Глава вторая — Тяжёлый день
29 марта 2025 г., 17:00
Чон У плёлся по неровному тротуару – его голова раскалывалась в такт с болью в груди – смесью похмелья и чего-то менее осязаемого, чего-то, что его терзало. Показался дешёвый мотель, в котором он жил уже несколько месяцев – его облупившаяся краска и мерцающая неоновая вывеска не давали особого утешения. Это было далеко от шикарных апартаментов, которыми хвастались его коллеги, но на его зарплату стажёра это было всё, что он мог себе позволить.
Он открыл дверь в свой номер, вошёл внутрь и закрыл её за собой с тяжёлым вздохом. Воздух был спёртым, тусклый свет от единственной лампочки над головой отбрасывал резкие тени на изношенную мебель. Его кровать, наполовину не заправленная из-за поспешного отъезда накануне, теперь выглядела менее привлекательно, чем до того, как он ворвался в жизнь Мун Чжо. Мун Чжо.
Это имя звучало в его голове снова и снова, когда он ставил сумку на шаткий стул в углу. Мун Чжо – мужчина с тревожно резкими чертами лица, обезоруживающе идеальной улыбкой и голосом, который заставил Чон У чувствовать себя одновременно потерянным и очарованным.
Он провёл рукой по волосам, застонав.
– Соберись, Чон У, – пробормотал он себе, хотя это увещевание мало что сделало, чтобы остановить поток воспоминаний. То, как Мун Чжо нёс его так легко, как их лица почти – почти – коснулись, тепло от объятий всю ночь.
Покачав головой, словно пытаясь вытряхнуть эти мысли, Чон У поплёлся в ванную. Он включил душ – вода лилась, пока пар не начал заполнять тесное пространство. Сбросив с себя одежду, он шагнул под струи, вздыхая, когда тепло окатило его.
Но даже обжигающая вода не могла очистить его разум. Мун Чжо засел в каждом уголке его мыслей – сила его взгляда врезалась в память Чон У. То, как он улыбался – дразняще и загадочно, словно знал что-то, чего не знал Чон У. То, как его присутствие казалось таким… надёжным, даже несмотря на то, что это смущало его.
Что за человек был Мун Чжо? Он не был обычным – это было очевидно. Всё в нём излучало контроль, силу и тайну, и всё же в том, как он оставался рядом с Чон У, убеждаясь, что он в безопасности, была какая-то мягкость.
Чон У прислонился головой к прохладной плитке стены душа, позволяя воде литься на него.
– Почему я не попросил его номер? – пробормотал он, его голос слабо отдавался эхом.
Мысль о том, что он больше никогда не увидит Мун Чжо, оставила пустую боль в его груди, с которой он не был готов столкнуться. Это было абсурдно, на самом деле – он знал этого человека меньше дня и едва обменялся с ним несколькими словами. И всё же присутствие Мун Чжо оставило след – словно отпечаток руки, вдавившийся во влажный цемент.
Чон У выключил воду, вышел из душа и схватил полотенце. Пока он вытирался, его мысли упорно оставались сосредоточенными на Мун Чжо. Он быстро оделся в свой обычный офисный костюм – его галстук был слегка набок, когда он затягивал его.
Стоя перед потрескавшимся зеркалом в мотеле, Чон У уставился на своё отражение. Его тёмные волосы были ещё влажными, его глаза в тени от усталости и беспокойных мыслей. Он поправил воротник, затем замер – его пальцы коснулись отражения в стекле.
— Почему я не могу перестать думать о нём?
Вопрос повис в воздухе без ответа. Покачав головой, Чон У схватил сумку и вышел из номера, закрыв дверь на замок.
Пока он шёл в офис – шумные улицы Сеула гудели жизнью – он пытался сосредоточиться на предстоящем дне – встречи, сроки, однообразие стажёрской жизни. Но как бы он ни старался, его мысли постоянно возвращались к Мун Чжо.
К незнакомцу, который вошёл в его жизнь на одно мимолётное мгновение и заставил его чувствовать себя одновременно потерянным и неразрывно связанным. Мун Чжо.
