Однажды в Ирландии

Ирландия – страна бескрайних вечно зелёных холмов, туманных утёсов и ветров, несущих с океана солёные брызги. Здесь дикие пляжи уходят в холодные воды Атлантики, а узкие мощёные улочки городков помнят шаги поэтов и музыкантов. Это земля сказаний и легенд, где реальность сплетается с магией, а сами ирландцы – тёплые, открытые, чудаковатые – с готовностью принимают тебя таким, какой ты есть. Здесь никому нет дела до твоей эксцентричности, ведь у каждого местного есть собственный причудливый взгляд на мир. Шумные, пропитанные пивом и смехом пабы – сердце этой страны. Музыка здесь не фон, а живая стихия, врывающаяся в разговоры звонкими переливами скрипки и бодрым перестуком каблуков по деревянному полу. Ирландский дождь – древний, как сами холмы, и предсказуемый, как их тени. Он может начаться внезапно, но никогда не бывает неожиданностью. Холод здесь особенный – он не просто касается кожи, он проникает в самую суть, пробирая до костей, заставляя вжимать подбородок в воротник и искать укрытие за стойкой очередного паба. Давно смеркалось. Опустившаяся на город ночь красиво плакала проливным дождём, капли которого стекали по каменным фасадам, пробегали по стёклам окон, растворяясь в блеске уличных фонарей. Старые мостовые сияли влажным маслянистым светом, превращая улицы в зыбкое отражение другого, перевёрнутого Дублина. В воздухе пахло мокрым камнем, дымом из труб и пряными нотами пива, доносящимися из приоткрытых дверей близлежащих заведений. Мы втроём брели по городу уже далеко не первый час, перебиваясь то в одном пабе, то в другом, в безуспешной попытке спастись от холода. И это безусловно не радовало Паркинсон. Тесные помещения, битком набитые людьми, громкая живая музыка, пьяные разговоры – всё это раздражало её до глубины души. Немудрено: слизеринские подземелья приучили её к прохладной, тихой, почти стерильной атмосфере. И она чувствовала себя комфортно в промёрзлых объятиях ночи. В отличии от нас с Невиллом – мы нуждались в необходимости погреться. Почему-то в Ирландии холод был воистину невыносимым – въедливым, липким, словно чужая тоска, стойко укоренившаяся саму суть этой местности. Мы привыкли к пронизывающим ветрам и сырости с рождения, но тут почему-то согреться не получалось. Возможно дело было в высокой влажности, просачивающейся сквозь кожу, а может моему уставшему после перелета телу просто так казалось. Я плотнее кутаюсь в шарф, вдыхаю холодный воздух, и на миг мне кажется, что этот город тоже устал – устал быть старым, мокрым, вечнозелёным, пропитанным историями, которые никто уже не слушает… В центре Дублина пабов больше, чем деревьев в лесу, и каждый из них дышит своей историей: тёмное дерево стоек, запах пролитых напитков, негромкий гул разговоров, смешивающийся с мелодией старых ирландских баллад. Здесь невозможно спрятаться от этой культуры – она проникает в тебя вместе с влажным воздухом, вместе с мерцающим светом фонарей, вместе с шумом дождя за окнами. Немудрено, что местные маглы пялятся на меня, словно на диковинку, когда, вместо густого Гиннесса, я прошу у бармена кока-колу. Друзья знают, что хмельной напиток – не моё, но даже в четвёртом пабе продолжают ненавязчиво подталкивать к решению изменить свой выбор. — Тебе станет теплее после пары глотков, — гнёт свою линию Невилл, обхватывая ладонями пинту, словно пытаясь вобрать в себя её остаточное тепло. Я окидываю его бледное лицо, с абсолютно синюшными губами, скептическим взглядом. И отрицательно мотаю головой, давая понять, что не изменю себе. По крайней мере, не сегодня. От моего внимания не укрывается то, с каким жадным обожанием Пэнси смотрит на своего парня. Её тёмные глаза ловят каждый его жест, каждую морщинку усталости на лице. Подозреваю, ей нравится его измученный вид, судя по легкой улыбке, вынуждающей уголки её губ приподниматься. Она всегда была немного садисткой. Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к окну. Дождь неистово барабанит по стеклу, превращая ночной Дублин в размытое пятно золотых и синих огней. Город живёт своей жизнью – кто-то спешит домой, кто-то только начинает очередной кружок по пабам, кто-то, смеясь, перебегает улицу, прячась под чужим зонтом. А я сижу здесь и скрепя сердце осознаю, что из нас троих холодная, одинокая постель этой ночью ждёт лишь меня. Впрочем, мне не привыкать. Горечь оседает где-то между ребер ощутимым грузом, мешая свободно вдохнуть. Мне почему-то становится очень грустно и… одиноко. Эта поездка должна была помочь мне развеяться, но вместо этого она навевает лишь тоску и жалость к себе. А еще вынуждает думать о Драко. Я даже не замечаю, как его имя всплывает в мыслях, как воображение рисует его холодный взгляд, тонкие пальцы, привычную складку на лбу, когда он чем-то недоволен. В голову закрадывается глупое, отчаянное желание: чтоб он каким-то чудесным образом вдруг оказался здесь – просто вошел в дверь, сел рядом и бросил на меня этот свой фирменный взгляд – слегка насмешливый, но всегда такой внимательный. Я зажмуриваюсь на миг и легко трясу головой, отгоняя эти нелепые фантазии. Я здесь с друзьями, и я не собираюсь впадать в меланхолию. Чёрт возьми, я ведь сама зареклась не думать о нём до конца отпуска! Но стоит мне снова перевести взгляд на Пэнси и Невилла – на то, как их взгляды сплетаются в немом диалоге, как она чуть прикусывает губу, а он машинально сжимает её запястье – и ощущение неловкости накрывает меня с головой. Я здесь лишняя. — Ребят, я, наверное, сегодня уже нагулялась, — говорю, стараясь вложить в голос лёгкость. — Дико устала и хочу спать. Они оба переводят взгляд на меня, вмиг становясь одинаково обеспокоенными, из-за чего в груди все теплеет. Эти влюбленные дураки может и забывают иногда о моем существовании, но я им точно не безразлична. — Мы сейчас допьем пиво и пойдем с тобой, — убежденно заявляет Лонгботтом. Пэнси тут же кивает, соглашаясь. — Нет, не стоит. Веселитесь, правда. Увидимся завтра за завтраком. — Уверена? — рассеянно переспрашивает меня Паркинсон, неловко поглядывая на своего парня. Я улыбаюсь. Она всегда так делает, когда не знает, как должна поступить. Воспитанная закоренелой эгоисткой, слизеринка только учится прислушиваться к желаниям других. И потому, в моменты сомнения, неизменно смотрит на Невилла — изучает его реакцию, впитывает его решения, а потом незаметно повторяет их, словно отзеркаливая. — Уверена. Через пару минут я уже оказываюсь на оживлённой, переполненной людьми улице. Воздух прохладный, сырой, пропитанный дождём и дымом от сигарет. Капли моросят на лицо, путаясь в волосах, стекают по вискам ледяными дорожками. Ветер пронзает до костей, вынуждая поёжиться и глубже засунуть руки в карманы. Я ускоряю шаг, молясь, чтобы дорога обратно прошла как можно быстрее. Хотя надежды на это немного — толпа, разгуливающая по ночному Дублину, не слишком торопится расступаться перед туристкой, идущей в противоположном от центра направлении. Здесь, среди огней, веселых криков и хриплых песен музыкантов, ночь только начинается. А я, кажется, единственная, кому хочется сбежать от всего этого как можно скорее.

