Я был живым

Ламберт ощутил под копытами лошади неровную, заросшую травой дорогу. Годы миновали, оставляя на лице новые морщины, а в душе – незаживающие шрамы. Животные, умнее людей, давно покинули эти выжженные земли, оставив их на растерзание ветру и забвению. Даже природа отвернулась, как почувствовала здесь зловонный запах смерти. А здесь осталась лишь тишина, да ветер, шепчущий о былом. Его собственные шаги стали медленнее, тяжелее. Он не хотел видеть. Не хотел знать. Но долг, или что-то похожее на него, гнало его вперед, к развалинам прошлого. Остался ли стоять замок? Или окончательно растворился в этом всепоглощающем унынии? Сердце сжалось от дурного предчувствия. Сколько лет прошло? Достаточно, чтобы камень обратился в песок, а надежда – в прах. Интересно, что его ждет? Когда кобыла, фыркая, остановилась перед тем, что когда-то было Каэр Морхеном, Ламберт на мгновение замер. Зрелище оказалось хуже, чем он ожидал. Каэр Морхен… слово, от которого раньше сжималось сердце от чего-то похожего на тепло, сейчас резануло осколком льда. Лишь жалкие остатки забора напоминали о былой неприступности. Башни, когда-то гордо взмывавшие в небо, лежали в руинах, погребенные под слоем пыли. От былого величия осталась лишь тень, воспоминание, запечатленное в памяти. Одиночество – это не просто отсутствие людей. Это зияющая пустота, высасывающая из тебя саму суть жизни. Он – последний. Последний кто делил кружку эля с Эскелем и Геральтом, кто получал нагоняи от Весемира. Их больше нет. А он… он остался. Проклят жить, когда их уже нет. Он – последний из тех, кто дрался с Дикой Охотой, кто знал, что в бою ему прикроют спину. Где они теперь? Ламберт спешился, его движения были лишены былой легкости. Сапоги тяжело ступали по земле, будто тащили за собой груз всех его потерь. Замок встретил его мертвой тишиной. Пыль. Толстый слой серой, безжизненной пыли покрывал все. Маятник застыл, словно время здесь остановилось в момент их гибели. Лавки, помнившие их споры и смех, молчали, как надгробные плиты. Весемир… Эскель… Геральт… И все они – мертвы. А вместе с ними умер и он. После смерти Весемира здесь умерло все. Они все. Вернее, двое. Он еще жив, физически, но внутри – пустота. У него отняли все, что имело значение. Сначала – мать. Потом – Айден, единственный друг, с которым он делил хлеб и беду. Затем – Весемир. Отношения с ним были сложными, натянутыми, но... Ламберт любил его. Как сын любит строгого, но справедливого отца. А потом судьба, жестокая и безжалостная, забрала Эскеля и Геральта. В один день. Он брел по развалинам, как призрак, потерянный в своих воспоминаниях. Обвалившаяся крыша обнажила кусок серого, беспросветного неба. Ни лучика надежды. Ни проблеска света. Он искал… что? Любую мелочь, любой обломок прошлого, чтобы уцепиться за него, чтобы хоть на мгновение почувствовать их присутствие. Но здесь была лишь пустота. После бесплодных поисков он направился к Кругу Стихий. Тех троллей, что когда-то коротали здесь время, больше не было. Наверняка убил какой-нибудь странствующий ведьмак, зарабатывающий на хлеб. Добравшись до заветного места, Ламберт опустился на камень, как сломанная кукла. Вид… что ему этот вид? Когда-то он стоял здесь с Геральтом, и впервые выплюнул ему в лицо всю свою боль, всю свою злость. Тогда он еще чувствовал что-то, кроме отчаяния. Теперь… никто не ждет. Никто не окликнет по имени. Нет дома, куда можно вернуться. Нет семьи. Он – один. Абсолютно один. И нет ничего. Лишь развалины Каэр Морхена, да могильный холод, сковавший его сердце. И этот бесконечный, удушающий запах смерти. Запах его прошлого, его настоящего и его будущего.