит ничего. Просто медленно продвигает палец внутрь, ощущая, как горячие мышцы напрягаются вокруг. Линч чуть дёргается, но не отстраняется.   Лэмбтон наклоняется ниже, прижимается к его губам. Поцелуй короткий, успокаивающий, прежде чем он медленно продвигается глубже.   Линч шумно втягивает воздух, глаза зажмуриваются. В его напряжении читается что-то ещё — смущение, может, неуверенность.   Лэмбтон молча целует его снова. Медленно, отвлекающе. Линч сначала замирает, но потом приоткрывает губы, принимая поцелуй.   Лэмбтон двигает рукой — мягко, осторожно.   — Расслабься, — его голос тёплый, глухой.   Линч дёргается, цепляет его взглядом, будто хочет ответить что-то колкое, но не делает этого. Только медленно выдыхает, отводит глаза.   Лэмбтон продолжает. Чувствует, как напряжение уходит, мышцы чуть разжимаются.   — Вот так, — негромко выдыхает он.   Линч прикрывает глаза, дышит глубже. Лэмбтон кивает, чуть сильнее сжимая бедро Линча одной рукой, а второй осторожно продвигаясь глубже. Добавляет второй палец, медленно, терпеливо, давая тому время привыкнуть.   Линч вздрагивает, напряжённо вдыхает носом, будто на секунду задерживает воздух внутри. Его ноги чуть дёргаются, но не отстраняются, лишь плотнее обхватывают Лэмбтона.   Лэмбтон чуть меняет угол, наблюдает за реакцией.   Линч всхлипывает, чуть выгибается навстречу.   Лэмбтон хмыкает, медленно двигая пальцами.   — Чувствуется хорошо?   Линч не отвечает сразу. Облизывает губы, прикрывает глаза. Кивает.   — Да… Продолжай.   Лэмбтон сжимает его бедро свободной рукой. Наблюдает за Линчем — за тем, как тот дрожит, как неровно дышит, как выгибается при каждом движении пальцев. Линч тихо стонет, выдыхая. Отпускает напряжение, будто доверяется полностью, разжимает кулаки, которые бессознательно сжимал.   Лэмбтон чувствует, как мышцы слабеют, становятся более податливыми.  Двигает пальцами глубже, медленно разводя их, наблюдает за его реакцией, ловит, как тот вздрагивает и чуть прикусывает нижнюю губу.    И тогда добавляет третий палец — медленно, плавно, но без излишних колебаний.   Линч напрягается, шумно втягивает воздух, мышцы на его животе сокращаются, но он не отстраняется.   — Дыши, — голос Лэмбтона ровный, но в нём слышится напряжение.   Линч послушно выдыхает, распахивает глаза, смотрит на него, тяжело дыша.   Лэмбтон двигает пальцами глубже, чуть меняет угол. Ловит, как Линч резко вздрагивает, как его губы приоткрываются, и слышит, как тот хрипло выдыхает:   — Чёрт…   Лэмбтон улыбается уголком губ, его пальцы продолжают скользить внутрь и наружу, растягивая, проверяя.   — Нравится?   Линч открывает рот, но не отвечает сразу. Дыхание сбито, глаза затуманены, а в теле чувствуется разливающийся жар. Он сглатывает, облизывает губы.   — Думаешь, я стал бы терпеть это, если бы не нравилось?   Лэмбтон тихо хмыкает, его взгляд цепляется за Линча.   — Сложно сказать, — негромко отзывается он. — У тебя, кажется, слабость к некоторым неприятным вещам.   Линч фыркает, закатывает глаза, но не успевает ничего сказать — в следующий миг Лэмбтон снова меняет угол, двигает пальцами глубже, и Линч резко запрокидывает голову, выдавая длинный, затяжной стон.   Лэмбтон ловит это, чуть сильнее сжимает его бедро.   — Вот он, — голос у него низкий, чуть срывается. — Теперь ты точно не врёшь.   Линч шумно дышит, ловит взглядом его ухмылку.   — Придуши своё самомнение, Лэмбтон, — выдыхает он. — Просто сделай уже, чёрт возьми.   Лэмбтон не отвечает. Только вынимает пальцы, чувствует, как мышцы тут же сжимаются в пустоте.   Линч снова дёргает руками, пробует освободиться, но ремень по-прежнему держит крепко.   