☘️

Наконец добираюсь до безлюдной улочки, где, оглянувшись по сторонам, могу свободно аппарировать. Усталость сковывает тело, а капли дождя, застрявшие в волосах, по ощущениям уже должны были превратиться в ледяные иголки. В одно мгновение ночной Дублин сменяется приглушённой тишиной наших апартаментов на окраине города. Эта часть дома была выделена нам радушными хозяевами – пожилой супружеской парой. Они французы, эмигрировавшие в Ирландию много лет назад. Пэнси, узнав об этом, пришла в неописуемый восторг: её шанс блеснуть французским был слишком заманчивым. Она так усердно вставляла в речь изящные фразы, что даже всегда невозмутимый Невилл не удержался от закатывания глаз. Что уж говорить обо мне. В доме темно и тихо. Сапфировый свет фонарей за окном мягко ложится на стены, обрисовывая силуэты мебели. Я осторожно ступаю на половицы, которые тут же предательски скрипят, выдавая моё присутствие. Несмотря на включённые обогреватели, в помещении всё равно прохладно. И это неимоверно бесит, вызывая непреодолимое желание выругаться. Но я сдерживаюсь, помня, что стены здесь тонкие, а хозяева, скорее всего, давно спят. Мы с самого начала решили, что Невилл и Пэнси займут комнату около кухни на первом этаже, а я – покои на втором. Это было исключительно в моих интересах. В путешествиях желание встать поесть среди ночи не сравнится с желанием выспаться. А в том, что несносная ранняя пташка Паркинсон, завтра утром поднимется ни свет, ни заря и, движимая жаждой выпить кофе, перебудит всех вокруг, сомневаться не приходилось. Прошествовав через весь первый этаж, я неспешно поднимаюсь по лестнице в потемках, ощущая под ладонью прохладные деревянные перила. Дом спит. Тишина здесь особенная – плотная, укутывающая, с лёгким запахом старого дерева и чуть выветрившегося кофе. Но на середине лестницы я резко замираю. Из-под закрытой двери моей комнаты пробивается тёплый свет. Сердце сжимается. Я ведь точно помню, что выключила его перед уходом. Не могла не выключить. Всё тело напрягается, слух обостряется до предела, но в доме стоит оглушительная тишина. Ни скрипа, ни шороха. Только слабое мерцание света, струящееся через щели. Пальцы инстинктивно сжимают палочку в кармане. Один глубокий вдох. Второй. И я уверенно тянусь к ручке. Дверь открывается без единого звука. Я тут же застываю на пороге, забывая вдохнуть. На черном диване, расслабленно откинувшись на подушки, сидит тот, кого я никак не ожидала увидеть. Приглушенный свет единственного торшера в комнате смягчает резкие линии его лица, бросает отблески в платиновые волосы, создаёт тени под скулами. Но больше всего меня волнует его взгляд. Серые, до боли знакомые глаза, наполненные теплом, от которого сердце сбивается с ритма.