Это имя преследовало его, как мелодия, от которой он не мог избавиться – песня, которую он не был готов отпустить. Когда Чон У вошёл во вращающиеся двери своего офисного здания, он не мог не задаться вопросом, думает ли Мун Чжо о нём тоже.
***
Мун Чжо неспешно прогуливался по улицам Сеула – его шаги были неторопливыми, а мысли отнюдь не спокойными. Вдали возвышалась внушительная структура апартаментов Эдем – её тенистое присутствие было для него привычным комфортом. И всё же впервые за то, что казалось вечностью, его разум был сосредоточен не на тёмных секретах, которые ждали его там. Нет, его мысли были где-то в другом месте – преследовали определённого темноволосого, упрямого и совершенно очаровательного мужчину, которого он оставил всего несколько минут назад. — Чон У, — пробормотал Мун Чжо себе под нос – это имя сорвалось с его губ, как секрет. Его губы тронула улыбка – мягкая и почти снисходительная. Он не любил незаконченные дела, а Чон У казался самым заманчивым незавершённым делом, с которым он когда-либо сталкивался. В нём было что-то – что-то сырое, неотшлифованное и совершенно магнетическое. Мун Чжо провёл большую часть своей жизни в окружении людей, манипулируя ими, как фигурами на шахматной доске, но Чон У был… другим. Он наклонил голову, наблюдая, как город расплывается, когда он приблизился к Эдему. Воспоминания о покрасневшем лице Чон У, его широко раскрытых глазах и о том, как он цеплялся за него в гостиничной кровати, проигрывались в голове Мун Чжо, как сцена из любимого фильма. Он не ожидал, что выспится так хорошо – или что проснётся с желанием остаться ещё немного, запутавшись в тепле Чон У. Эта мысль заставила Мун Чжо остановиться – его улыбка сменилась чем-то более задумчивым. Когда он в последний раз чувствовал такой покой? Такую… связь? — Странно, — пробормотал он, ступая в прохладную тень у входа в Эдем. Обычная жуткая тишина квартиры встретила его – он поднялся по лестнице в свои личные апартаменты, не сказав никому ни слова. Другие жильцы, чудовищные и непредсказуемые, как они были, знали, что лучше не беспокоить его, когда он в таком настроении. Оказавшись внутри, Мун Чжо небрежно бросил пальто на стул. Комната была скудной, чистой и клинической – эстетика, соответствовавшая его тщательно контролируемой жизни. Он прошёл в ванную, включил душ и позволил пару заполнить пространство, когда он снял одежду. Шагнув под горячую воду, Мун Чжо прислонился к прохладной плитке – он закрыл глаза, чувствуя, как тепло проходит сквозь напряжение в его теле. Но как бы успокаивающе ни была вода, она не могла смыть мысли о Чон У. Он улыбнулся себе – вода стекала с его волос, когда он повернул лицо к струе. – Ты забрался мне под кожу, не так ли? – сказал он вслух – его голос слабо отдавался эхом. Чон У был совсем не похож на обычную добычу, которая находила свой путь в жизнь Мун Чжо. Его не было легко читать, и он не был тем, кого Мун Чжо мог легко отбросить. Этот огонь в его глазах, даже сквозь пьяный туман, был безошибочным. Редко можно встретить кого-то с такой сырой интенсивностью, и Мун Чжо не собирался так легко его отпускать. Но как найти его снова? Мун Чжо намылил руки – повторяющиеся движения успокаивали его, пока его разум обдумывал возможности. Чон У не дал ему много информации для работы – ни номера телефона, ни места работы, ни малейшего представления о том, где он живёт. И всё же Мун Чжо всегда умел находить вещи – или людей – когда хотел. – Он придёт ко мне, – сказал Мун Чжо с тихой уверенностью. – Но если он не придёт… Я сделаю всё, чтобы найти его. Он ополоснулся – вода унесла последние остатки его беспокойной ночи. Завернув полотенце вокруг талии, он подошёл к зеркалу, стирая пар медленным, обдуманным движением. Его отражение смотрело на