Лэмбтон проводит ладонью по его бедру, успокаивающе сжимает кожу. Затем тянется к пачке, разрывает упаковку с презервативом.   Линч наблюдает за ним. За его движениями, за тем, как Лэмбтон выкатывает презерватив на себя.   — Ты так смотришь, будто собираешься передумать, — негромко говорит Лэмбтон, скользя ладонью по себе.   Линч чуть жмурится, его пальцы судорожно цепляются за ремень, связывающий руки. Он облизывает губы.   — Если б собирался, уже сказал бы.   Лэмбтон молча смотрит на него, взгляд цепкий, сосредоточенный. Затем опускается ниже, берёт Линча за бёдра, подтягивает ближе.   — Готов? — спрашивает он, голос звучит низко, плотно.   Линч шумно выдыхает. Сглатывает, кивает.   — Да, — его голос тихий, но уверенный.   Лэмбтон чуть сильнее сжимает его бёдра, разводя шире. Затем двигается вперёд.   Двигается медленно, плавно, внимательно наблюдая за Линчем.   Тот замирает, судорожно вдыхает, мышцы на его животе напрягаются, а ноги чуть дрожат, но он не отстраняется. Лэмбтон чувствует, как его тело принимает его, сжимается вокруг, горячее, узкое.   — Ты слишком узкий, — голос у него низкий, с лёгкой хрипотцой, — Расслабься. Линч сглатывает, глубоко дышит носом, будто собирается с мыслями, затем шумно выдыхает и медленно расслабляется под ним.   Лэмбтон ощущает, как напряжение понемногу уходит, как мышцы становятся мягче, податливее.  Он вводит себя глубже, постепенно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как Линч двигает бёдрами, пробуя привыкнуть.   Тот морщится, выдыхает резко, зажмуривает глаза, губы покраснели от прикусываний. Его пальцы снова судорожно сжимаются в кулаки.   Лэмбтон замирает, позволяет ему привыкнуть. Проводит ладонью по его бедру, большим пальцем нежно сжимает кожу.   — Всё нормально?   Линч дышит прерывисто, беспорядочно, жмурится на пару секунд, потом открывает глаза, его зрачки расширены, взгляд слегка расфокусирован.   — Да… — он облизнул губы, глухо выдохнул. — Просто… дай секунду.   Лэмбтон молчит, кивает. Держит его, не двигаясь, позволяя телу Линча привыкнуть к нему.   Тот несколько раз глубоко дышит, затем пробует пошевелить бёдрами, подаётся навстречу, экспериментируя с ощущениями.   Лэмбтон чувствует, как его мышцы рефлекторно сжимаются вокруг, и на секунду зажмуривается, тяжело выдыхает через нос.   Линч замечает.  Чуть ухмыляется, но в этой ухмылке больше лихорадочного напряжения, чем вызова.   — Давай, Лэмбтон, — хрипло выдыхает он. — Я жду.   Лэмбтон открывает глаза. Смотрит на него сверху вниз — прищуренно, сосредоточенно, внимательно. Затем делает первый пробный толчок.   Линч шумно вдыхает, руки снова сжимаются в кулаки. Он чувствует его внутри, глубоко, горячо, плотно.   Лэмбтон двигается осторожно, выверенно, пробует разный угол. Он ловит, когда Линч напрягается, и замедляется, давая ему время, но тот не просит остановиться.   — Генри… — Линч закрывает глаза, выгибает спину, движется навстречу. — Больше.   Лэмбтон смотрит на него пристально, чуть сильнее сжимает бёдра.   — Как скажешь.   Он входит глубже, чувствует, как Линч судорожно выдыхает, но не отстраняется. Двигается в ответ, ловит ритм, подстраивается.   Лэмбтон снова наклоняется ближе, его дыхание горячее, у самого уха Линча.   — Так лучше?   Линч не отвечает сразу — слишком сосредоточен на ощущениях. Затем шумно втягивает воздух, хрипло выдыхает:   — Да, блять. Линч дрожит под ним, его ноги всё так же упираются в плечи Лэмбтона, бёдра напряжены. Он закусывает губу, дыхание сбивается, а пальцы на привязанных запястьях машинально сжимаются сильнее.   