☘️

В сознании происходит короткое замыкание. Всё внутри будто на мгновение зависает, а потом взрывается хаотичным вихрем эмоций. Мозг отчаянно пытается осмыслить происходящее, но отказывается принимать реальность. Впервые за день тело охватывает не пронизывающий озноб, а тёплая волна. Будто кто-то резко зажёг огонь внутри, разгоняя кровь по венам, пробуждая каждую нервную клетку. — Какого чёрта ты тут делаешь? — шокировано хриплю я, сглатывая вдруг ставшую вязкой слюну. Драко окидывает меня ленивым, непринужденным взглядом, в котором читается не только привычное хладнокровие, но и что-то еще – что-то мягкое, едва уловимое. Уголки его губ чуть тронуты улыбкой, словно он заранее знал, какой эффект произведёт на меня его появление. Мягкий свет от торшера отбрасывает причудливые тени на стене за его спиной. Около дивана на низком журнальном столике я вижу бутылку вина и два огромных бокала. — Лонгботтом предложил мне присоединиться к вашей поездке. И я решил воспользоваться этим приглашением, — его голос низкий, мягкий, бархатный. Я засматриваюсь на него, подмечая, что в отличии от меня Малфой одет весьма легко. На нам белая шелковая рубашка, облегающая подтянутый торс, и простые чёрные джинсы. Очередной слизеринский засранец, которому холод нипочем. Я так залипаю на него, что не сразу осознаю сказанное им. — Невилл тебя пригласил? — тупо переспрашиваю я, всё ещё не в силах уложить в голове этот факт. В груди начинает подниматься знакомая волна злости и возмущения. Когда этот вечно потерянный склеротик собирался мне сказать? И собирался ли вообще? — В его защиту скажу, что он не получил от меня однозначного ответа, — спокойно замечает Драко. Можно было бы предположить, что он читает мои мысли, но, скорее всего, эмоции просто слишком явно отражаются у меня на лице. — Моё решение приехать было спонтанным. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают где-то в горле. Теряюсь. Закрываю за собой дверь, просто чтобы создать видимость хоть какого-то действия. Пытаюсь собраться с мыслями, но они разбегаются в разные стороны, как вспугнутые птицы. Чувства внутри пляшут не то чечётку, не то ламбаду – что-то хаотичное, совершенно неуправляемое. С одной стороны, я абсолютно не ожидала его здесь увидеть. Я хотела лишь завалиться в постель, в тишине и одиночестве. С другой же… Мерлин! Ещё полчаса назад я отчаянно хотела, чтобы он каким-то чудом оказался рядом. Бойся своих желаний, называется. — Ты замёрзла? Налить тебе вина? — мягко спрашивает Драко, его взгляд изучающий, внимательный, с той самой ноткой заботы, которая неизменно плавит меня, разбирая на части. В груди снова что-то делает кульбит, разливаясь по телу раздражающим, предательским теплом. Его чёртова привычка заботиться обо мне всегда срабатывает, выбивая из равновесия. Но я была бы не я, если бы не попыталась брыкаться. — С чего ты взял, что я хочу вина? — скрещиваю руки на груди, в упор глядя на него. Малфой даже бровью не ведёт, но я замечаю едва уловимую искру веселья в его взгляде. Должно быть, моё упрямство его забавляет. — Просто предположил, что пробовать ирландское пиво ты будешь не в настроении, — отвечает он лениво, небрежно, с тем самым оттенком уверенности, который всегда бесил меня сильнее всего. Весь его вид буквально кричит о напускной небрежности. Словно этот самовлюбленный аристократишка не строит сейчас из себя всезнайку моих желаний и привычек. Он ведь точно знает, что я не притронусь к пиву, и пользуется этим знанием. Бесит. И вдвойне бесит то, что он, чёрт возьми, прав. — Давай сюда свое вино, — нехотя бурчу я, сдаваясь. И двигаюсь в сторону дивана, избегая смотреть в его, наверняка победно смеющиеся, глаза.