него в ответ – резкое и неумолимое. Мун Чжо усмехнулся. – Чон У… интересно, о чём ты сейчас думаешь. Ты так же одержим этим утром, как и я? Он быстро оделся – его разум уже строил план. Он оставит детали на волю случая, пока. Чон У умел его удивлять, и Мун Чжо обнаружил, что ему нравятся сюрпризы – по крайней мере, те, что идут в комплекте с широкими, выразительными глазами и соблазнительным упрямством. Когда он вышел из своей комнаты и вошёл в коридоры Эдема, в голове Мун Чжо задержалась одна мысль превыше всего остального: Я не позволю кому-то столь совершенному, как ты, исчезнуть из моей жизни, Чон У. Не тогда, когда ты именно то, что я не знал, что ищу. Мун Чжо стоял перед зеркалом в полный рост в своей комнате в Эдеме, поправляя манжеты своей хрустящей белой рубашки. Ткань идеально облегала его стройную фигуру, слабое мерцание материала улавливало тусклый свет. Поверх неё он накинул свой сшитый на заказ тёмно-синий пиджак, разглаживая лацканы с отточенной точностью. Затем он потянулся за галстуком – ткань насыщенного бордового цвета добавила яркий акцент в его в остальном приглушённый ансамбль. Когда он завязывал его умелыми руками, его мысли снова обратились к Чон У. Воспоминания о покрасневших щеках молодого человека, его непослушной причёске и его широко раскрытых выразительных глазах задержались в его сознании, как яркая картина. Мун Чжо не мог не усмехнуться своему отражению – его резкие черты смягчились из-за лёгкого веселья в его глазах. Судьба не позволит кому-то, подобному ему, так легко исчезнуть, подумал он. Но на всякий случай он планировал присматривать – потому что ждать – это не совсем его стиль. Завершив свой ансамбль парой начищенных кожаных туфель и элегантными наручными часами, Мун Чжо схватил пальто и вышел из квартиры. Жители Эдема старались обходить его стороной, чувствуя тихую напряжённость, исходящую от него. Прохладный утренний воздух встретил его, когда он вышел на шумные улицы Сеула. Обычно путь Мун Чжо в стоматологический кабинет, где он работал, был незамудрённым – десятиминутной прогулкой по тихому району. Однако сегодня он решил пойти длинным путём, петляя по городским улицам без какой-либо реальной цели, кроме как потакание капризу. Это было на полпути к его объезду – как раз в тот момент, когда он проходил мимо группы офисных зданий – что-то – или, скорее, кто-то – привлёк его внимание. Мун Чжо остановился на полушаге – его острый взгляд сузился, когда он заметил знакомую фигуру, пробивающуюся сквозь толпу впереди. Чон У. Молодой человек выглядел немного собраннее, чем прошлой ночью, хотя его галстук был кривым, и в его волосах всё ещё была нотка дикости. Он прижимал сумку через плечо – его походка была торопливой, словно он опаздывал. Губы Мун Чжо медленно изогнулись в хищной улыбке. Так вот, где ты работаешь. Он остался стоять на месте, наблюдая, как Чон У приближается ко входу в скромное офисное здание. Мужчина на мгновение остановился, чтобы провести ключ-картой и войти в стеклянные двери, исчезнув внутри, не заметив пронзительного взгляда, прикованного к нему с другой стороны улицы. Мун Чжо наклонил голову – тихий смешок сорвался с его губ. – Какое приятное совпадение, – пробормотал он – его голос был тихим и почти обращённым к самому себе. Городской шум вихрился вокруг него, пока он обдумывал свой следующий шаг. У него был полный день приёма пациентов, но образ Чон У – измученного, но очаровательного – цеплялся за него, как шёпот, который он не мог игнорировать. Засунув руки в карманы, Мун Чжо возобновил свою прогулку – его темп был неторопливым, но его мысли жужжали от возможностей. Он не станет действовать – пока нет. Мун Чжо был человеком терпения и точности, и эта игра только началась. Пока достаточно знать, где работает Чон У. Части головоломки вставали на свои места, и Мун Чжо не мог не наслаждаться тихим трепетом всего этого. Когда он подошёл к знакомым дверям своего стоматологического кабинета, усмешка Мун Чжо углубилась. У него был остаток дня, чтобы строить планы. В конце концов, чему-то столь экстраординарному, как Чон У, не суждено быть оставленным только на волю случая.***