Лэмбтон чувствует, как он чуть выгибается навстречу, как мышцы снова рефлекторно сжимаются вокруг него. На секунду зажмуривается, тяжело выдыхает носом, прежде чем снова сосредоточиться.   — Расслабься, Линч, — повторяет он низким голосом, ладонями мягко проводит по его бёдрам, разводит их чуть шире.   Линч коротко всхлипывает, запрокидывает голову назад, но послушно пробует разжать кулаки, отпустить напряжение.   Лэмбтон двигается глубже, меняет угол, наблюдает, как Линч дёргается, когда его находит.   Тот резко вдыхает, глаза распахиваются, а спина выгибается сильнее.   — Генри… — голос срывается в полувздох, полустон.   Лэмбтон чувствует, как его мышцы судорожно сжимаются вокруг, как его ноги чуть сильнее напрягаются.   — Нашёл? — голос у Лэмбтона спокойный, но в нём чувствуется напряжение, плотно спрятанное под контролем.   Линч не отвечает сразу. Он резко дёргает запястьями, будто снова пробует освободиться, но ремень не даёт.   Его дыхание сбивается, бёдра чуть вздрагивают, он закусывает губу, пытаясь взять себя в руки. Затем обессиленно выдыхает:   — Да… Чёрт, да, там…   Лэмбтон усмехается почти беззвучно. Снова двигается под тем же углом, наблюдая, как Линч выгибает спину, как его запястья снова напрягаются.   — Да?   Линч зажмуривается, прерывисто вдыхает, снова пробует дёрнуть руками.   — Блять, Лэмбтон…   Лэмбтон чуть сильнее сжимает его бедро одной рукой, другой проводит вдоль его живота, затем ниже.   Линч резко открывает глаза, его дыхание рваное, губы приоткрыты.   — Так хорошо? — Лэмбтон наклоняется ближе, говорит тихо, почти у самого его уха.   Линч шумно вдыхает, не сразу фокусирует взгляд. Затем судорожно выдыхает, слова слетают с губ без раздумий:   — Охуенно. Лэмбтон продолжает двигаться, его дыхание становится тяжелее, движения — глубже, увереннее. Горячее, тесное, податливое — каждое ощущение накатывает волнами, заставляя его прикрыть глаза на секунду, переждать, взять себя в руки.   Линч под ним задыхается, извивается, его тело откликается на каждый толчок, каждое движение.  Лэмбтон чувствует, как его мышцы сжимаются вокруг него, не давая даже мысли о том, чтобы притормозить.   — Чёрт, — шепчет он почти беззвучно, ловит себя на том, что сжимает бёдра Линча крепче, удерживает их на месте.   Линч смотрит на него затуманенным взглядом, губы покраснели, дыхание сбилось. Ещё одно движение под нужным углом — и он резко выгибается, срывается на стон.   Лэмбтон шумно выдыхает, пальцами вжимается в его кожу, едва сдерживается, чтобы не двинуться резче.   — Тебе так нравится, да? — голос его низкий, с хрипотцой, он говорит прямо у Линча над ухом.   Линч не отвечает сразу — слишком погружён в ощущения, дыхание сбивается, а взгляд становится рассеянным.   Лэмбтон чуть сильнее двигается внутрь, чувствуя, как его самого захлёстывает волна удовольствия.   — Скажи, — требует он тише, снова выжимая из Линча низкий, тянущийся стон.   Линч коротко всхлипывает, дёргает запястьями, пытается хоть за что-то ухватиться.   — Блять… — выдыхает он сдавленно, потом дрожащим голосом добавляет: — Да.   Лэмбтон чуть прикусывает губу, тяжело выдыхает, затем глухо смеётся у него возле шеи.   — Я знаю. Лэмбтон двигается глубже, ритм остаётся выверенным, но в нём всё больше нарастающего напряжения.  Волну за волной его накрывает ощущение жара, тесноты, откликающегося под ним тела, и он ловит себя на том, что с трудом контролирует дыхание.   Линч выгибается под ним, его глаза прикрыты, губы приоткрыты, дыхание сорвано, а запястья всё так же дёргаются в тщетных попытках освободиться.   Лэмбтон смотрит на него, на каждую дрожь, каждый стон, и вдруг осознаёт, что просто смотреть — недостаточно.   