Призрак листа

Шесть лет. Шесть невероятно долгих лет. Коноха изменилась. Не криком, не пожарами — тихо, будто кто-то переставлял мебель в доме, пока ты спал. Новые лица на улицах, новая кровь в Академии, новые имена, которые шептали в закусочных. Старая гвардия никуда не делась — просто ушла в тень, уступив место молодым. Наруто Сенджу больше не был тем семнадцатилетним мальчуганом, который рвал врагов Чидори и засыпал в крови после рейдов. В двадцать три он стал старше, тяжелее, молчаливее. Шрамы на теле зажили, но те, что внутри — только углубились. Шаткая психика никуда не делась. Она просто научилась прятаться. Иногда он смотрел в одну точку слишком долго. Иногда не слышал, когда с ним говорили. Иногда просыпался ночью и шёл проверять замки, хотя Саске уже тысячу раз сказала, что в их доме нечего боятся. Она не дала ему пропасть. И это, кажется, единственная причина, почему он всё ещё оставался человеком. Все эти годы он посвятил тренировкам. Своей команде — Сакумо, Джирайе, Орочимару. И Минато, тому самому светловолосому парню, который когда-то спросил его про силу и заставил задуматься. Команда Наруто стала кошмаром для врагов. О них шептались в барах на границах и перешёптывались на базах противника. Их боялись. Их ненавидели. Их уважали. Сакумо — Белый Клык, молниеносный и неотвратимый. Джирайя — сила, которая сметает всё на своём пути. Орочимару — холодный расчёт и техники, о которых другие даже не слышали. Они достигли звания джонина. Сначала по отдельности, потом — вместе, как единый кулак. Хирузен, глядя на их результаты, только качал голову и говорил: «Наруто, ты воспитал монстров». Наруто пожимал плечами: «Я их просто не дал сдохнуть». Минато Намиказе. Шестнадцать лет. Чунин. Глаза горят, руки не дрожат. Каждый день он тренировал технику Летящего бога грома. Падал, вставал, падал снова, матерился так, что Кушина затыкала ему рот ладонью. Но он всё равно вставал. Потому что знал — эта техника может спасти жизни. Потому что помнил обещание, данное Наруто. Потому что хотел быть быстрее всех, даже быстрее Призрака. Расенган он освоил в совершенстве. Теперь это было не просто оружие — продолжение его руки, его воли, его желания защищать. Отношения Минато и Кушины стали очевидны для всех. Они больше не прятались. Не делали вид. Просто были рядом. Вместе. Кушина приходила на его тренировки, сидела на траве, запасшись рисом и солёной рыбой, и смотрела, как он телепортируется между кунаями и ругается, когда промахивается. — Ты упал! — кричала она. — Я тренируюсь! — Ты упал лицом в грязь! — Это тактический манёвр! — Ты грязный! — Я красивый! Она смеялась, бросала в него камешек, и в её глазах светилось что-то такое, от чего даже Наруто отводил взгляд. Они мечтали о свадьбе. Не говорили об этом вслух, но все и так знали. Наруто и Саске помолвлены. Кольцо, которое Наруто ковал три месяца на старой кузнице Сенджу — кривое, неудобное, но родное — Саске носила на цепочке, под одеждой, близко к сердцу. — Ты мог купить нормальное, — сказала она как-то. — Нормальные в магазинах — дерьмо. — Ты идиот. — Твой идиот. Она не сняла цепочку с того самого вечера. Итачи и Изуми поженились. Скромно, без помпы. Только свои, только те, кто действительно имел значение. Никаких старейшин, никаких политиков, никаких даймё. Итачи надел костюм и сказал: «Это мой потолок уступок». Изуми шила кимоно сама. Три месяца. Каждую ночь после госпиталя. Когда она вышла к алтарю, Итачи забыл, как дышать. — Ты красивая, — сказал он. — Я знаю. Давай кольцо. Он надел. Изуми улыбнулась и шепнула: «Теперь ты мой». Итачи кивнул. Он и так был её всегда. После свадьбы Итачи снова вернулся в АНБУ. Не потому что хотел — потому что нужен был. Элитный отряд, сложнейшие миссии, задания, о которых не пишут в отчётах. Изуми не жаловалась. Она понимала. Но каждую ночь, когда он возвращался, на столе его ждал горячий ужин и заварной чай. — Спасибо, — говорил он. — Не за что, — отвечала она. Шисуи Учиха — тридцать. Капитан элитного отряда «Така». Самые опасные миссии, самые сложные цели, самые рисковые операции. Телесное Мерцание стало легендой, но сам Шисуи остался прежним — вежливым, улыбчивым, немного загадочным. Его глаз