Пришедший с поклоном.

Пистолет направлен чётко ему в голову. Чужой взгляд безнадёжный, холодный, усталый. Он наверняка проживает этот момент одновременно со всеми моментами жизни. Своей весьма долгой жизни. – Стреляй уже. Рука дрогнула. Осознание, что он беспомощный – душит его. Скребётся на подкорке сознания. Туманит взгляд, туманит сердце. В ушах звон, в животе больно тянет вниз, заставляя ноги подкоситься. Ему нельзя ослушаться, не его так точно. Ему придётся это сделать. Придётся, ведь Он так сказал. Это не просьба, это приказ. Приказы всегда должны выполняться, не так ли? – Я рад, что увидел тебя живым. Встрел и... Лололошка вскакивает с кровати в холодном поту, тяжело дыша и содрогаясь от страха и резкого прилива боли по всему телу. Это неправильно. Почему ему это снится? Почему это снится ему снова? И ведь Лололошка даже может контролировать этот сон, но по итогу... По итогу всегда стреляет. Ему не дают выбора. Не позволяют ослушаться. Если стреляет не он, то стреляет другой. В горле пересохло. Ло уже понял, что стоит рядом всегда держать бутылку воды. В который раз ему это снится? Почему так часто и так красочно? Ощущение, что этот сон – реальность. Реальность, которую он неистово боится. Боится также сильно, как смотреть в чужие глаза во время выстрела в этом сновидении, в этом кошмаре, в этом ужасе, преследующем его. Спать уже было непосильной задачей, а сейчас тем более не хотелось. Поднимаясь на трясущихся ногах, опирается одной рукой о тумбочку. Дыхание уже приходило в норму, но чёткие “картинки“ с лужами крови никак не ходели уходить с глаз долой. Но поделать он буквально ничего не мог, лишь отвлечься на что-то менее безобидное для ментального здоровья. К примеру на починку бункера или на добычу ценных ископаемых, на которую он давненько так не ходил. Ресурсов хоть отбавляй, так что Лололошка не особо спешил возвращаться в тёмную мручную шахту, в которой он то и дело ломал себе ноги. Хвала регенерации, кои хоть как-то работала, что было весьма тяжело, антискинт слишком сильно колечил Искру, а подпитки почти что неоткуда было брать. Гусыня – подарок свыше. Медленно спускаясь по лестнице – не перепрыгивая даже через одну – уныло шагает до главной компьютерной системы, проверяя, всё ли в бункере в порядке. Впрочем, про порядок заикаться в подобном месте себе дороже. Проводка снова искрится, чудом не устраивая пожар. Медпункт затопило. Двери в склад заклинило. В остальных комнатах пожар. Хвала Времени, что двери на склад заклинило только с одной стороны. Лололошке не придётся так сильно мучатся с тем, чтобы найти ресурсы не в своих сундуках. Не смотря на многочисленные поломки шатен справляется быстро. Совсем недавно он брал несколько книг, поэтому решается прочесть хотя бы одну. Чуть позже обязательно отправится за пропитанием, а сейчас настала пора умиротворения. По коридору он встречает ту самую гусыню, которая всё ещё носилась по бункеру без имени. Белая птица останавливается под ногами Ло, явно выжидая еду. Парень уверен, что скоро кормить её одними помидорами не получится, но пока что это единственное, что он ей подаёт. Проходя по пустому коридору, заходит назад в главное помещение, где в ряд стояли поломанные скафандры. Выдыхая, встряхивает головой, стараясь привести мысли в порядок. Как бы Ло не старался, а каждый день похож на предыдущий. Эту рутину разбавляют лишь работники Организации, кои так зачастили к нему. То на задание посылают, то просто приходят "спокойно по дружески" поговорить. Мироходец до сих пор терялся в догадках, почему его так быстро послали на первое самостоятельное задание в уже зачищенную ветку. Неужели и вправду проверяют? Лололошку или Малецки? Их обоих? Следят за тем, смогут ли они держать неотвязанного в узде под руководством Кацпера? Мысли метались из одного русла в другое. Столько догадок, что если их перечислять, то успеешь состариться. А ведь некоторые фразы и моменты встреч никуда не выходят из головы, лишь сильнее заполняя мозг. Чувствуется некая безнадёга. Не уж то он начинает лишаться права выбора? Права голоса? Организация явно начинает морально давить его. И самое главное, что Ло-шка не понимает, специально они это делают, или