Он опускает одну руку ниже, пальцы скользят по разгорячённой коже, находят то, что нужно.   Линч вздрагивает, когда Лэмбтон берёт его член в ладонь, пальцы сразу сжимают его, а затем двигаются, медленно, но с уверенностью, подстраиваясь под общий ритм.   Линч резко втягивает воздух, спина напрягается, ноги сжимаются крепче.   — Ближе… — срывается с его губ. Голос хриплый, низкий, почти неосознанный.   Лэмбтон послушно нависает сильнее, почти прижимаясь к нему грудью. Свободной рукой проводит по его боку, а затем поднимается вверх, скользит пальцами по его шее, подбородку, пока, наконец, не накрывает губы поцелуем.   Поцелуй выходит жадным, смазанным, их дыхание смешивается, Линч стонет прямо ему в рот, когда Лэмбтон чуть сильнее сжимает ладонь вокруг его члена.   Лэмбтон чувствует, как его собственное тело сотрясается от удовольствия, как жар разливается по венам, как мышцы напрягаются с каждой новой секундой.   Он отрывается от поцелуя, чтобы втянуть воздух, а затем опускается ниже, ловит губами пульсирующую точку на его шее, оставляет там влажный, затяжной поцелуй, надавливает чуть сильнее.   Линч почти задыхается. Губы дрожат, голова запрокинута назад, а тело будто растворяется в жаре. Он чувствует каждое движение — каждый толчок, каждый рваный выдох Лэмбтона у себя над ухом, каждый новый виток удовольствия, который накрывает с головой.   Рука на его члене движется быстрее, пальцы уверенно сжимают, скользят, подстраиваются под общий ритм, и Линч уже почти не контролирует себя.  Его запястья снова дёргаются, спина выгибается, бедра подаются навстречу, жадно ловя каждое движение.   Лэмбтон прикусывает губу, чувствуя, как вокруг него становится ещё теснее. Горячее, влажное, пульсирующее. У него самого дыхание срывается, мысли путаются.  Он наклоняется ниже, вновь ловит губами его шею, покусывает, оставляет отметину, затем зализывает.   Линч вскрикивает, но звук растворяется в поцелуе, когда Лэмбтон снова накрывает его губами.  Поцелуй выходит глубоким, жадным, смазанным, их языки сплетаются, дыхание сбивается в едином ритме.   — Генри… — Линч выдыхает его имя, почти теряясь в ощущениях, и Лэмбтон чувствует, как по телу проходит новая волна жара.   От этого тона. От эйфории на его лице. Он сжимает бедро Линча крепче, пальцы сильнее обхватывают его член, двигаются быстрее, точно зная, как довести его до конца.   Линч не может сдерживаться.  Его тело дрожит, он замирает на мгновение, а затем судорожно выгибается, зажмуривается, и голос срывается в низкий, глухой стон, когда оргазм накрывает его с головой. Лэмбтон чувствует, как тело Линча напрягается под ним, как его мышцы судорожно сжимаются, как горячая влага заливает его пальцы.  Линч задыхается, запрокидывает голову назад. Зажмуривает глаза, губы дрожат, а запястья снова дёргаются в тщетной попытке освободиться.   Лэмбтон не отрывает от него взгляда. Его рука продолжает медленные, выверенные движения, помогая пережить остаточные судороги удовольствия.  Грудь Линча вздымается быстро, его тело расслабляется под ним, но внутри всё ещё горячо и тесно.   Это сводит с ума.   Лэмбтон не сдерживает низкий, напряжённый выдох. Он чуть меняет угол, вжимается глубже, чувствует, как от этого внутри становится ещё туже, и его терпение окончательно иссякает.   Дыхание сбивается. Пальцы сильнее сжимают бедро Линча, он двигается быстрее, мощнее, глубже, вжимаясь в него, почти теряя контроль.   Линч стонет приглушённо, отголоски удовольствия всё ещё бьют по нервам, заставляют его реагировать острее. Он едва успевает отдышаться, как снова чувствует, как ритм становится хаотичнее, движения резче, а дыхание Лэмбтона — прерывистее.   