по-прежнему при нём. Данзо не получил то, за чем охотился. — Как ты справляешься? — спросил его как-то Итачи. — А у меня есть выбор? — ответил Шисуи. В его глазах появилась глубина. Та, которая бывает у людей, видевших слишком много смертей. Генма вернулся в АНБУ. Главный разведчик Конохи. Бьякуган — лучший в поколении. Говорят, он видит за горизонт. Говорят, он видел то, что никто не должен видеть. Генма не спорил. Он реже шутил, чаще молчал. Сенбон всё ещё торчал из угла рта, но иногда он просто держал его во рту — чтобы было к чему приложить язык, когда думать слишком тяжело. — Ты стал похож на старика, — сказал ему Наруто. — Я стал похож на того, кто слишком много знает, — ответил Генма. — Это хуже. Они сидели на крыльце дома Наруто, пили чай и смотрели на закат. За шесть лет они привыкли друг к другу — к молчанию, к тяжести, к тому, что иногда просто нужно быть рядом. — Слушай, — сказал Генма, откладывая сенбон. — Ты веришь, что мы справимся? — С чем? — С тем, что грядёт. Наруто посмотрел на него. Потом на небо. Потом на Саске, которая возилась на кухне и, кажется, поджигала что-то в очередной раз. — Если честно — не знаю. — Хороший ответ. — Честный. Они помолчали. — Но я надеюсь, — добавил Наруто. — На что? — Что мы хотя бы попытаемся. Генма кивнул. Взял сенбон обратно, сунул в рот и уставился в темнеющее небо. Где-то вдалеке ухнула сова. На этот раз никто даже не обернулся. И тут через несколько дней случилось просто вау... — Ты слышал новость? — Саске отложила книгу и посмотрела на Наруто поверх страницы. — Какую? — Про Сакумо. Наруто насторожился. — Он ранен? Убит? Уволился из АНБУ? — Хуже. Он женится. Наруто замер. Книга, которую он листал, выпала из рук. — Женится? На ком? — На девушке из клана — не важно. Важно, что она беременна. Комната погрузилась в тишину. Саске спокойно смотрела на него, а Наруто переваривал информацию так, будто ему только что сообщили, что грядет конец света. — Ты шутишь. — Я никогда не шучу про детей. Наруто встал, прошёлся по комнате, провёл рукой по волосам. — Сакумо? Который даже на тренировках не улыбается? Который молчит как рыба и смотрит на всех так, будто они враги? Этот Сакумо — отец? — У людей есть стороны, которые они показывают не всем, — философски заметила Саске. — Видимо, у него появилась причина улыбаться. — Нужно идти, — Наруто уже натягивал сандалии. — Не дёргайся. И поговори нормально. Он — твой ученик, но сейчас тебе нужно быть не учителем. — А кем? — Старшим братом. Наруто кивнул и вышел. Дом Сакумо он нашёл быстро. Постучал. Дверь открылась почти сразу — будто его ждали. Сакумо стоял на пороге. Руки скрещены на груди, лицо — каменное. — Заходите, Наруто-сенсей. — Не сенсей, — Наруто шагнул внутрь. — Сейчас я не твой учитель. — А кто? — Разберёмся. Они сели за стол. Сакумо молчал, Наруто тоже молчал. Тишину нарушал только звук кипящего чайника на кухне. — Саске рассказала мне всё, — начал Наруто. — Она много чего рассказывает. — Сакумо. — Да? — Ты правда женишься? Сакумо кивнул. — И будешь отцом? — Да. — Ты понимаешь, что это такое? Это тебе не нукенинов гонять по лесам. — Понимаю, — голос Сакумо был ровным, спокойным, как всегда. Но в глазах мелькнуло что-то, чего Наруто раньше не видел. Тревога. — А если так, зачем согласился? — Потому что она сказала «да». — Кто она? — Аоба. — И что ты к ней чувствуешь? Сакумо сделал паузу. Долгую. Настолько долгую, что Наруто уже хотел спросить снова. — Всё, — наконец ответил Сакумо. — Всё, что должен чувствовать мужчина к женщине. — И ты никогда не говорил мне про неё. — Ты не спрашивал. — Чёрт, — Наруто усмехнулся. — Ты прав. Я не спрашивал. Я думал, ты вообще не способен на такое. Сухарь, машина, Белый Клык. — Я — человек, — тихо сказал Сакумо. — Просто я не кричу об этом на каждом углу. — А стоило бы. — Зачем? Вы и так рядом. Вы всегда были рядом. Я просто не знал, как сказать. Наруто посмотрел на него. Молчаливый, закрытый. Но сейчас — открытый, почти беззащитный. — Мальчик или девочка? — спросил он. — Мальчик. — Имя? — Какаши. — Пугало. — Да. Наруто кивнул. — Хорошее имя. Сильное. Как у настоящего шиноби. Сакумо чуть расслабил плечи. — Ты гордишься мной? — спросил он. — Горжусь, — ответил