Призрак листа

В кабинете Хокаге повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Хирузен Сарутоби, чье лицо в его двадцать семь лет казалось изборожденным морщинами из-за груза ответственности, смотрел на Наруто. Взгляд Хокаге был полон не ярости, а горького понимания. — Наруто, ты совершил то, за что мир потребует расплаты, — тихо произнес Хирузен. — Убийство Цучикаге... Ивагакуре не успокоится. Ты поставил деревню на грань войны, которую мы можем не пережить. Наруто сделал шаг вперед, и свет лампы выхватил его лицо — холодное, застывшее, словно вырезанное из камня. — Войны? — Наруто горько усмехнулся. — О какой войне ты говоришь, Хирузен? Моя личная война началась тогда, когда Камень стал истреблять мою кровь одного за другим. Каноэ, Кагами, Тобирама, моя мать Мито... Они убивали их годами, пока ты строил свои «политические балансы». Пока ты молчал, они довершали то, что начал Мадара, убивший моего отца Хашираму. Ты обменял жизни моих родных на иллюзию мира. Хирузен опустил голову, его плечи поникли под тяжестью плаща Хокаге. — Ты думаешь, мне легко было молчать? — в его голосе прозвучала надрывная боль. — Я принял деревню в хаосе. Каждый мирный договор, который я подписывал, зная о преступлениях Камня, выжигал мне душу. Но если бы я ответил им тогда — Коноха бы сгорела. Я жертвовал твоими близкими, чтобы спасти тысячи других. Это мой крест, Наруто. И я буду нести его до конца. — Ты спас тысячи чужих жизней, предав одну, которая была предана тебе до конца, — отрезал Наруто. — А Учиха? Они до сих пор горят в стыде за Мадару. Они боятся поднять глаза, зная, что их предок убил основателя. Деревня превратилась в место, где одни прячут стыд, а другие — трусость. Данзо, стоявший в тени, подал голос. Как бывший напарник Наруто по команде, он понимал: пути назад нет. — Хирузен прав в мотивах, но ты прав в действиях, Наруто. Но теперь ты — угроза стабильности. Ивагакуре требует крови. Данзо вышел на свет, глядя Наруто прямо в глаза. — Единственный способ уберечь Коноху — это твое изгнание. Ты станешь нукенином. Официально ты — предатель. Это даст Хирузену пространство для маневра, а тебе — свободу охотника. Ты уйдешь в тень, чтобы стать легендой, которую боятся, но которой не существует. Финальный жест Наруто молча выслушал его. Он медленно поднял руку к своему лбу и снял протектор. Металлическая пластина тускло блеснула в полумраке. — Значит, таков итог, — Наруто выхватил кунай. — Ты, Хирузен, выбираешь политику вместо чести. А ты, Данзо, выбираешь расчет вместо верности. Раздался резкий, леденящий душу скрежет металла. Наруто с силой провел лезвием по протектору, глубокой бороздой перечеркивая символ Листа. Но вместо того, чтобы бросить его на пол, он медленным, уверенным движением снова повязал его на лоб. Хирузен и Данзо замерли, глядя на этот жест. — Я не брошу этот символ, — голос Наруто звучал как приговор. — Мой отец строил эту деревню. Моя семья умирала за неё. Этот перечеркнутый металл — напоминание вам и всему миру. Я всё еще шиноби этой земли по крови, но я больше не подчиняюсь вашим законам. Я ухожу не потому, что ты изгоняешь меня, Хирузен. А потому, что я больше не желаю дышать с вами одним воздухом. Наруто развернулся к выходу. На его лбу красовался перечеркнутый знак — символ изгнанника, сохранившего гордость. — Вы хотели Призрака? — бросил он через плечо. — Смотрите в оба. Потому что Призрак теперь свободен. И когда придет время платить по счетам, я не буду спрашивать разрешения у Хокаге. Он вышел из кабинета, исчезая в ночной прохладе. Хирузен закрыл лицо руками, понимая, что в эту секунду Коноха потеряла свое самое острое лезвие и свою самую израненную душу. Наруто вышел из резиденции Хокаге. Ночной воздух обжёг лёгкие, но на лбу всё так же холодил кожу перечёркнутый протектор — клеймо, которое он выбрал сам. Он шёл к воротам деревни, зная, что за ним наблюдают сотни глаз из темноты, но ему было плевать. У самых ворот, в тени вековых деревьев, его ждала она. Саске стояла, прислонившись к холодному камню. Лунный свет подчёркивал её бледную кожу и глубокую печаль в глазах. Она была красива той особой, трагической красотой, которая бывает только у тех, кто привык терять. Наруто остановился. Он коротко рассказал ей всё: о ссоре