Чон У повалился в кресло, чувствуя сокрушительную тяжесть ещё одного дня в офисе. Гудение деятельности вокруг него – звонки телефонов, стук клавиатур и тихий смех его коллег – казалось, только усиливали гложущее разочарование внутри него. Сегодняшний день был жестоким – шквал оскорблений и косвенных комментариев заставил его усомниться в том, зачем он вообще беспокоится. Всё началось на утреннем совещании. Руководитель его команды, Ким Хён Су, взял вполне приличный отчёт, который Чон У представил, и разорвал его на части на глазах у всех. — Это элементарные вещи, Чон У, — сказал Хён Су, листая страницы с преувеличенным нетерпением. – Ты не можешь ожидать, что мы будем исправлять эту любительскую работу за тебя. В комнате раздался тихий смех, и Чон У пришлось прикусить губу, чтобы не начать спорить. «Ошибка» даже не была ошибкой – это Хён Су искажал факты, чтобы выставить себя в лучшем свете. Уши Чон У горели, когда он опустил голову, желая, чтобы собрание закончилось. Но худшая часть дня пришла не от Хён Су и не от посмеивающихся коллег. Она пришла от Шин Джэ Хо, босса Чон У, который, к сожалению, также был его старым хёном из колледжа. Чон У думал, что наличие знакомого человека на его стороне облегчит работу, но Джэ Хо был кем угодно, но не поддерживающим человеком. Вместо этого, казалось, он получал удовольствие, напоминая Чон У о его недостатках. Около обеда Джэ Хо неторопливо подошёл к столу Чон У с самодовольной улыбкой на губах. — Юн Чон У, — сказал он, растягивая его имя, как будто это была шутка. Чон У поднял глаза от монитора, уже опасаясь того, что должно было произойти дальше. — Да, директор? Джэ Хо облокотился на край стола – его сшитый на заказ костюм сидел идеально, излучая уверенность и силу – всё, что Чон У хотел бы воплотить. — Я просто думал… ты не сильно изменился, не так ли? Чон У нахмурился. — Что вы имеете в виду? Джэ Хо усмехнулся, похлопав Чон У по плечу тем невыносимо снисходительным образом, который он отточил ещё в колледже. — Всё тот же тихий, неловкий ребёнок из кампуса. Всегда пытаешься, всегда немного не дотягиваешь. — Хён, — начал Чон У, его голос был напряжённым, — я стараюсь изо всех сил. — О, я знаю, — сказал Джэ Хо с ложным сочувствием. — Но знаешь, Чон У, усилия мало что значат, если ты не знаешь, как заставить людей воспринимать тебя всерьёз. И давай будем честны… — Он слегка наклонился – его тон стал резче. — Ты не сильно похож на «лидера», верно? Эти слова ударили, как пощёчина. Чон У сжал кулаки под столом – его ногти впились в ладони, когда он изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица. — Ты должен быть более напористым, — продолжил Джэ Хо, снова выпрямляясь. — Никто не уважает того, кто настолько… мягкий. Особенно в этой отрасли. — Он улыбнулся, как будто оказывал Чон У услугу. — Потом поблагодаришь меня за совет. С этими словами Джэ Хо ушёл, оставив Чон У сидеть там, кипя в смеси унижения и гнева. К концу рабочего дня Чон У чувствовал себя совершенно опустошённым. Избегая взглядов, он схватил сумку и покинул офис. Прохладный вечерний воздух не освежил его голову. Дорога обратно в дешёвый мотель казалась бесконечной, каждый шаг отягощали самодовольная ухмылка и колкие слова Джэ Хо. В комнате Чон У тихо прикрыл дверь. Бросив сумку на пол, он тяжело опустился на край кровати, уставившись на потрескавшиеся обои. — Всё тот же Чон У, — горько пробормотал