Люди уходят...

      Люди уходят. Кто-то — громко хлопнув напоследок дверью, кто-то — улыбнувшись грустной улыбкой, кто-то — вежливо помахав на прощание...       Асока ушла тихо. Не было даже слышно её шагов. Она ушла, как луч солнца, что прячется за облака, и всё становится темнее и земля холодеет. Она исчезла в дверном проёме. Двери лифта закрылись. Она исчезла. Исчезла, как пропадает по утрам туман. Сначала кажется, что он будет ещё долго окутывать всё вокруг, но стоит тебе отвернуться — и его нет. Её решение было неожиданным и в то же время естественным, предсказуемым. Баррис Оффи не была единственным предателем в этой истории. Они тоже ими были. Они предали своего друга по Ордену, предали одного из самых талантливых его членов, предали всё за что, как им всегда казалось, они сражались на этой проклятой войне: честь, мудрость, справедливость. На верном ли они всё ещё пути? Или джедаи уже давно впали в мрак, слишком погрузились в политику и тень собственных эгоистичных суждений?       Война меняет людей. С неё не возвращаются. С неё приходят другие люди, люди печальные, с грузом вины и чувством постоянного присутствия чужой крови на руках, люди сломанные. Кто-то становится жестоким, кто-то обретает сострадание, но все они опалены одним и тем же огнём.       Политики меняются вместе с войной. Они перестают видеть далеко идущие последствия своих действий. Для них важнее решить задачи сегодняшнего дня, обрекая завтрашний на неминуемую погибель. Они спорят часами, проводят дни в бесполезных разговорах, часто вынося лишь формальные решения. И вместе с каждым их словом, пророненным в сенате, гаснет жизнь ещё одного напрасно умершего солдата. Войны ведутся небольшими группами людей, а погибает бесчисленное количество невинных. Переговоры воспринимаются, как слабость, а отправка всё большего количества солдат на фронт — как демонстрация силы. Многие политики переживут войну, многие люди погибнут, потому что не смогли взять на себя груз чужой смерти, не смогли нажать на курок. Другой, точно такой же солдат нажал быстрее.       Слёзы меняют войну. Они лишают её всякого смысла. Слёзы страха от звуков марша за окном, от дребезжания стекла из-за очередного разорвавшегося снаряда, слёзы человека, потерявшего близкого, слёзы солдата, который уже свыкся с ежедневными свиданиями со смертью.       И все это знают. Но политики продолжают спорить, пока земли многих миров окрашивается в багряный. И люди уходят...       В тот день открылась правда, на которую все закрывали глаза: джедаи сбились с пути. Война изменила их. И прольётся ещё много слёз, прежде, чем ветер перемениться. Ведь правда открылась только тем, кто хотел её увидеть. Падение Ордена неизбежно. Оно неотвратимо. Они сами к этому шли уже очень многие годы. Как это произойдёт? Разве они хотели это узнать?       — Сэр, мы готовы к атаке, — Вулфф как всегда был собран и сосредоточен. Мастер Пло обернулся и посмотрел на командера, с которым они прошли через всю войну.       — Начинаем. — он двинулся к ангару. На пути Вулфф задал вопрос, который витал в воздухе последнее время.       — Думаете, это конец, сэр?       — Очень на это надеюсь. Эта война забрала уже достаточно. Граф Дуку мёртв и генерал Гривус тоже скоро падёт. Если мы одержим победу в сегодняшнем бою, то Банковскому клану придётся сдаться, а, значит, армия сепаратистов лишиться бо́льшей части финансовой поддержки.       Они вышли в просторное помещение. Вокруг гудели корабли, клоны заканчивали последние приготовления перед отлётом. Они прошли мимо пилотов. Мастер Пло приветственно кивнул им. Они не были из Волчьей стаи, но они были хорошими солдатами и, что ещё важнее, хорошими людьми. У джедая не было и малейших сомнений на этот счёт.       Они остановились возле истребителя.       — Что ж, пора приступить к исполнению нашего плана. — Пло повернулся к Вулффу.       — Сэр, я... — клон замялся. Они привыкли сражаться бок о бок, прикрывать друг другу спины. И, если это действительно их последнее сражение, командеру хотелось бы находится рядом со своим генералом. Это просто казалось ему... правильным.       Мастер Пло положил ему руку на плечо.       — Чем бы всё это ни кончилось, я рад, что мне выпала честь пройти через эту войну с тобой.       Вулфф посмотрел на джедая. Он никогда не любил говорить о своих чувствах и ещё меньше любил прощания. Это было чем-то похоже на прощание. И это раздражало. Они и до этого использовали подобную тактику. Всё должно пройти хорошо. Нет причин для пустых волнений.       — Я тоже рад, сэр.       Кел-дор ловко забрался в свой истребитель и произнёс простые, давно всем известные слова, но они ещё много месяцев тихим эхом отзывались в голове у Вулффа:       — Да пребудет с тобой сила, мой друг.       — Хорошей охоты, сэр. Потом сравним счёт уничтоженных железяк.       Джедай усмехнулся по маской. Поразительно, каким заразительным оказалось влияние Скайуокера на всех клонов.       Взревели двигатели и эскадрилья истребителей покинула ангар. Вулфф недолго посмотрел им вслед, затем надел шлем и сообщил о начале атаки...       Люди уходят. Кто-то — пав от выстрела бластера, кто-то — погибнув от меча предательства, кто-то — сгорев от собственных амбиций и фантомных страхов...       Вулфф холодным взглядом осматривали место крушения вместе с небольшим отрядом клонов. Огонь, обломки — после такого не выживают.       По комлинку пришло сообщение об оставшемся в живых отряде дроидов.       — Здесь чисто. Помогите разобраться остальным с жестянками. — возражений не было.       Вокруг остались только полыхающие обломки. Даже шума далёких взрывов не было слышно. Или ему так просто казалось? В этот момент пленённое сознание попыталось вырваться из оков. Воспоминания вихрем пронеслись перед глазами. Вулфф осмотрелся: вокруг по земле были раскиданы обугленные остатки сотен дроидов.       — Вы победили, генерал. — едва слышно прошептал он и достал свои бластеры. Руки дрожали. Холодная программа снова сжимала его в своих тисках. Неимоверным усилием воли он отбросил от себя оружие прямо в яркое, полыхающее пламя. И прежде, чем ледяные путы окончательно окутали его сознание, горячая слеза скатилась по щеке. Скрытая шлемом, никем не замечаная.       Солдат отвернулся и зашагал прочь...

***

      Все говорят, что пережить войну невыносимо тяжело, немногие задумываются, что пережить её конец может быть ещё сложнее. И некоторые люди уходят самым красивым и печальным образом — они уходят, как яркие падающие звёзды, даря надежду любому, кто на них посмотрит, ведь за каждой такой звездой тянется длинный шлейф воспоминаний и, если внимательно приглядеться, то можно увидеть самые счастливые из них.