Soulflare

Везде есть лазейки - Голден Чиз это знает. Даже в отношении Зверя. Её Зверя - она не знает, чего больше приносит ей эта мысль: отвращения или какого-то извращенного удовольствия. Она видит, как Бернинг Спайс тянется к ней всем своим существом, чтобы отобрать, забрать, подчинить; она ему нужна. Ему нужно ее одолеть, нужно забрать ее себе; иначе он не стал бы ввергать в опасность свою победу, закидывая ее тогда, изнеможденную и бескрылую, в темницу, а не оставив умирать в песке. И он ведь проиграл. Наверняка и сам знал, что проиграет. Может, даже и не особо сопротивлялся, когда та оставила его под завалом камней. Но ненависть кипела в его крови. Хотелось взять обратно, сжать так, чтоб выдавить из нее все это высокомерие и самоуверенность. Заставить ее барахтаться в его руках вновь, тычить острием золотого копья в его тело, пока не выдохнется; А потом, может быть... уже и забрать этот чертов камешек с украшения на ее лбу. Только потом; сначала победить, а потом, неспеша, забрать свой заслуженный приз. Но убить ли? Этот вопрос мучал Бернинг Спайса даже сейчас. Прямо сейчас, в тот момент, когда Голден Чиз сидела на нем сверху, седлая его талию и ведя тонкими пальцами по его груди. Прямо к Соулджему Зверя. Делая это в тени и под дымкой грязно-алого цвета. Даже не в помещении, а под открытым ночным небом где-то на закромах земель крови и разрушения. Специи, парящие в воздухе, время от времени гоняемые потоками знойного ветра, так и лезли куда не попадя; но сейчас это совсем не раздражало Голден Чиз. Ног едва касался горячий песок - но тело под собой было горячее. Вся поверхность и существо Бернинг Спайса будто бы были не менее жгучими, чем те пылкие битвы, которыми он жил последние столетия. И это... не обжигало, хотя должно. Он лежал смиренно, почти неподвижно. Разве что, нетерпеливо - то едва дернет рукой, то вздрогнет, то слишком громко выдохнет; было видно, что Зверь едва сдерживался - он еще сам не понял, перед чем именно - но, на удивление... он пытался. Злобно щуря свой взгляд на фигуру сверху, на нее, в своей привычной манере - но совсем не сопротивляясь. Такое ему незнакомо - ей тоже. И вряд ли было должно. Они не делали ничего плохого, ничего даже близко похожего на привычное насилие, ничего, что выходило бы за рамки; пока что не делали. Но все это взаимодействие ощущалось, как что-то стыдное и что-то, что ни в коем случае нельзя видеть ни единому существу, кроме них самих. Голден Чиз подняла взгляд с чужой груди на лицо: и если раньше такое выглядело бы провокацией на бой, сейчас это выглядело, как неуверенная попытка взять разрешение. На что? это не знали ни Зверь, ни Древняя. Но Спайс слабо кивает, будто завороженный ее серьезным лицом и взглядом. Золото ее глаз почти светилось в этих потемках, заставляя его замереть на месте. И сказать ей на это что-бы-то-ни-было "нет"... Такого варианта в его голове даже и не появлялось. Она плавно ведет рукой вверх. Острые линии ключиц, крепкая шея. Раскаленное тепло чужой кожи. Чуть надавливает пальцами, будто пытаясь проникнуть глубже - мужчина делает шумный вдох. Чувствует. Бернинг Спайс давно, очень давно не ощущал ничего, кроме скуки и ненависти; и все это сейчас так свежо и необычно, что сердце бьется чаще, чем при самом кровавом сражении. Голден Чиз проходится чуть ниже, прикладывая свою ладонь полностью. Где то чуть выше груди - но это слышать ритм работы чужого тела ей не мешало. Такая картина... даже удивляет. Напоминает, каким бы жестоким убийцей не был бы Зверь под ней - его сердце все еще бьется, реагирует на ее прикосновения, живёт. Даже почти что заставляет забыть, какие мерзости он с ней творил до. Крылья за ее спиной чуть дернулись от воспоминаний. Она его не простит, ни за что, и наверняка она все еще хочет его убить, только не сейчас. Чуть попозже, когда нибудь потом... но не сейчас. Свободная рука зависает где-то