Наруто, не раздумывая. — Ты мой ученик, и ты стал не просто хорошим воином. Ты стал мужчиной. Это важнее любой техники. Сакумо опустил голову. — Спасибо. — Не за что. Мы — братья. А братья не бросают друг друга. И их семьи не бросают. Из другой комнаты вышла Аоба. Невысокая, с тёмными волосами, заплетёнными в косу. Она держалась за живот — ещё незаметный, но уже по-хозяйски. — Здравствуйте, Наруто-сама, — сказала она тихо. — Здравствуйте, — Наруто встал. — Вы — Аоба? — Да. — Эта скотина молчала про вас. — Я просила, — Аоба улыбнулась. — Хотела сначала сама во всём разобраться. — Вы его любите? — Люблю. — И ребёнка? — И ребёнка. — Тогда вы — наша семья. Добро пожаловать. Аоба покраснела и прижалась к Сакумо. Тот неловко обнял её одной рукой. — Свадьба когда? — спросил Наруто. — Через месяц. — Я приду. И буду орать громче всех. Он вышел. Уже на улице остановился, посмотрел на небо и улыбнулся. Где-то вдалеке ухнула сова. Наруто даже не вздрогнул. Наруто шёл домой с небольшой улыбкой на лице. Не широкой, не радостной — так, скорее, растерянно-тёплой, как после того, как увидишь что-то неожиданное, но хорошее. «Ну даёт», — прошептал он одними губами и покачал головой. Вечерняя Коноха жила своей обычной жизнью. Где-то кричали дети, где-то торговали рыбой, где-то старухи сплетничали о том, что молодежь совсем распоясалась. Никто не знал, что на одном из домов сейчас разбито сердце Наруто Сенджу, а вместе с ним и кусок старой стены. Он зашёл в дом, скинул сандалии и, не говоря ни слова, подошёл к Саске. Обнял. Уткнулся носом ей в макушку. — Ты чего? — спросила она, не вырываясь. — Ты когда-нибудь думала о детях? Саске замерла. — Это Сакумо так на тебя повлиял? — Он женится. У него будет ребёнок. Мальчик. Какаши назовёт. — Красивое имя, — тихо сказала Саске. — Я, знаешь... — Наруто сделал паузу, подбирая слова. — Я никогда об этом не думал. Ну, о детях. О семье. О том, чтобы кто-то звал меня папой. А сейчас... сейчас смотрю на него и думаю — а почему бы и нет? Саске молчала. Долго. Наруто уже испугался, что сказал что-то не то. — Саске? — позвал он. — Я ещё не думала так далеко, — ответила она. Голос у неё был спокойным, но в нём чувствовалось что-то ещё — то, что она не показывала никому, кроме него. — Но завести детей с тобой... это моя мечта. Наруто прижал её крепче. — Ты серьёзно? — Я никогда не шучу про детей. И про тебя. Он поцеловал её в макушку. Потом в висок. Потом в уголок губ. — Я тоже хочу, — сказал он. — Не сейчас. Но хочу. — Торг уместен, — усмехнулась Саске. — Давай сначала Сакумо женим, потом Минато вырастим, потом уже о себе подумаем. — А если Цунаде? — Какая Цунаде? — Не знаю. Имя красивое. Для девочки. Саске подняла голову и посмотрела на него. — Ты уже имя придумал? — Так, просто вертелось на языке. — Хорошее имя, — она улыбнулась. — Но сначала пусть Какаши родится. — Идёт. Они стояли так, обнявшись, и за окном медленно темнело. На следующий день во время обеда в дверь постучали. Настойчиво, но вежливо — два коротких, пауза, ещё один. Наруто отложил палочки. Саске подняла бровь. — Кого это принесло? — Сейчас узнаем. Открыл. На пороге стоял Минато. Светлые волосы чуть растрепаны, на лбу блестит протектор, в глазах — тот самый огонь, который Наруто помнил по себе. — Наруто-сенпай! — выпалил он. Даже не поздоровался нормально. — Здорово, — Наруто прислонился к косяку. — Ты чего такой взбудораженный? — Я сделал это. — Что сделал? — Летящий бога грома! — Минато чуть ли не подпрыгнул. — Получилось! Настоящий, полный, без косяков! Переместился на триста метров, точно в цель! Наруто молчал секунду, переваривая. — Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда! Хотите покажу? — Заходи сначала. Саске, там Минато с победой. Саске махнула рукой из кухни: — Заходи, не стой на пороге. Есть будешь? — Спасибо, я уже… — начал Минато, но живот предательски заурчал. — Будет, — сказал Наруто и подтолкнул его в спину. Они сели за стол. Минато ел быстро, но аккуратно — привычка, которую он выработал ещё в Академии. Наруто смотрел на него и вспоминал себя в его возрасте. Такой же упрямый, такой же голодный до силы. Только у него не было того, кто показал бы дорогу. А у