он. Эти слова эхом отдавались в голове, сливаясь с каждой критикой и уколом, пережитыми за день. Команда считает его шутом, босс — его хён — обращается с ним, как с грушей для битья, а он не смеет сопротивляться. Чон У наклонился, закрыв лицо руками. Ему хотелось кричать, плакать, сделать хоть что-нибудь, чтобы выпустить внутреннее напряжение. Вместо этого он молча сидел, подавленный грузом всего этого. В тишине его мысли нежданно-негаданно обратились к Мун Чжо. К незнакомцу с тревожно идеальной улыбкой и взглядом, пронзающим насквозь. К Мун Чжо, который нёс его, словно он ничего не весил, который был рядом и дарил чувство безопасности, пусть и мимолётно. Чон У откинулся на кровать, глядя в потолок и прижимая подушку к груди. Он всё ещё помнил тепло Мун Чжо, как оно прогнало холодную пустоту хоть на одну ночь. И вот он снова здесь — один, в замкнутом круге. — Я так устал от этого, — прошептал Чон У в темноту едва слышным голосом. Когда усталость потянула его в сон, в сознании осталась упрямая мысль: “Как же я хочу увидеть его снова”.***
День в стоматологической клинике выдался продуктивным, но Мун Чжо почти ничего не запомнил. Пациенты сливались в туман вежливых бесед и привычных процедур. Обычная точность движений казалась пустой, затмённая образом темноволосого мужчины с кривым галстуком и уставшими глазами. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая улицы Сеула тёплыми оттенками, Мун Чжо решил не ехать домой. Вместо этого он направился к офисному зданию, где утром видел Чон У. Небрежно прислонившись к фонарному столбу, Мун Чжо наблюдал за толпой, выходящей из здания. Вскоре он заметил знакомую фигуру — Чон У: его выдавали сутулая осанка и торопливая походка. Губы Мун Чжо тронула лёгкая улыбка. Вот ты где. Он смотрел, как Чон У пробирается сквозь толпу, крепко сжимая сумку и опустив голову. Было что-то трогательное в его замкнутости, в его раздражении и усталости. Мун Чжо даже догадывался, почему мужчина выглядит таким подавленным. Люди, подобные Чон У, всегда привлекают хищников — тех, кто чувствует уязвимость, как кровь в воде. – Хорошо, что я другой, – подумал Мун Чжо, его улыбка стала шире. Он следовал за ним на безопасном расстоянии, его шаги были лёгкими и неторопливыми. Путь Чон У увёл его от шумного центра города в тихие, неприметные улочки. В конце концов, тот остановился у обшарпанного мотеля, чей мерцающий неоновый знак бросал в глаза дешёвый свет. Мун Чжо остался в тени, наблюдая, как Чон У исчезает внутри. Мотель? Интересно. Он наклонил голову, обдумывая следующий шаг. Войти сейчас — было бы слишком прямолинейно, а Мун Чжо не из тех, кто торопится. Он предпочитал, чтобы моменты, подобные этим, разворачивались естественно — или, по крайней мере, казались таковыми. Он повернулся и направился к ближайшему круглосуточному магазину. Флуоресцентные лампы слегка гудели, пока Мун Чжо осматривал полки. Он взял упаковку пива, прижимая её к руке, и расплатился на кассе. Продавец едва взглянул на него, увлечённый телефоном. Мун Чжо вышел на улицу, открыл одну из банок и прислонился к стене магазина. Горький вкус был знаком, но неважен — он был здесь не ради напитка. Он был здесь ради Чон У. План был прост: ждать. Если Чон У появится, Мун Чжо завяжет случайный разговор — просто два незнакомца, делящих момент. Если нет… Что ж, Мун Чжо отличался завидным терпением. В воздухе чувствовалась прохлада и лёгкий запах дождя. Мун Чжо взглянул на мотель в конце улицы. Он не видел Чон У, но представлял его — скорее всего, в той маленькой, тусклой комнате, окружённого грузом своих проблем. Мун Чжо сделал ещё глоток пива, его выражение лица было нечитаемым. Он не знал, что именно его привлекало в Чон У, но не мог отрицать влечение. В нём было что-то настоящее, что-то необработанное и реальное, чего Мун Чжо не чувствовал ни в ком годами. Он взглянул на вход в магазин, его терпение было непоколебимым. Если Чон У не появится сегодня, всегда есть завтра. И послезавтра. Мун Чжо усмехнулся, и тихий смешок сорвался с его губ. – Я ещё увижу тебя, Чон У, – пробормотал он тихим голосом, полным уверенности. Пока он ждал, ночь тянулась перед ним, как чистый холст.***