в дюйме над его Соулджемом. Его взгляд тут же резким движением метнулся к этому месту, хотя его еще даже не коснулись. Опасно. Но Бернинг Спайс старается себя контролировать. Необычное ощущение. Хочется сбежать, а лучше сразу напасть - однако затаившееся в глубине сознания любопытство крепко сдерживает его в своих тисках. Может быть, помимо этого любопытства там есть и что-то еще, но он не хочет об этом думать. Вглядываясь в плескающийся внутри огонь и искры, она касается пальцами чужого Соулджема. Бернинг Спайс вздрогнул. Его рука неосознанно сжала бедро Голден Чиз в крепкой хватке - та встрепенулась вслед за ним. Но руку она не убрала. Наоборот, посмотрела в чужие глаза так, будто молча ругала за непослушание; и, хоть и неохотно, он слушался, чуть разжав пальцы. Чуть подождав, она проводит пальцами по отблескивающей поверхности, плавно и мягко проходясь к ее краю. Такая нежность Голден Чиз совсем не присуща - эти стороны друг друга они видели впервые. И, наверное, никто, кроме них двоих, позволить себе такую роскошь и не смог бы. Независимые, сильные, прожжённые жизнью, они связаны одной цепью; двумя частями одного целого. Пускай они и ненавидят друг друга... разбежаться в разные стороны у них никогда не выйдет. Ощущается это странно. Когда ее пальцы проходятся по грани Соулджема, Бернинг Спайсу хочется выгнуться в спине и шумно выдохнуть - но такого позора он себе позволить не мог. Потому он сдерживается, прикусив губу и чуть сжав руки. Голден Чиз не может этого не заметить. От такого вида что-то непривычно обжигающее и тянущее опускается в низ живота, а крылья плотнее жмутся к ее спине. Что-то здесь определенно не правильно. И эти камни, похожие на сверкающие драгоценности в этих пыльных потемках, кажется, отлично отражают суть их ощущений: плескающееся штормом золото перекликается с пылом чужого огня. Это и есть их души. Самое нутро, которое сейчас никак не скроешь. Здесь либо всплывать, уходя куда подальше, либо нырять до самого дна - Голден Чиз выбирает второе. Она не сдерживается и посильнее прижимает руку к раскаленной поверхности. - Ммх... Сдавленный стон. За ним следует едва различимый звук, похожий на рычание. Зверь хмурится, почти что скаля на нее свои острые зубы. - Прекращай. Но Голден Чиз, конечно, не прекратит. Она ненадолго приостанавливается. Будто дает передышку, а после вновь гладит его Соулджем рукой. Спайс чувствует себя безоружным, если не обнажённым перед чужим жадным взглядом - еще один рваный вздох с его уст скрыть у него не выходит. На тех местах, где их кожа соприкалась друг с другом, казалось, что были ожоги. Все это слишком удушает. Жарко. В его землях всегда было жарко, но сейчас... сейчас это почти невыносимо. Хочется скинуть лишнюю ткань. При чем не только с себя, но и с Голден Чиз. С какого черта прикосновения к этой штуковине вообще приносят такие ощущения? Когда она проводит рукой еще раз - увереннее, самодовольнее, зная, как мужчине под ней это нравится - он скользит пальцами ей под юбку. Лишь немного. Едва задевает когтями бархат темной кожи. Смотрит, как от такого она вздрагивает и выпрямляется, но не отстраняется. Даже не комментирует; будто бы все так и должно быть. Хотелось залезть друг другу под кожу. Чувствовать больше, лучше, видеть всё и полностью - и по подрагивающим пальцам, шумному дыханию и взглядам их обоих это было хорошо заметно. Но вместо того, чтобы медленно продолжать раздевать, Бернинг Спайс убирает руку с ее бедра. Голден Чиз этому почти что недовольна. Хотя, долго ждать внимания к себе ей не пришлось: чужое прикосновение... неожиданно пришлось ей на спину. С уст невольно сорвался почти что испуганный писк. В прошлый раз такое ничем хорошим не закончилось..! Но все происходящее настолько затуманивало разум, что сопротивляться не хотелось. Бернинг Спайс же, тем временем, положил руку чуть ниже ее крыльев и дернул девушку на