Лэмбтон пригибается, снова накрывает его губами, но поцелуй выходит смазанным, горячим, больше похожим на судорожный вдох перед последним рывком. Линч расслабляется, принимает его. И этого достаточно. Он замирает на мгновение, а затем низко, сдавленно выдыхает, захватывая губу Линча между своими, когда собственный оргазм накрывает его. Лэмбтон остаётся внутри ещё несколько секунд, прислушиваясь к тяжёлому дыханию Линча, ощущая, как его тело постепенно расслабляется. Запястья всё ещё зафиксированы над головой, но пальцы дрогнули, будто машинально пытаясь высвободиться.   Осознание этого возвращает ясность.   Лэмбтон тяжело выдыхает, выходит, оставляя после себя внутри чувство ноющей пустоты. Медленно поднимается на локтях и тянется к ремню. Узел затянут крепко, на запястьях уже проступили красные следы. Он ослабляет хватку, развязывает ремень пальцами, следя, чтобы не причинить дискомфорта.   Линч не двигается сразу. Несколько секунд просто лежит, его дыхание сбито, глаза прикрыты. Когда ремень, наконец, спадает, он медленно опускает руки, но не спешит ими двигать.   Только спустя мгновение осторожно садится, кривится, потирает запястья. Кожа на них чувствительная, натёртая, и он лениво массирует покрасневшие места, словно проверяя, осталась ли боль.   Лэмбтон замечает это движение.   — Сильно болит? — голос у него хриплый, низкий.   Линч вскидывает на него взгляд, качает головой, но, кажется, делает это скорее машинально. Затем, пожав плечами, говорит:   — Терпимо.   Лэмбтон молчит пару секунд, а потом протягивает руку, мягко касается его запястья, подушечками пальцев проводит по красной полосе, оставшейся от ремня.  Жар под его кожей ещё не успел остыть, но прикосновение не давит, скорее успокаивает.   Линч смотрит на него исподлобья, несколько секунд молчит, а потом усмехается:   — Ты так смотришь, будто я сейчас развалюсь на части.   Лэмбтон не отвечает сразу. Скользит взглядом по его лицу, замечает покрасневшие губы, прищуренные глаза, напряжённый, но расслабляющийся силуэт тела. Затем легко качает головой.   — Не развалишься.   Линч фыркает, чуть улыбаясь, и убирает руку от запястья. Затем медленно выдыхает, откидывается назад, проваливаясь в подушки.   Лэмбтон наблюдает за ним, затем ложится рядом, прикрывая глаза.   В комнате всё ещё стоит запах секса, воздух тёплый, но напряжение в нём постепенно оседает, оставляя после себя только остаточное приятное тепло. Лэмбтон остаётся лежать рядом, чувствуя, как постепенно выравнивается дыхание. Мышцы ноют приятной усталостью, жар в теле начинает угасать, но ощущение близости Линча всё ещё держит его в некоем подвешенном состоянии.   Линч молчит. Он тоже лежит на спине, одна рука всё ещё лежит на животе, вторая небрежно брошена в сторону. Запястья уже не такие красные, но следы от ремня всё ещё заметны.   Лэмбтон скользит по ним взглядом, затем поднимает глаза на лицо Линча. Тот, кажется, чувствует это, поворачивает голову и лениво прищуривается.   — О чём задумался? — голос у него чуть осипший, в уголках губ мелькает слабая ухмылка.   Лэмбтон молчит секунду, затем спокойно отвечает:   — Думаю, что ты не умеешь оценивать своё состояние.   Линч фыркает, отворачиваясь обратно к потолку.   — Ой, не начинай, Лэмбтон.   Лэмбтон не реагирует на тон, только чуть смещается ближе, кладёт ладонь на его руку и большим пальцем медленно проводит по следу от ремня.   Линч вздыхает, но не отстраняется.   — Ты хочешь извиниться, да? — говорит он, чуть скосив на него взгляд.   Лэмбтон хмыкает.   — Ты бы хотел, чтобы я это сделал?   Линч на секунду задумывается, затем пожимает плечами.   — Ну, если так тебе станет легче…   Лэмбтон коротко усмехается, но ничего не говорит.   Тишина повисает между ними, но она не давит, скорее наоборот. Воздух в комнате тёплый, приглушённый свет делает его ещё более мягким, обволакивающим.   Спустя минуту Линч медленно садится, потягивается, слегка морщится, затем снова потирает запястья, хотя, кажется, уже больше по привычке.   Лэмбтон наблюдает за ним, затем поднимается следом.   — Давай в душ, — спокойно говорит он, как констатация факта, а не вопрос.   Линч закатывает глаза, но потом всё-таки встаёт, потягивается и бросает на него взгляд через плечо:   — Если ты рассчитываешь, что я там второй раунд тебе устрою, то зря надеешься.   Лэмбтон усмехается, поднимаясь с кровати.   — Просто иди.   Линч что-то недовольно бормочет, но направляется в сторону ванной, а Лэмбтон идёт за ним, не спеша, но уверенно. В ванной полутьма. Линч первым заходит внутрь, переключает выключатель, на автомате включает воду — сначала просто слушает, как она шумит, затем подставляет ладонь, проверяя температуру.   Лэмбтон заходит следом, закрывает за собой дверь.   Линч устало зевает, потягиваясь, и скосив взгляд на Лэмбтона, ухмыляется.   — Ты же не собираешься мыть меня, как ребёнка?   Лэмбтон молча смотрит на него пару секунд, затем спокойно говорит:   — Если ты завалишься лицом в стену от усталости, то буду.   Линч фыркает, но ничего не отвечает. Подходит к душевой, придерживается за край, переступает через бортик и встаёт под тёплую воду.   Лэмбтон следует за ним, закрывает дверцу. Вода сразу же начинает стекать по их телам, смывая следы предыдущих минут, принося облегчение.   Линч склоняет голову вперёд, подставляя затылок под струи. Несколько секунд просто стоит так, закрыв глаза, позволяя теплу пробираться в напряжённые мышцы.   Лэмбтон наблюдает. Затем небрежно берёт флакон с гелем для душа, выдавливает немного в ладонь и подходит ближе.   Линч чуть вздрагивает, когда чувствует прикосновение на плечах.   — Серьёзно? — лениво спрашивает он, не открывая глаз.   — Стоишь без движения, — спокойно отвечает Лэмбтон. — Раз уж ты не в состоянии пошевелиться, кто-то должен это сделать.   Линч усмехается, но не спорит.   Лэмбтон медленно водит ладонями по его спине, плечам, аккуратно массируя. Находит напряжённые участки, надавливает чуть сильнее.   Линч издаёт низкий, удовлетворённый звук, опуская голову ещё ниже.   — Если продолжишь, я засну прямо тут, — бормочет он.   Лэмбтон молчит, но продолжает.   Спустя минуту он смывает остатки пены с его кожи, а затем переключает внимание на запястья. Берёт одно, подносит ближе, внимательно осматривает. Следы от ремня уже светлее, но всё ещё заметны.   Линч открывает глаза, смотрит на него.   — Думаешь, я разучился двигать руками?   Лэмбтон проигнорировал его комментарий. Медленно провёл пальцем по следу, затем наклонился и коротко поцеловал кожу прямо в это место.   Линч на секунду замирает, затем хмыкает.   — Ты чертовски странный, — тихо говорит он.   Лэмбтон спокойно смотрит на него, затем берет второе запястье и делает то же самое.   Линч чуть вздыхает, но не отстраняется.   — Не знаю, чего ты этим добиваешься, — произносит он с лёгкой улыбкой, но голос звучит тише, спокойнее.   Лэмбтон не отвечает. Просто продолжает, не торопясь, как будто у них в запасе целая вечность. Вода продолжает шуметь, окутывает их паром. Линч смотрит на Лэмбтона, потом закатывает глаза и всё-таки берёт бутылку с гелем для душа у него из рук.   — Ладно, хватит, — лениво говорит он, выдавливая немного на ладонь. — А то мне начинает казаться, что ты пытаешься загладить вину за что-то ужасное.   