с Хирузеном, о плане Данзо и о том, что отныне он — нукенин ранга S. — Я иду с тобой, — твёрдо сказала Саске, делая шаг навстречу. В её голосе не было сомнений, только чистая, искренняя любовь. — Мне плевать на Коноху, плевать на их законы. Я не оставлю тебя одного в этой тьме. Наруто посмотрел на неё, и его сердце на мгновение сжалось от нежности, но он быстро взял себя в руки. — Нет, Саске. Ты остаёшься. — Ты не можешь мне приказывать! — в её глазах блеснули слёзы. — Мы обещали друг другу... — Именно поэтому ты останешься, — Наруто подошёл вплотную, нежно коснувшись её щеки. — Посмотри на этот протектор. Я — преступник. За моей головой будут охотиться лучшие убийцы пяти наций. Я буду спать в грязи и есть на бегу. Ты достойна лучшего, чем жизнь в тени монстра. Из тени деревьев бесшумно вышел Итачи. Его взгляд был тяжёлым, полным понимания и строгости. — Она права в своих чувствах, Наруто, но ты прав в своём решении, — произнёс Итачи, кладя руку на плечо сестры. — Саске, ты не пойдёшь. Путь нукенина — это путь в никуда. Я не позволю тебе погубить свою жизнь, даже ради него. Саске попыталась вырваться, но брат держал её крепко. — Итачи, пусти! Наруто, не смей уходить один! Наруто горько усмехнулся. Он видел, как сильно она страдает, и это причиняло ему больше боли, чем все раны, полученные в Иве. — Саске... — он заставил её посмотреть себе в глаза. — Если ты пойдёшь со мной, я буду каждую секунду бояться за тебя. Я не смогу сражаться в полную силу, если буду знать, что ты в опасности. Ты — единственное светлое, что осталось в моей жизни. Пожалуйста... сохрани этот свет здесь. Ради меня. Саске замерла, её плечи мелко дрожали от рыданий. Она понимала: он делает это из любви. Он приносит в жертву их счастье, чтобы спасти её от своей судьбы. — Обещай мне... — прошептала она, закрыв глаза. — Обещай, что выживешь. Что когда-нибудь ты вернёшься за мной. Наруто ничего не ответил. Обещания в их мире — слишком дорогая валюта. Он лишь в последний раз прикоснулся губами к её лбу, прямо над протектором Листа. — Живи, Саске. Просто живи. Он развернулся и, не оглядываясь, шагнул за ворота деревни. Итачи стоял чуть поодаль, удерживая рыдающую Саске. Его лицо было бледным в лунном свете, а в глазах читалась бесконечная усталость. Наруто сделал шаг к нему. В этом движении не было угрозы — только тихая, мужская просьба. Наруто посмотрел Итачи прямо в глаза. Тот не отвёл взгляда. — Итачи... — голос Наруто чуть дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Мы прошли через столько миссий в АНБУ, что я сбился со счёта. Ты прикрывал мне спину в таких дырах, о которых Хирузен даже в отчётах не читал. Итачи коротко кивнул. Он вспомнил кровь, холод и тишину их общих заданий. — За всё это время... — Наруто горько усмехнулся, — ты стал для меня кем-то большим, чем напарник. Ты стал мне как старший брат. Единственный, кто не читал мне нотации, а просто шёл рядом. Итачи разжал пальцы, которыми держал плечо сестры, и сделал шаг навстречу Наруто. Его голос был тихим, едва слышным из-за шума ветра. — Ты тоже стал частью моей семьи, Наруто. И именно поэтому мне сейчас так больно видеть тебя с этим перечёркнутым протектором. Наруто на мгновение опустил голову, а затем снова посмотрел на Итачи с предельной серьёзностью. — Тогда исполни мою последнюю просьбу как брата. Береги Саске. Теперь, когда меня нет рядом, весь её гнев и вся её боль могут сжечь её изнутри. Учиха и так слишком долго жили в тени своего позора. Не дай ей пойти по моему пути. Сделай её счастливой... даже если для этого ей придётся меня забыть. Итачи посмотрел на сестру, чьё лицо было мокрым от слёз, а затем снова на Наруто. — Она никогда тебя не забудет, — произнёс Итачи. — Но я обещаю тебе. Она будет жить. Я защищу её даже от её собственного сердца. Наруто благодарно кивнул. Это было всё, что ему нужно было услышать. — Спасибо, Итачи. За всё. Он развернулся и начал медленно уходить в туман. Итачи смотрел ему вслед, и на секунду в его Шарингане отразилась не холодная сталь бойца, а глубокая скорбь. — Удачи, брат, — прошептал Итачи, когда фигура Наруто окончательно растворилась в ночи. — Постарайся не потерять себя в этой темноте. С этими словами в голове Наруто наконец-то ушёл из деревни скрытого листа.