себя. Пришлось наклониться. Чиз забегала глазами по его лицу, находясь от его не дальше, чем в паре дюймов; но подтверждений ее опасений там не нашлось. На нее не смотрели с насмешкой или издевкой. С ноткой злости? Может быть. Но... Нет, это не выглядит так, будто ей хотят навредить. Свободная рука Спайса тянется выше. Не задерживаясь на лишнем, он касается кончиками пальцев Соулджема на ее лбу; с ее губ слетает тихий, удивленный звук, а глаза удивленно расширяются. - Что ты..? Не смей- - Я не заберу, - На его лице расплывается ухмылка. - Пока что. Перебивший ее голос ей кажется убедительным. Не должен, но кажется. Но верить Бернинг Спайсу - это рыть себе самой могилу, особенно тогда, когда он меньше, чем в сантиметре от своей главной цели... Кое-кто здесь полная идиотка. ...Или нет? Голден Чиз не чувствует, чтобы ее Соулджем пытались достать. Наоборот: чужие твердые пальцы оглаживают золотистую поверхность, заставляя что-то внутри нее сжиматься и гореть... Или это все отвлечение? Ее пытаются надурить? Что- - А-ай..! Паника в голове прерывается прикосновением к крыльям. И разум был слишком занят бредовым (или вполне разумным) волнением, чтобы... ну, заняться сдерживанием эмоций. На ее прерывистый стон Бернинг Спайс невольно ухмыляется шире. Слегка и без всякой насмешки - скорее, выражая свое довольство её реакцией. Он проводит рукой ближе к основанию, касаясь и скользя пальцами под гладкие, приятные на ощупь золотые перья; и ему это, кажется, нравится даже больше, чем отнимать у нее эту красоту. ...Пока что. Они все еще ненавидят, все еще хотят убить, все еще готовы растерзать друг друга в бою... Но не тогда, когда они почти вплотную жмутся телом к телу, лаская друг друга за самое сокровенное, что они имеют. И все это кажется таким личным. Чем-то, что за все тысячелетия их жизней оставалось неизведанным. Оттого забыть былую вражду ради удовольствия было, как раз плюнуть. Голден Чиз наклоняет голову чуть ниже, где-то около чужой головы - давать видеть удовольствие на своем лице ей не хотелось; гордость не позволяла. Хотя, смысла что либо скрывать уже точно не было: подрагивающие крылья и сбившееся дыхание говорили все за нее. Жадно впившись в чужое тело и Соулджем руками - на такое Бернинг Спайс что-то приглушенно промычал - она слегка приподнялась с чужой талии, чтобы наклониться поближе. Вся ткань между ног уже успела промокнуть. Ну и стыд... Такие звуки и вид ему приносили удовольствия не меньше, чем просто прикосновения. Он специально брался грубее, специально сжимал, ходил по краю между "приятно" и "слишком" - работало это как нельзя хорошо. Мягко ласкал острые грани одной рукой, почти болезненно сжимая золото крыльев в другой... Бернинг Спайс видел, как его враг тает в его хватке - и это казалось сладостнее жесточайших битв и предсмертных криков. Впрочем, пока это доставляет ему удовольствие - Зверь чертовски доволен. А удовольствие это доставляет им обоим. Но он знает, что этого недостаточно. Бернинг Спайс и сам горел желанием, сам смотрел на нее с вожделением и хотел ощущать больше. Поэтому... долго думать не пришлось. Приостановившись, он скользит обеими руками вниз, к ее талии. В ответ на это Спайс получает недовольный вздох. Но не успевает она что-либо сказать или возразить, он поувереннее сжимает бархатную кожу и стаскивает Голден Чиз со своего торса, тут же нависая над чужим телом и прижимая его к пыльной земле. Грубо? Да. Но в его манере. И сказать, что королева такой нахальностью возмущена - ничего не сказать. Только вот ее губы, с которых уже должно было слететь пару возмущенных фраз, были быстро заткнуты. Ничем иным, как губами мужчины над ней. Бернинг Спайс жадно прильнул к ней, почти что с голодом, не давал ей даже секунды на подумать; почти сразу обычный поцелуй перешел в более глубокий, а его язык бесстыже исследовал чужой рот. И, кажется, желания Голден Чиз Зверь угадал