Кипишной

      — Да стой же ты, придурок! — одетый лишь в домашнюю толстовку и штаны, кричал Тэхён, выбегая из подъезда вслед за своим парнем. — Ну и куда ты поедешь?! Ты ведь пьян, как свинья!       Чонгуку по жизни нужно мало, чтобы выйти из себя. Косо посмотрели — он тут же бьёт в нос. Зацепили его любимый мерс — сломал тому козлу руку. Парень чрезмерно агрессивен, это — факт, но если дело вдруг касалось Тэхёна… Никто и ничто не способно было остановить Гука. В данном же случае два с половиной часа езды до Кванджу казались ничем, по сравнению с тем, что конкретно Чон услышал от Чимина минутой ранее.       — А чё, пусть этот говнюк спит сладким сном сегодня?! — закипал Гук, дёрнувшись так сильно, что, поскользнувшись, потерял равновесие и упал на асфальт прямо перед дверью машины. — Я поеду, и он будет, блять, жрать землю! — шипел парень, поднимаясь. — И мне похрен, что ты там говоришь!       Ким только возмущённо размахивал руками. Подходить и даже прикасаться к Чонгуку сейчас ничем хорошим не кончилось бы, а потому он мог лишь кричать на него, показательно захлопывать дверь глянцево-чёрного мерседеса перед пьяным Чоном, выслушивая его ответную брань. Если б существовал способ успокоить разъярённого Гука, Тэхён предпринял бы его тут же, несмотря на то, что бы это были за действия.       — Чёрт возьми, ты разобьёшься, идиот! — уже сквозь слёзы вопил блондин, всем весом наваливаясь на дверь, лишь бы Чон не зашёл в салон. — Я закрою глаза на твои драки, но не на вождение в таком виде… Оставь ты это хотя бы до утра, протрезвей, приди в себя, а потом езжай хоть в Сан-Франциско, чтобы бить морды!       Проморгавшись, Чонгук вдруг выдохнул, будто успокоившись. Он медленно подошёл к дрожащему Киму, положил одну ладонь ему на плечо, а другой нежно прикоснулся к щеке Тэхёна. Лицо его покраснело и ощущалось особенно холодным из-за вечерней прохлады. Гук ласково провёл большим пальцем по щеке парня, ласнящегося к прикосновениям, прикрывающего глаза и дышащего заметно медленнее, спокойнее. Расфокусированным взглядом Чон прошёлся по очаровательному лицу напротив, встревоженно нахмурился, рассматривая любимые губы, подрагивающие из-за мороза и истерики.       Он наклонился, оставил неловкий поцелуй на кончике носа Тэхёна и, смазав губами пару упавших на него снежинок, тихо, слишком уж сдержанно произнёс:       — А что, там тоже кто-то на тебя пиздит?       Ким вздрогнул. Он нахмурил брови и отмахнулся от руки парня. Этот неисправимый, повёрнутый на нём, по сути, маргинальный барон не может воспринимать что-либо без скрытой угрозы. Тэхён злился, кричал, бил Чона кулаками в грудь. Переживания за него сменились агрессией. Гук же, осознав, что упоминание города Калифорнийского штата было ничем иным, как утрированием, вздохнув, обхватил тонкую талию Кима ладонями, приподнял его и перенёс подальше от мерса.       — Отзвонюсь, как отправлю Киёна в больничку, детка, — сев за руль, бросил Чонгук, прежде чем завести двигатель и уехать.       Грязновато-белый свет городских фонарей, усиливающийся снегопад, прохладный воздух вели выпившего, но уверенно сидящего за рулём парня. Чон включил радио. Низким голосом мужчина пел под мелодию, напоминающую музыку девяностых, в которых, казалось, навсегда застрял Гук. Обожаемый мерседес рычал под умелыми руками, сжимающими между пальцами тлеющую сигарету. Салон уже пропах табаком и алкоголем, висящая на зеркале заднего вида ароматическая фигурка в виде плюшевого мишки, купленная Тэхёном, лишь немного перебивала этот запах.       Серые здания жилых домов мелькали за окном. Пёстрые вывески клубов и секс-шопов слегка разбавляли спокойную, почти меланхоличную атмосферу, создаваемую мягким желтоватым светом из квартир.       