просто мозг начинает так сильно плыть. Надо бы откинуть догадки и начать наконец-то выпутываться из этих сетей. Нужно действовать осторожно, желательно скрытно и медленно. Если он сможет как-то прекратить деятельность Организации или предотвратить конец Времени, который уже произошёл, то, в первом случае спасёт оставшиеся ветки – если их ещё можно спасти –, а во втором спасёт абсолютно все ветки, даже те, которые уже изничтожили. Оглядываясь по сторонам, Лололошка садится на ступени около своего оранжевого скафандра. Неспеша берёт одну из книжек и принимается за чтение. Счёт драгоценного Времени потерян. Слова, такие связные и чистые, собираются в предложения, заставляя читать их, перечитывать, искать значение неизвестных ему слов или понимать его из контекста. Весьма удобно понимать любой язык, кои ты никогда не знал. Даже писк лампочек уже не так раздражает, будучи погруженным в чтение. И ведь что-то всё равно не давало ему покоя. Не позволяло сидеть смирно. Заставляло моментами теребить пальцами край потёртой кофты, кусать губы и тяжело вздыхать, когда глаза пробегаются по тексту, замечая некоторые несостыковки или хорошо скрытую ложь. Архейцы не были такими глупыми, но были слишком доверчивыми. Глупость может заключаться в доверии? Смотря, кому и как веришь. Резкий стук в дверь вырывает из текста. Звук разносится по бункеру эхом. Голубоглазый уже успел забыть, какого это, когда к тебе каждые несколько секунд рвутся, желая о чём-то поговорить, что-то рассказать да куда-то послать на задание. Отвыкать от этого, по всей видимости, ему не стоит. Если быть честным, то гость не особо его отвлёк, он всё равно потерял контекст и уже просто перебирал буквы в предложениях. Отложив книгу в сторону, подходит к своему костюму, быстро натягивая его. Протирает тёмное стекло на шлеме, заглядывая в его отражение, вздыхает. Это лицо отражает такое холодное тепло, такие приятные воспоминания. Надевает шлем на голову и, отбрасывая лишнее из головы, выходит на улицу. Кажется, что прошла вечность, пока он не забрался по лестнице ввысь к Малецки. Ожидаемо, что именно он там будет, ведь остальные зашли бы без стука вовсе. – О! Привет, Лололошка, – здоровается парень, ставя руки в боки с лёгкой улыбкой. – Прогуляемся? – И тебе привет, Малецки, – отвечает Ло, кивнув на предложение своего главнокомандующего. Сразу становится ясно, что что-то здесь не так. Кацпер явно чем-то недоволен и на все сто процентов озадачен. Неужели уже снова что-то происходит? Они неспеша отходят от бункера подальше. Молча. Старший по званию штурмовик останавливается не сильно далеко от бункера, снова поворачиваясь к Лололошке. Оба одновременно вздыхают. – И что снова случилось? – Спрашивает Лололошка, глядя сверху вниз на Кацпера. – Я надеюсь, это не из-за того случая с гусыней? – Нет, не из-за него, – махнул коротышка рукой, параллельно достав планшет. – Тут в общем такое дело.. Тебя снова посылают на задание. Он замолкает, отводя взгляд в сторону. Вероятно, в этот раз ускользнуть не получится. Ло это понимает и, очевидно, совершенно этому не рад. Какой им смысл посылать его снова на задание? Неужели хотят проверить их на честность? По всей видимости они что-то всё таки заподозрили. Недоверяют они Лололошке, это не просто чувствуется, это наглядно видно. – Они издеваются? – Скорее устало спрашивает Ло, почти без толики раздражения. – Походу да, – быстро отвечает юнец, проверяя информацию, куда, кого и что ему придётся сделать. – И так.. Мир: Алотерра. Какое-то научное помещение с гигантской – Малецки раскидывает руки в стороны, якобы показывая размер этого строения, – портальной рамой.. Неподалёку от города Альт-Сити. Лололошка аж током прошибает. Эти названия кажутся ему такими знакомыми. Это же место, где он свергал Империю, где создал движение Сияние и где его достали из параллельной реальности Джона – с которым он стал весьма близок. Неужели там кто-то остался? Но кто? Райя? Так её же нельзя считать за живое существо, она же робот, автоматон, голограмма, искусственный интеллект. Пускай и была она человеком – её физическое тело давно мертво. Тогда из-за кого его туда посылают? Там, насколько Мироходец знает, нет более