Минато — был. — Рассказывай, — Наруто откинулся на стуле. — Как это было? — Я тренировался на старом полигоне, — Минато отложил палочки и весь подался вперёд. — Кинул кунай, закрыл глаза, сосредоточился. И вдруг — хлоп! Я уже стою у дерева, рядом с кунаем. Никакого пошатывания, никакой ошибки. Чистое перемещение. — Ощущения? — Как будто пространство сложилось пополам. И я просто шагнул через складку. Наруто кивнул. — Тобирама описывал это так же. Ты — первый, кто повторил его ощущения. — Неужели? — Минато покраснел. — Я просто... старался. — Старались многие. А получилось у тебя. Саске поставила на стол чайник. — Говорят, ты скоро джонина получишь? — спросила она. — Слухи, — Минато смутился. — Но Хирузен-сама действительно намекал. Сказал, что если я продолжу в том же духе, то через месяц будет разговор. — А Кушина? — Наруто усмехнулся. — Кушина? — Минато замялся. — Она... она рада. Говорит, что теперь я обязан таскать её на свидания чаще. — Мудрая девушка, — заметила Саске. — Не потеряй. — Не потеряю, — твёрдо ответил Минато. Они ещё немного поговорили о технике, о тонкостях контроля чакры, о том, как Тобирама советовал «слушать пространство», а не пытаться его подчинить. Минато слушал, впитывал, кивал. В глазах его горел огонь, который Наруто видел только у лучших. Когда он ушёл, Наруто долго смотрел ему вслед. — Гордишься? — спросила Саске, убирая посуду. — Горжусь, — ответил он. — Но главное — чтобы не свернул шею раньше времени. — Он аккуратный. — Аккуратные тоже падают. Наруто вздохнул и закрыл дверь. — Но этот, кажется, умеет вставать. Вечерняя Коноха жила своей обычной жизнью. Горели фонари, где-то смеялись дети, пахло жареной рыбой и чем-то сладким. Наруто и Саске шли по главной улице, держась за руки, и никуда не торопились. — Давно мы так не гуляли, — сказал Наруто. — Потому что ты всё время тренируешь Минато или спасаешь мир, — усмехнулась Саске. — Мир сам спасётся. А Минато — вряд ли. Она толкнула его плечом. Он не сдвинулся. Они свернули к горячим источникам. Место было тихое, почти безлюдное — уже поздно, большинство купальщиков разошлось. Почти. Саске первая заметила знакомую фигуру. — Наруто, — она кивнула в сторону забора. Наруто прищурился. Джирайя стоял у щели в ограждении, прильнув к деревянной стене с таким видом, будто изучал архитектуру. Поза была напряжённой, явно не для осмотра достопримечательностей. Наруто кашлянул. Громко. Джирайя дёрнулся так, что чуть не свалился с бревна, на которое встал для лучшего обзора. Обернулся. Увидел учителя. И девушку учителя, которая смотрела на него так, будто собиралась закопать, а потом закопать ещё раз. — Наруто-сенсей! Саске-сан! Какая неожиданная встреча! — он попытался изобразить удивление, но вышло плохо. Наруто открыл рот, но Саске была быстрее. Она не сказала ни слова. Просто шагнула вперёд, замахнулась — и влепила Джирайе такую пощёчину, что звук разнёсся по всей округе. Джирайя отлетел к забору, приложился затылком и сполз на землю, держась за щеку. — За что? — прохрипел он. — За подглядывание, — спокойно ответила Саске. — Если узнаю, что ты повторил — в следующий раз будет нога. Джирайя поёжился и покосился на Наруто. Тот стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на ученика с лёгкой усмешкой. — Она тебя ещё пожалела, — заметил он. — Я бы на её месте добавил. — Вы оба монстры, — прошептал Джирайя, медленно поднимаясь. — Мы — любящие учителя, — поправил Наруто. — А теперь — вали домой. И запомни: если ты ещё раз попадёшься... даже заступаться не буду. Джирайя поплёлся прочь, потирая щёку и бормоча под нос что-то о «жестокости мира» и «непонятых гениях». — Жёстко, — сказал Наруто, когда ученик скрылся за поворотом. — Воспитание, — ответила Саске. — Ты ему руку не сломала? — Не повезло. Они пошли дальше. Наруто взял её за руку. — Я тебя люблю. — Знаю. — Даже когда ты бьёшь моих учеников. — Особенно когда бью твоих учеников. Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. Где-то вдалеке раздался очередной крик Джирайи — видимо, он встретил тех самых девушек, за которыми подглядывал. — Кажется, ему добавили, — заметила Саске. — Не жалко. Они пошли домой. Держась за руки. И никуда не торопились.