Лэмбтон чуть прищуривается.   — Например?   Линч пожимает плечами, разворачиваясь к нему спиной и проводит ладонями по груди.   — Не знаю. Может, решил, что слишком сильно затянул ремень. Или что мог быть… — он на секунду задумывается, подбирая слово, — мягче.   Лэмбтон смотрит на него, молчит. Затем спокойно отвечает:   — Если бы ты попросил, я бы ослабил.   Линч усмехается.   — Да, конечно. А если бы я попросил ещё сильнее затянуть?   — Ты и так это сделал.   Линч коротко фыркает, но не спорит. Только смывает пену с себя, откидывает мокрые волосы с глаз и вдруг говорит, вроде бы между делом:   — Можно как-нибудь повторить.   Лэмбтон бросает на него внимательный взгляд.   — В каком смысле?   Линч лениво наклоняет голову, будто бы раздумывая.   — В прямом. Со связыванием. Можно ещё раз.   Лэмбтон смотрит на него чуть дольше, прежде чем задать вопрос:   — Я думал, тебе не понравилось. Линч вытирает лицо ладонями, не сразу отвечает. Оборачивается к нему, и с усмешкой произносит: — Этого я не говорил.  Лэмбтон молчит какое-то время, Что-то обдумывает. В воздухе стоит немой вопрос. — Мне просто так проще, — говорит Линч, задумчиво глядя на узор капель на стенке душевой.   Лэмбтон молчит, ждёт продолжения.   Линч чуть нервно проводит ладонью по мокрой шее.   — Ты сам знаешь. Мне всегда нужно чувствовать… — он запинается, прищуривается, подбирая слова, — что меня держат.   Лэмбтон смотрит на него внимательно.   — Ты думаешь, я тебя не держу?   Линч пожимает плечами, но сразу поправляется:   — Не то чтобы… Просто так я это чувствую сильнее.   Он говорит это ровно, но в голосе есть что-то почти осторожное.   Лэмбтон не отводит взгляда, и Линч усмехается, будто бы отмахиваясь:   — Забей. Я к тому, что можно повторить.   Лэмбтон не сразу отвечает. Потом кивает. Ещё несколько секунд остаётся только звук воды, потом Лэмбтон выключает кран.   Линч лениво проводит ладонями по мокрой коже, разгоняя пену. Зевает, трёт шею, затем вдруг поднимает голову и смотрит на Лэмбтона.   — Я хочу курить.   Лэмбтон поджимает губы.   — Конечно хочешь.   — А если я сейчас выйду покурить, ты меня убьёшь?   Лэмбтон молча изучает его взглядом.   — Учитывая, что мы в душе, шансы велики.   Линч фыркает.   — Всё, сдаюсь, не буду курить прямо под водой. Но минут через десять у окна ты меня, значит, уже не убьёшь?   Лэмбтон выдыхает.   — У окна — нет.   Линч довольно ухмыляется и тянется за шампунем.   Через несколько минут они оба выходят из душа, быстро вытираются и одеваются. Линч тянется за сигаретами ещё по пути к окну, привычно выбивает одну на ладонь и зажимает между губ. Лэмбтон становится рядом, опирается плечом о стену.   — Подстраховываешь? — спрашивает Линч с лёгкой усмешкой, чиркая зажигалкой.   — Следуешь логике — значит, не совсем бессилен, — спокойно отвечает Лэмбтон.   Линч смеётся, протягивает открытую пачку Лэмбтону в немом приглашении присоединиться. Но Лэмбтон лишь качает головой, отказываясь. Линч пожимает плечами, кладет пачку обратно в карман. Приподносит огонек к кончику сигареты и подкуривает, делает первую затяжку. Чуть прикрывает глаза, выдыхая дым в ночь. Потом вдруг переводит взгляд на Лэмбтона и прищуривается.    — А раньше кто-нибудь делал тебе цыганочку?   Лэмбтон поднимает бровь.   — Что?   — Цыганочку, — повторяет Линч, не отводя взгляда. — Или ты даже не знаешь, что это?   Лэмбтон медленно качает головой.   — Если ты сейчас выдашь что-то оскорбительное, я просто уйду.   Линч коротко смеётся.   — Никакой дискриминации. Это просто... — он делает ещё одну затяжку, затем, не мигая, смотрит Лэмбтону в глаза. — Дай покажу.   