Припарковавшись во дворе, Гук нетерпеливо постукивал пальцами по кожаному рулю, высматривая знакомую фигуру. Чимин выскочил из подъезда под, сопровождаемый его, хрипловатый голос мужчины, идущего позади. Чонгук прищурился, вглядываясь в ссору между двумя более чем просто знакомыми парнями. Закатив глаза, предчувствуя, что их перепалка будет куда более долгой, чем у него с Тэхёном, Чон откинулся назад, почти ложась.       Намджун не кричал, он казался спокойным, но, однако, в его мимике и жестах проскальзывала некая разгневанность по поводу ночной вылазки в Кванджу. Невысокий шатен, стоящий перед ним, расслабленно ухмылялся, молчаливо слушая Кима. В сонном, шокированном лице чуть пьяный парень находил что-то сексуальное, чего не видел больше никто. Он вдруг схватил Джуна за руку, притянул к себе и поцеловал слишком уж откровенно для ночного двора в Тэгу. Чонгук, наблюдающий это, только вскинул брови. Однако более всего он удивился, увидев, как Намджун внезапно отдал парню биту и позволил ему наконец уйти к машине.       — Заводи, Гук, — запрыгнув в салон на заднее сиденье, скомандовал Пак.       Этим он неосознанно вызвал у опьяневшего водителя внезапный всплеск агрессии, который выразился оскалом и ещё более хмурым взглядом.       — Ой, экскьюзми, сэр. Вы же здесь босс, — саркастично хохотнул Чимин, разведя руками. — Прибереги этот запал на ублюдка Киёна, а то, если разукрасишь моё симпатичное личико, раньше времени собьёшь костяшки.       Злобно осмотрев парня, Чонгук зацепился взглядом за розовую бейсбольную биту, украшенную наклейками цветов, котиков и милых смайликов, из-за чего из груди резко вырвался смешок.       — Не собираюсь слушать подобное дерьмо от придурка с детской, уродливой битой.       — Ээ, малышка Ён-и вообще-то сама украсила её, не называй произведение искусства моей дочурки уродливым, — нахмурился Чимин, нежно прижимая биту к груди.       Чон только закатил глаза. Вздохнув, он сделал ещё один глоток виски, после чего протянул бутылку другу, потому как заметил его заинтересованно-жалобные поглядывания ещё на моменте, когда тот сел в машину.       — А если серьёзно, то где твоя старая?       — Понимаешь, Джун-и недавно одолжил её, чтобы разобраться с группой придурков, бьющих окна в местных магазинчиках, и случайно разбил мою любимицу в щепки, когда ломал одному из них ногу.       Чонгук хохотнул.       — Как таким отморозкам вообще одобрили удочерить ребёнка?       — Связи, друг мой, связи, — пожал плечами парень.       Новенькая зимняя резина позволяла автомобилю плавно двигаться по заснеженной трассе. Из магнитолы играли рождественские песни, а Чимин тем временем до конца осушил бутылку виски. Чонгук смотрел слегка расфокусированным взглядом на дорогу, лишь немного раздражаясь из-за лёгкого скрипа дворников по лобовому стеклу. Внутри всё до сих пор полыхало гневом. Чёртов Киён никогда не умел вовремя засунуть язык в причинное место, но чтобы он вот так смело, будто не боясь ответных действий Чона, заикнулся о Тэхёне было впервые.       Возможно потому, что парни переехали в Тэгу, Квон почувствовал себя свободнее.       Сильнее сжав руками руль, Чонгук прорычал что-то напоминающее проклятие, и Чимин несколько раз коротко кивнул. Когда-то и ему доводилось пачкать руки об мерзкое лицо кванджунского придурка, так что Пак прекрасно понимал состояние друга.       — Слушай, расскажи-ка про этого ублюдка поподробнее. Чем сейчас дышит, кого трахает, может какая любимая собака появилась. Мне надо бы знать, на что напирать во время разборок.       — Ой, так это запросто!       Чимин не скупился на детали, перечислял буквально всё, что только знал о нынешней жизни и интересах Киёна, в список которых, по словам местных парней, входило также пристрастие к кражам кошельков у старушек в автобусах и разборки из-за недавно переехавшего в их район парнишки-тихони. Оскалившись, Гук мысленно подчеркнул для себя последний пункт, решив, что информация про неизвестного пацана звучала слишком уж интересно. Квона раньше никогда не волновали тихони, те его бесили, но он их не трогал, потому как собственный брат был из таких. А тут ещё и разбираться из-за него с кем-то лез.       