на ура. Лишь раз попытавшись его оттолкнуть - слабо и только для приличия, в попытках сохранить остатки своей гордости - она вжалась рукой в его затылок, с той же жадностью отвечая на поцелуй и прижимая ближе. Даже если ближе было уже некуда. Думать о логичности своих действий не хотел никто. Он нехотя оторвался от нее. Медленно, почти не отстраняясь от чужого лица, тяжело дыша и опаляя своим горячим дыханием ее влажные от поцелуя губы. Голден Чиз прикрыла глаза и рвано выдохнула. Целоваться с ним... Какая мерзость. Тем не менее, ее тело на эту "мерзость" реагировало бурно и приятно, посылая очередную волну пробирающего до мурашек жара вниз по телу. Она едва приподняла веки, когда он отстранился от нее чуть больше. Чиз чуть нахмурилась, хотев положить руки ему на плечи и притянуть обратно - но у Бернинг Спайса были свои планы. Очень... Интересные планы. Зверь опустился ниже и наклонил голову над чужим животом, почти касаясь носом темной кожи. Руки легли на ее ляжки, по-собственнически сжав их - впивающиеся в ее плоть когти заставили Голден Чиз втянуть воздух сквозь зубы. Но сопротивляться не хотелось. Особенно, когда Бернинг Спайс двинулся ниже, будучи слишком нетерпеливым для всяких прелюдий. Особенно после всех этих накаляющих его дразней. Он подцепил зубами край ее юбки, наспех поднимая его выше. Он на грани от того, чтобы просто разорвать ими всю лишнюю ткань. Голден Чиз это видит, и от такого вида на ее лице расцветает самодовольная ухмылка. Он нырнул головой между ее ног и тут же прижался лицом к ее паху, проходясь губами по разгоряченной плоти через ткань промокшего нижнего белья. От резкого перехода к таким ласкам Голден Чиз не сдерживает дрожащий выдох и чуть выгибается в спине. Бернинг Спайс тяжело сглотнул. Он скользнул руками ниже по чужим бедрам, подцепляя край ее трусов и спешно их снимая - вероятно, порвав их; но до этого не было дела ни ему, ни ей. Наконец, избавившись от всех лишних преград, он прильнул губами к заветному месту, чем вызвал сдавленный, сладкий стон сверху. Зверь пару раз прошелся своим длинным, нечеловеческим языком по ее промежности, вылизывая, а после проходясь им по ее клитору. С уст Голден Чиз сорвался жалобный скулеж, а крылья за ее спиной встрепенулись и раскрылись шире; в голове пульсировала мысль, что так быть не должно, но то удовольствие и наслаждение, что приносили ей чужие ласки, перекрывали все остатки здравого смысла. Ненадолго отстранившись, чтобы облизнуться и сглотнуть, он вновь приник губами к самому сладкому местечку, вместе с этим сминая в своих руках ее бедра. Бернинг Спайс и сам не знал, что им движет - но ему это определённо чертовски нравилось. Каждый блаженный стон, несдержанный выдох с ее губ, когда он двигал губами и надавливал языком, ласкал уши лучше любой симфонии, пуская по телу искры возбуждения. А в его штанах уже было откровенно тесно. Боже мой... до чего он докатился? Тем не менее, он двинул языком ниже, к ее влажному входу и скользнул им внутрь, сразу полностью и во всю длину. В ответ на это Голден Чиз простонала чуть громче и прикусила губу. Ее рука с силой сжалась на чужих волосах - и Бернинг Спайс знал, что справляется он прекрасно. Зверь чуть вышел из нее, а после снова нырнул языком внутрь, вновь раздвигая стенки чужого горячего и влажного нутра. Так повторилось ещё раз, и ещё, а параллельно с этим его губы сминали точку удовольствия повыше. Голден Чиз чувствовала, что её вот-вот не хватит. Сдерживать свои стоны уже казалось лишним, да и не получалось - сладостные, протяжные звуки наполняли пространство. И было совершенно плевать, что их здесь мог бы кто-то услышать. Каждое его движение, сопровождаемое мокрыми, пошлыми звуками, приближало ее к оргазму. Ноги приятно сводило, низ живота горел, а череда стонов вскоре превратилась в их смесь со всхлипами, жалобным скулежом и шумным дыханием. Чувствуя, как девушка