☘️

Я расслабилась и согрелась уже после второго бокала. Белое вино, наспех купленное Малфоем в каком-то магловском супермаркете, оказалось удивительно неплохим. Полусухое, ненавязчивое, с лёгкими фруктовыми нотками – оно чем-то напоминало мне вкус того шампанского, которое я пила в одной из кафешек Парижа несколько лет назад. Пальто, шарф и свитер небрежной кучей уже лежали где-то в углу дивана. А однотонный бежевый гольф, в котором я осталась, теперь казался мне вполне теплым предметом одежды. Я лениво водила пальцами по ножке бокала, наблюдая за Драко. Он что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя в своей фирменной манере – чуть расслабленно, но с подчёркнутой грацией. Я потеряла нить разговора ещё на середине первого бокала, когда мысли предательски уплыли в весьма ожидаемом направлении. Его терпкий парфюм вперемешку с горьковатым запахом никотина дурманил мои рецепторы, вынуждая кожу покрываться мурашками. Пульс подскочил, отбиваясь где-то в ушах, отчего я не разбирала слов, но отчетливо чувствовала вибрации его низкого, бархатного баритона. Я не могла оторвать взгляд от его сильных рук с длинными, ловкими пальцами, которые, казалось, всегда знали, как прикоснуться. О, я мечтала ощутить эти пальцы на своем теле прямо сейчас. Возбуждение тугим узелком завязалось где-то внизу живота, учащая дыхание и расплавляя мое естество. Чееерт, алкоголь, усталость и овуляция явно сегодня не играют на пользу моей адекватной и рациональной части сознания. — Джинни? Ты меня слушаешь вообще? — его голос прорвался сквозь густую пелену моих мыслей, выдернув обратно в реальность. Малфой смотрел на меня с той самой лукавой усмешкой, в которой угадывалось некое снисходительное понимание – словно он прекрасно знал, куда унесло мой затуманенный разум. В этом полумраке, в теплых отсветах торшера, отбрасывающего на стены мягкие золотистые тени, он выглядел иначе. Расслабленным. По-мальчишески беспечным. Легким. Таким я видела его редко. Но, черт возьми, как же я обожала его таким. — Слушаю, — кивнула я, отвечая ему расфокусированным взглядом. — Ни черта не запоминаю правда, но слушаю. Он хохотнул, очевидно ожидая от меня подобного ответа. Склонил голову набок, отчего несколько прядей платиновых волос тут же упали ему на лоб. Но он словно этого не заметил, абсолютно не предпринимая попыток убрать их. — Согрелась? — его голос звучал мягко, с нотками ощутимой нежности. Я кивнула, закусив нижнюю губу. Не уверенная, что смогу адекватно ответить, ибо все мои мысли были заняты только желанием коснуться его прямо сейчас. Мозг не успел включить защитные механизмы – алкоголь и близость Малфоя притупили любые сомнения. Мыслей не осталось, лишь рефлексы. Резко наклонившись, я поставила свой бокал на стол. Стекло глухо стукнулось о дерево. А затем, под вопросительным взглядом Драко, решительно потянулась к нему, пальцами легко касаясь его лица, отводя мешающие мне пряди волос. Мир замер, время остановилась, а я утонула в серебре его бездонных глаз. Воздух между нами накалился, будто наполнился электричеством, готовым разрядиться в любую секунду. Пространство трещало по швам, сотрясаемое притяжением – неумолимым, магнетическим, неизбежным… Кто из нас потянулся за поцелуем первым, я не могла бы вспомнить даже при всем желании. Всё произошло так естественно, так стремительно. Страсть, сиюминутно вспыхнувшая между нами, по ощущениям была подобна искре, попавшей в ёмкость с керосином. Словно в бреду, мы лихорадочно избавлялись от одежды, желая касаться друг друга каждым обнаженным миллиметром кожи. Мое тело плавилось от его касаний. Мечты и фантазии рассыпались в пыль, потому что реальность была слаще, горячее, фееричнее всего, что я только могла себе представить. С ним это всегда ощущалось так – неистово, дико и всепоглощающе. У меня не было иного опыта для сравнения, но мне кажется, что никто и никогда не смог бы вызвать во мне такие же чувства. Только он один. Драко опрокинул меня на диван, нависая сверху. Тёплый, сильный, уверенный. Он прижимал