Два с половиной часа пролетели незаметно, разбавляясь выпивкой и опустошаемой пачкой сигарет. Чем ближе они подъезжали к нужному месту, тем сильнее распалялся Чонгук. Ладони уже откровенно чесались, а в груди безумно зудело непреодолимое желание посмотреть на расквашенное лицо Киёна. В голове крутился тысяча и один сценарий того, что он скажет или сделает по отношению к бывшему другу, но, припарковав любимую машину у старых гаражей, Чон решил действовать по-старинке.       Выйдя из салона, парень сразу приметил компанию, стоящую рядом с Киёном, которая, очевидно, была взята с собой для подстраховки.       Трусливый недоумок.        — Смотрю, ты как всегда на мели. Бабла даже на зимнюю куртку нет, всё в своей драной кожанке ходишь, — с усмешкой произнёс Квон, держа между пальцев тлеющую сигарету.       Как только взгляд его коснулся Чонгука, стало ещё более заметно трудно скрываемое волнение Киёна перед взрывным парнем. Чона всегда негласно называли самым настоящим вышибалой, не знающем жалости монстром или дворовым психом. У него отсутвовало чувство меры, он вообще не осознавал, когда нужно остановиться, если дело доходило до драки. Многие парня сторонились, однако желание потягаться с тем, кто держал в страхе не просто район, а целый город, никуда не исчезало. Кто-то хотел покрасоваться перед девчонкой, кто-то перед дружками, а кто-то и вовсе пытался сам себе что-то доказать. Чонгук к этому привык, хотя сейчас, из-за Тэхёна, пришлось взять перерыв и держать себя в руках.       — А я смотрю, ты с краденных у пенсионерок денег на операцию накопил. Поздравляю, — демонстративно сунув руки в карманы, с издёвкой протянул Чон. — Как хуй появился, так сразу сверхчеловеком себя почувствовал? В открытую моего парня помоями поливаешь?       Киён вздрогнул, нахмурился. Подобные фразы задевали за живое, а потому даже страх перед Чонгуком ушёл на второй план, уступая место оборонительной язвительности.       — Если ты из-за своей смазливой, плаксивой шлюшки сюда три часа полз, то можешь разворачиваться обратно. У меня нет желания базарить об этом.       — Так ты всё-таки реально это дерьмо высрал. Понятно, — Гук опустил голову, оскалился, голос его звучал хрипловато и жутко, что пробирало до мурашек. — А я то до последнего переживал, что пиздёж, и бить тебя не за что.       Квон даже понять ничего не успел, как оказался прижатым к земле, пока над ним нависал Чон, держащий его за ворот куртки. У парня жутко горели глаза, вена на лбу вздулась, и хватка была такая тяжёлая, что внутренне Киён успел проститься с жизнью, осознав безвыходность своего положения.       — Братан, постой, не кипятись. Давай решим всё мирно, а? — чуть ли не плача, испуганно залепетал Квон. — Я извинюсь, пожмём руки и разойдёмся. Окей?       Отчаяние и страх в глазах парня вызвали у Чонгука лишь гнев. Киён всегда позволял себе больше, чем ему было дозволено: воровал прямо на районе Чона, устраивал драки с его близкими друзьями, всячески поддевал Тэхёна, но когда-то они называли друг друга братьями, общались ближе, чем с кем-либо ещё до. Этот факт угнетал. Гук хотел простой, приземлённой жизни, хотя бы без судимостей, тогда как Квон плевал на закон и правила, считая, что всего нужно добиваться силой, в любом её проявлении. Их пути разошлись с началом отношений Чонгука и Тэхёна, а сейчас… Снова приходилось столкнуться нос к носу, бередя раны от старых обид и недопониманий.       