Чон У сидел на краю кровати в мотеле, его живот громко урчал в тихой комнате. Он скривился и прижал к нему руку, понимая, что ничего не ел с самого утра. В офисе царил вихрь стресса и пассивно-агрессивных замечаний, не оставив времени на обед, не говоря уже об ужине. С обречённым вздохом он встал, накинув куртку на помятую рубашку. Недалеко от мотеля был круглосуточный магазин, и хотя мысль о том, чтобы заставить себя выйти в мир, казалась изнурительной, он не мог игнорировать голод, терзающий его живот. Когда Чон У завернул за угол, в поле зрения появились неоновые огни магазина, и его окутал слабый гул города. Он засунул руки в карманы, надеясь купить растворимый рамен или треугольный кимбап и вернуться в свою комнату, прежде чем кто-нибудь его заметит. Но, приблизившись ко входу, он замер. Там, прислонившись к стене магазина, стоял Мун Чжо. Острые черты лица старшего мужчины были освещены дешёвым неоновым светом, его улыбка была мягкой и весёлой, когда он пил пиво из банки. Чон У моргнул, его сердце пропустило удар. Что он тут делает? Мун Чжо повернул голову, словно почувствовав взгляд Чон У. Его улыбка стала шире, и он небрежно поднял банку в приветствии. – Чон У, – сказал он ровным, знакомым голосом. – Какая встреча. Первым порывом Чон У было убежать, но ноги отказались двигаться. Вместо этого он неловко потёр затылок, пытаясь найти голос. – Э… привет. Мун Чжо, верно? – Верно, – ответил Мун Чжо тёплым, приветливым тоном. Он наклонил голову, рассматривая Чон У с тихим любопытством. – Что привело тебя сюда? – Мой, э… живот, – смущённо признался Чон У, залившись краской, когда его желудок снова заурчал, почти по команде. Мун Чжо усмехнулся, его смех был тихим и приятным. – А, ночной голод. Случается с лучшими из нас. – Он поднял своё пиво. – Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Можем взять закусок и устроить настоящий ужин. Чон У колебался, переводя взгляд с улыбки Мун Чжо на вход в магазин. Мысль о том, чтобы есть в одиночестве в своём номере, внезапно показалась гораздо менее привлекательной. – Ты уверен? – неуверенно спросил он. – Конечно, – мягко ответил Мун Чжо. Он жестом указал на магазин. – Пойдём, выберешь всё, что захочешь. За мой счёт. Чон У почувствовал благодарность — за предложение или просто за доброту, он не знал. Он кивнул, и на его губах появилась робкая улыбка. – Хорошо. Спасибо. Они вместе вошли в магазин, где яркий флуоресцентный свет резко контрастировал с ночью снаружи. Мун Чжо взял небольшую корзину и с игривой улыбкой протянул её Чон У. – Бери всё, что хочешь, – поддразнил он. Чон У тихо рассмеялся, напряжение в плечах спало, когда он стал осматривать полки в поисках еды. Он взял чашку рамена, чипсы и напиток, украдкой поглядывая на Мун Чжо, который изучал полки с почти преувеличенной серьёзностью. Когда они вышли на улицу, Мун Чжо открыл ещё одну банку пива и протянул её Чон У. Они сели на бордюр и стали есть под мерцающим неоновым знаком магазина. – Это приятно, – признался Чон У через мгновение, удивив даже самого себя. Мун Чжо повернулся к нему, его взгляд смягчился. – Да, – согласился он, и в его голосе звучала тихая искренность, от которой на душе у Чон У стало тепло. Впервые за долгое время Чон У почувствовал, как груз дня отступает, сменяясь чем-то более лёгким — чем-то, что он не был готов назвать, но не хотел отпускать.