Лэмбтон даже не успевает подумать. Линч уже ловко берёт его за подбородок и целует, передавая дым. Поцелуй чуть глубже, чем мог бы быть, тёплый, с лёгким нажимом. Лэмбтон чувствует лёгкую горечь во рту, но не отстраняется. Линч чуть сильнее сжимает его подбородок пальцами, а потом отступает, снова делает затяжку и выпускает дым в сторону.   — Теперь понял?   Лэмбтон спокойно смотрит на него, затем медленно выдыхает через нос.   — Много шума.   Линч закатывает глаза.   — Ладно, дед.   Лэмбтон пожимает плечами, отворачиваясь к окну.   Линч тушит сигарету, выдыхает напоследок и бросает быстрый взгляд на Лэмбтона. Тот всё ещё стоит рядом, молча, расслабленно.   — Ну и что? — Линч прищуривается, уголки губ чуть подрагивают в знакомом выражении. — Теперь ты будешь смотреть на меня вот так всякий раз, когда я закурю?   Лэмбтон скользит по нему взглядом.   — Ты сам предложил.   — Я предложил «цыганочку», а не этот твой зловещий присмотр.   Лэмбтон чуть качает головой, но ничего не отвечает.   Линч хмыкает, потом вдруг щёлкает пальцами, будто только что вспомнил.   — А ты не ответил.   Лэмбтон поднимает бровь.   — На что?   Линч чуть склоняет голову набок, наблюдая за его реакцией.   — До меня кто-нибудь делал тебе «цыганочку»?   Лэмбтон выдерживает паузу.   — Нет.   — То есть… — Линч медленно опирается о подоконник, скрещивая руки на груди. — Вообще никто?   Лэмбтон смотрит прямо на него.   — Нет.   Линч щёлкает языком, уголки губ дрожат от почти удовлетворённой улыбки.   — Ну и отлично.   Лэмбтон молча наблюдает за ним, но ничего не говорит.   Линч, кажется, окончательно доволен. Он отталкивается от подоконника, зевает и на ходу растирает плечо.   — Ладно, пойдём уже.   Он проходит мимо, но в последний момент, чуть сбавляя шаг, опускает руку на пояс Лэмбтона, на секунду сжимает пальцами ткань. Будто просто так, без особого смысла. Лэмбтон чувствует тепло его ладони даже через одежду, но не комментирует. Только поворачивает голову, наблюдая, как Линч шагает к кровати. Линч плюхается на матрас и тут же растягивается на животе, зарываясь лицом в подушку.   Лэмбтон не торопится ложиться, стоит у края, наблюдая за ним.   — Ты же знаешь, что утром будешь жаловаться, как тебя ломает, — сухо замечает он.   Линч не поднимает головы.   — Всё равно не могу сразу уснуть, какая разница.   Лэмбтон вздыхает, затем садится на край кровати и наклоняется, чтобы выключить ночник. В комнате мгновенно становится темнее, только с улицы пробивается слабый свет.   Он чувствует, как кровать чуть под ним прогибается, и через секунду Линч уже перекатывается ближе, пододвигается, даже не особо осознавая это.   Лэмбтон замечает, но ничего не говорит. Только ложится рядом, закидывает руки за голову и прикрывает глаза.   Некоторое время в комнате стоит тишина.   Потом Линч ворочается, устраивается на боку и лениво произносит:   — Вот ты так всегда. Лэмбтон приоткрывает один глаз.   — Что?   — Ну… ты вроде и не холодный, но будто постоянно держишь дистанцию.   Лэмбтон смотрит на него в темноте, затем закрывает глаза обратно.   — Ты сейчас жалуешься или просто решил проанализировать меня перед сном?   Линч тихо смеётся.   — Пока что анализирую. Пожаловаться могу завтра.   Лэмбтон чуть улыбается краем губ.   — Как угодно.   Линч зевает, натягивает одеяло повыше и почти тут же закрывает глаза.   — Ладно, спи, — бормочет он уже сквозь дремоту. — А то мне опять скажешь, что утром буду жаловаться.   Лэмбтон молча смотрит в потолок, прислушивается к тому, как его дыхание постепенно выравнивается.   — Будешь, — негромко говорит он через пару минут, но Линч уже не слышит.