Поджав губы, Чон с особой силой замахнулся, намереваясь ударить парня прямо в лицо, разбив ему нос, а может даже и выбив пару зубов. Но удар, пришедший на левую сторону, оказался слабее, чем ожидал Киён. Он всего лишь изнутри поцарапал щёку зубами, да и гематома останется. В общем, Чон повёл себя достаточно снисходительно.       — Закинь его на заднее сиденье, но пусть только ноги от снега оптрусит, — крикнул Чонгук, встав на ноги, обращаясь к Чимину, всё это время угрожающе ехидничавшему с приятелями Киёна. — Он хочет извиниться, поэтому поедет с нами в Тэгу.       Под шокированными взглядами местных парней, Пак затолкал Квона в машину, на прощание пошутив про наличие лопат в багажнике. Чонгук лишь хмыкнул, заметив смирение на лице бывшего товарища. Ему не требовались какие-либо уговоры или угрозы по отношению к Киёну, поскольку он знал, что тот послушается в виду не имения каких-либо других альтернатив.       — Ты чё, бухой за рулём? — парень заметил присутствие пустых бутылок из-под спиртного только на выезде из города и тут же начал ломиться в дверь, предусмотрительно заблокированную Гуком. — Я не поеду с тобой таким! Высадите меня, психи!       Чимин моментально приложил того битой в плечо и многозначительно цыкнул, всем своим видом давая понять, что лучше бы этому недоумку замолкнуть и не привлекать к себе внимание ближайшие пару часов пути.       — У тебя ж у самого появился пацан, за которого вписываешься, так с чего ты на моего гнать начал? — не отвлекаясь от дороги, вдруг совершенно спокойно поинтересовался Чон.       Киён повернул голову к окну, смотря на затихающий снегопад. Мысли в голове крутились, подобно бурану, но тем не менее парень по тону голоса понял, что сейчас может вести человеческие переговоры.       — Не знаю… Позавидовал, что-ли, что у вас всё гладко, а мой от меня только шарахается.       Заметив то, как вдруг слегка покраснело лицо парня, Гук усмехнулся. Прекрасно знал значение этих эмоций.       В груди что-то внезапно словно щёлкнуло, из-за чего руки сильнее сжали руль, а нога непроизвольно вжалась в педаль газа. Вспоминать нечто настолько неловкое было ни к месту и ни к времени, однако он ничего не мог сделать. Фрагменты наваливались один на другой, и у Чонгука потеплело на душе, как только в голове всплыл образ кричащего на него Кима, боящегося пускать своего парня за руль, пока тот в нетрезвом виде.       — Ухаживать за ним нормально начни, может и фартанёт тебе.

***

      Открывая входную дверь в половине третьего ночи, Тэхён ожидал увидеть там что-то до боли привычное. И он был готов ко всему, но вот к сидящему на коленях Киёну, в то время как Чонгук с нежностью осматривает своего парня, подготовиться оказалось невозможно. Ким замер.       — Давай, идиот, как репетировали, — шикнул ему Чон.       — Я… Я хотел сказать, Тэхён, что наговорил о тебе лишнего. Реально мерзкую хрень сморозил. Приношу свои самые искренние извинения, — шмыгнув носом, произнёс Киён, но, когда Гук слегка пихнул его коленом в плечо, парень выдохнул, готовясь повторять речь, которую ему заранее подготовил Чонгук. — Я — самый конченный отброс из всех когда-либо существующих, поэтому не имею право открывать рот в твою сторону. Сейчас я это осознал, так что прошу прощения за всё и клянусь, что ничего подобного больше не произойдёт.       Тэхён удивлённо моргал, стоя на пороге и совершенно не понимая как стоило реагировать. В голове полнейший сумбур. Эти парни определённо подрались, Киёна привезли прямо к двери, а ещё у Гука в его разбитых, покрасневших руках лежала белая коробка конфет. Парень неожиданно для себя смутился и нежно улыбнулся, смотря на Чонгука. Этот невозможный, взрывной драчун, как всегда, делал для него невыносимо милые вещи, которые вызывали у Кима бесконечное желание снова и снова влюбляться.       — Умница, теперь можешь валить, — улыбнулся Квону Чонгук, незаметно вручая Тэхёну коробочку его любимых сладостей. — Чимин, сможешь проводить его до ближайшей остановки?       — Без «б». Там брошу его, ладно? А то Джун-и ругаться будет, если я до рассвета дома не появлюсь. Мы договорились вручить малышке подарки сразу же, как она проснётся.       Пак, как и было сказано, потащил за собой испуганного Киёна, болтая с ним о чём-то, касающемся праздника, который парни, из-за выходки Квона, не смогли провести со своими близкими. Тот извинился и за это.       Чонгук захлопнул входную дверь почти сразу же, как закрылась подъездная.       — Ты такой тёплый и пахнешь нереально ахуенно.       Поцелуи Чона — страстные, напористые, с привкусом виски. Тэхён, млея, отвечал на них, мысленно хихикая над предсказуемостью парня. Всякий раз, когда они ругались, Чонгук сначала уходил, возвращаясь с какими-нибудь подарками, а потом вот так же бесстыдно приставал к Киму, ничего не имеющему против. Слишком сильным был соблазн оказаться вновь в объятиях самого любимого, неуправляемого маргинала.       — А ты холодный и воняешь сигаретами, — оторвавшись от губ Гука, засмеялся Тэхён.       Улыбнувшись, Чонгук резко чуть опустился, подхватил парня под бёдра и приподнял над полом, прижимая к себе. Такая обыденность в действиях и нежная дерзость прикосновений со временем ничуть не становились приевшимися или рутинными. Тэхён обожал всё, что связанно с его парнем, и потому, оказавшись у него на руках, а после уже на тумбочке в коридоре, Ким ощутил, что лицо покраснело ровно также, как это произошло в их первый раз.       — Сильно ножки отморозил, когда за мной на улицу выходил? — обеспокоенно шептал Чон, оставляя поцелуи на ступнях.       Взглянув на Чонгука, сидящего перед ним на коленях, бережно поглаживающего его ноги, Тэхён тихо хихикнул.       — Ну есть такое.       Холодные щёки, покрасневший из-за мороза кончик носа, капли растаявших снежинок в волосах: всё напоминало о том, где был и что делал Чон до этого. Его прохладные пальцы мягко касались тёплой кожи, разнеженного под одеялом, Тэхёна. У парня бежали мурашки, и очень хотелось смеяться, пока Чонгук вот так трогал его: то прижимался щекой ко внутренней стороне бедра, то медленно водил ладонь по колену и ниже, забравшись рукой под широкую штанину пижамных брюк. Этот ласковый, пропахший алкоголем и табаком, гроза кванджунских гангстеров прямо сейчас и всегда, находясь рядом с Тэхёном, выглядел безумно очаровательно.       — Ты сходил в душ? — ухмыльнувшись, прошептал Гук, почувствов лёгкий запах геля.       Ким вдруг смутился, отвёл взгляд.       — Конечно. Ведь твои методы примирения очень предсказуемы.       Чон тут же хрипловато засмеялся, рассматривая алые вспышки на смуглых щеках. В груди снова разлилось что-то невообразимо приторное и такое тёплое, что сравнить это парень смог лишь с неубранным в холодильник ванильным пивом. Он хотел только понежиться с Тэхёном в новогоднюю ночь, которую пришлось пропустить, но сейчас, случайно заметив искорку в карих глазах, Чон тяжело выдохнул. Член упёрся в молнию слегка потёртых джинсов, а в голову ударил внезапный порыв.       Чонгук мягко укусил Кима за бедро, уткнулся носом в складку пижамных штанов между ногой и мошонкой, мучительно медленно оставляя поцелуи на члене Тэхёна, уже прерывисто дышащего из-за возбуждения.       — Ты знаешь правила, Чон Гук-и, всё только после душа, — дрожащим голосом произнёс Тэхён, решительно удерживая голову Чонгука своими руками. — Но сначала, будь добр, отнеси меня в спальню. Ног вообще не чувствую.       Заметив то, как у парня покраснели даже уши, Чон ухмыльнулся и вновь подхватил его на руки, держа под чуть дрожащими бёдрами.       — Возбудился из-за моих поцелуев? — прошептал он Тэхёну прямо на ухо, совершенно не отвлекаясь от открывания двери в спальню с помощью ног.       — Закрой рот, умоляю!