меня к мягкой ткани, заполняя собой всё пространство вокруг. Мое изголодавшееся, жаждущее тело изогнулось, желая усилить контакт разгоряченной кожи. Напряженные до боли соски, скользнули по его груди, отчего дыхание Драко сбилось, а воздух буквально вышибло из легких. Это был то ли хрип, то ли стон, то ли свист. Я никогда не смогла бы описать этот звук, но он всегда сводил меня с ума. Его реакция на любые мои манипуляции была бесценной… и чертовски сексуальной. Я ощутила, как его длинные пальцы впились в мое бедро, словно удерживая на месте, обездвиживая нижнюю часть тела. Хотелось извиваться, продолжать дразнить. Но я знала – он и так даст мне желаемое. Видела нетерпение, пляшущее неистовым пламенем в его глазах. А потому с лукавой улыбкой шире развела ноги, выражая немое приглашение. И едва не задохнулась, когда почувствовала, как он медленно входит в меня. Стон застрял в горле, кислород медленно таял в легких, а перед глазами все плыло пятнами. Он вошел до предела и на миг замер, словно растягивая этот момент, наслаждаясь единением наших тел. Мы дышали одним воздухом. Хрипло, прерывисто, загнано. Утопая во взглядах друг друга, растворяясь в эмоциях, чувствах и ощущениях. А потом он начал двигаться. Отчаянно, рвано, неистово. В том темпе, который был необходим нам обоим. Вырывая из моего горла громкие стоны, периодически заглушая их поцелуями. Я двигалась под ним, вместе с ним, подстраиваясь под эти восхитительные толчки. Лихорадочно цеплялась за него, ноготками впиваясь в горячую кожу. Терялась в этом вихре ощущений и неистового желания, смакуя каждую грёбаную секунду. И я буквально рассыпалась на атомы, когда слышала его ответные стоны. Он всегда тише и сдержаннее меня, даже в сексе. Словно аристократическое воспитание пустило щупальца слишком глубоко в его нутро. И обычно мне нужно хорошенько постараться, чтоб вынудить его не сдерживаться и стать громче. Но сегодня все иначе. Сегодня он на грани, потому что мы успели соскучиться, успели изголодаться. Драко замедляется, добавляя толчкам плавность. Меняет угол проникновения, приподнимаясь надо мной и упираясь ладонями в диван. Его руки напрягаются, вынуждая вены отчетливо проступить на коже, отчего мой мозг окончательно сносит. Я просто нереально обожаю вид его напряженных мышц. Низ живота сводит первой предоргазмической судорогой – я на грани. Чувствую, как поджимаются пальчики на ногах, как натягивается тело, как изгибается спина и как сбивается дыхание. — Ты скоро? — его голос севший, хриплый от желания. Он тоже близок к своему оргазму. Иначе бы не спрашивал о моем, боясь кончить первым. Мой внимательный, заботливый слизеринский принц. — Да… — не узнаю свой голос – севший, хриплый, срывающийся на стон. — Не останавливайся. И он вновь ускоряется, несдержанно врываясь в мое тело. Его толчки грубые и глубокие. Такие необходимые прямо сейчас. Словно со стороны слышу свои жалкие то ли стоны, то ли всхлипы. Слышу его рваное дыхание и влажные шлепки наших тел друг об друга. Миг и я не выдерживаю, срываюсь. Сознание выбрасывает куда-то за грань, напрочь отключая все мысли. По телу проносится мощная волна дрожи, а пульс в неистовом темпе стучит в ушах. Оргазм словно по цепной реакции передается через мое тело – ему. Сквозь свой сладкий трепет я чувствую дрожь его тела. Ощущаю, как напрягаются мышцы его живота, когда он замирает, буквально взрываясь внутри меня… Ни с чем не сравнимый кайф наполненности, который мы с ним могли упустить, не решись я пить противозачаточные зелья. Успокаиваю дыхание, чувствуя приятную тяжесть его тела на мне. Перевариваю происходящее и улыбаюсь абсолютно счастливой улыбкой. Малфой, как и всегда, уткнулся лицом куда-то в ложбинку между моими грудями – кажется, это его самое любимое место на всем белом свете. Нас окружает приятная, уютная тишина, окутанная горячей атмосферой секса. Тепло курсирует по телу, наполняя каждую вену, каждый капилляр. И закрывая глаза, я удовлетворенно осознаю, что вот такая Ирландия вполне может прийтись мне по вкусу…