приближается к разрядке, он начал работать ртом чуть усерднее, практически не выходя из нее языком. Спайс двигал им внутри, иногда сгибая и растягивая этим её бархатные стенки - на такое Голден Чиз прикрывала глаза и сильнее выгибалась в спине. Невыносимо... - Я-я так н-не могу... Еще немного... - Она тихо пролепетала между вздохами, приоткрыв глаза. Помутненное возбуждением золото глаз было направлено вниз, на ласкающего ее мужчину. - Я п-почти... Ммгх.!! С ее губ сорвался протяжный, томный стон, а золотые крылья полностью раскрылись и ударились о землю. Нутро Чиз сжалось вокруг чужого языка в импульсах удовольствия, а хватка на волосах стала откровенно болезненной - однако Бернинг Спайс не смел противиться. Удостоверившись, что она чуть расслабилась, всё еще тяжело дыша и оправляясь от произошедшего, его неспеша выскользнул из нее. Он облизнулся и чуть отвел голову в сторону. Спайс и сам не заметил, как всё это его разгорячило; жар будто бы сковывал тело, а единственное, чего сейчас хотелось - разрядки. Однако использовать для этого Голден Чиз прямо так, пока она еще даже не пришла в себя, он почему-то не хотел. Нет, ему плевать на ее благополучие... Да, безусловно плевать..! Абсолютно... Но делать он этого не будет. Поэтому Бернинг Спайс нехотя выпрямился, отстраняясь от чужого тела; хотя, ему казалось, что его к ней сейчас тянуло, как к магниту. А после он бесцеремонно улегся на землю рядом с ней. Своей широкой спиной прямо на ее раскрытое крыло. - Ай!! Ты что, совсем ум потерял?! Голден Чиз тут же будто выдернуло из расслабленной неги. Она полу-удивленно, полу-злобно уставилась на него, недовольно вереща и пытаясь выдернуть крыло из под его тела. Только вот ему на ее недовольства плевать с высокой колокольни. - Да заткнись. - Он раздраженно шипит сквозь зубы. - Скажи спасибо, что я тут же не прихлопнул тебя! - О, как великодушно с твоей стороны! Мне, может, после этого еще в землю тебе поклониться? - Стоило бы. В ответ на это она высокомерно цокает и закатывает глаза. Так, будто бы они не пытались переубивать друг друга событиями ранее. ...Ну или так, будто бы это не он пару минут назад заставил ее кончить. Больше никто голосу не подавал. На привычные распри у Голден Чиз не было ни желания, ни энергии - ей казалось, что Бернинг Спайс выжал из нее почти все силы. Не хуже, чем если бы они дрались. Сам Зверь, видимо, разделял это нежелание разжигать конфликт. Лишь молча и напряжённо лежал, щурясь куда-то в окрашенное темным цветом небо. Вот и что в ней такого, что он так не хочет сейчас нарушать? Но подумает он позже. Если вообще станет. Весь этот абсурд размышлениям едва ли поддается. Бернинг Спайс искоса глянул на Голден Чиз; той, кажется, было плевать еще больше, чем ему. Ее тяжёлые вздохи довольно быстро заменились на размеренное, тихое дыхание, а сама девушка перевернулась на бок, прикрыв свое тело крылом, как одеялом. И без того хаотично разбросанное золото ее волос растрепалось еще больше, попадая на лицо и блестящий жёлтый камешек у ее лба, а надменное выражение лица сменилось на более умиротворенное. И почему то он никак не мог заставить себя эту картину нарушить. Что-то в этих едва приоткрытых мягких губах, чуть нахмуренных бровях и опущенных белых ресницах было такое, что сковывает крепче любых цепей. Что-то, что до этого послушно держало его на месте, а после заставило поддаться мимолетным и ненужным желаниям, совсем не связанным с привычным ему разрушением. И это... бесит. Ужасно бесит. Бернинг Спайс отвел взгляд и раздраженно вздохнул. Он ненавидит это "что-то", что прямо сейчас не дает ему прибить эту жалкую девчонку, забрать у нее свой Соулджем и забыть об этой воровке, как о страшном и идиотском сне... Но после всего этого, ненавидит ли он саму Голден Чиз? Об этом он думать не стал, последовав чужому примеру и прикрыв глаза. Что ж... По крайней мере, он ни о чем не жалеет.