могущественных существ, которые могли бы регенерировать или хоть как-то существовать после конца Времени. – Лололошка! – Неизвестно уже в который раз воскликивает Кацпер, щёлкая пальцами перед чужими глазами. – С тобой всё в порядке? Парень отходит от Ло, стараясь понять, что такого он сказал, что аж ввёл Лололошку в глубокие размышления. Впрочем, спросить он не успел, ведь Носитель Искры добродушно его перебил, тихо произнося: – Я знаю это место.. – Руки невольно сжимаются в кулаки, а губы поджимаются. – Там были мои друзья.. Лололошка с надеждой взглядывает на Малецки. Совершенно не хотелось слышать знакомых имён. Он словит паническую атаку, если хоть кого узнает. Жаль, что его надежды вскоре разобьют вдребезги. – Оу.. Извини, – бормочет быстро Мелкий, почесав затылок. – Но это поручение выполнить придётся любой ценой, ты же это понимаешь? Если мы будем слишком часто отходить от плана, то рано или поздно это заметят, ты же понимаешь, что с тобой сделают? Малецки аж вздрагивает, встряхнув головой, лишь бы не думать об этом. – Так, короче, поручили убить двух существ. Первый: Бог, Джодах Ави. Второй: Мироходец, Джи.. Д.. – Джей Ди Эйч ( JDH ), – перебивает его Лололошка, чётко произнося инециал. – Как ты.. А, – не успевает Кацпер спросить, как тут же до него дошло. Они знакомы и, судя по виду – точнее по поникшему голосу и давящему молчанию – более высокого парня, очень близки. Ему придётся убить сразу двух своих друзей, самых родных себе друзей, тех, которых он хотя бы отчётливо помнит, которые были с ним дольше всего. Чувства были настолько сильны внутри, что Ло просто замер. Давит. Сильно давит и прижимает вниз. Хочется сесть, а лучше лечь, а лучше вообще провалиться под землю и никогда оттуда не вылазить. Дыхание спёрло, руки дрожат. Мысль о том, что это может произойти, что он собственными руками убьёт их.. Кажется, что глаза уже намокают. Хорошо, что под скафандром не видно сильной дрожи в теле и слёз, которые уже наровили скатиться по щекам. – Эй, дружище, всё в норме? – Малецки подходит ближе, взяв парня за плечо, чтобы встряхнуть его. – Ты это, собирайся там с мыслями. Ты должен будешь их... Дальше он молчит. Понятие того, что Лололошка сейчас совершенно не в том состоянии – заставляет обоих дёрнуться. Мироходец отходит от штурмовика чуть дальше. Силы словно полностью высосали. Перед глазами снова воссоздался недавний кошмар. Может он был вещим? Неужели это никак нельзя было предотвратить? – Можешь дать мне время на сборы? – Лололошка смотрит вниз. Поднимать взгляд на Малецки словно являлось преступлением, ведь Лололошка ни в коем случае не смотрел даже в его сторону. Потерял эту тонкую нить надежды. Она только начала укрепляться. Всё идёт под откос, какой день подряд? Да с самого начала его “осознанной“ жизни! А сейчас всё только ухудшается. Эмоции хлыщут так, что стоит хоть пальцем пошатнуть эту конструкцию и Ло сорвётся. И неизвестно, куда именно. Сорвётся эмоционально или физически. Точно ли надо будет продолжать бороться? Будет ли смысл? Об этом надо будет думать потом, сейчас же он на вялых ногах заходит в бункер, снимает скафандр и ставит его на зарядку, чтобы подзарядить явно перед тяжёлым походом. Мозг всё ещё не хотел принимать такую реальность. Сколько ещё близких людей он убьёт от своей руки? – Не верю.. Не верю, что это будет последняя с ними встреча.. Такого не может попросту быть.. Лололошка не верит до последнего. Он правда не хочет верить. Не хочет верить также сильно, как и не верить в конец Времени. Но раз окончание Времени уже случилось, почему не может случится и.. Этого? Свалившись на колени без сил, просто смотрит вниз. Смотрит в никуда. А лучше бы вообще не смотрел. Лучше бы не видел всего, что мелькает перед его глазами. Вечные страдания, вечные мучения. Он не выдержит давления совести. Мозг начинает тотально плыть. – Ло? Ло, всё в порядке? – До боли знакомый голос, до боли приятный и до боли неправильный. – Что ты.. – Лололошка поднимает растерянный взгляд мокрых глаз на... На свою Галлюцинацию. – Тебя не должно здесь быть.. Точно не тебя. Лололошка мотает головой, склоняясь ниже, стараясь не думать о нём. Галлюцинации с Джоном ещё можно было как-то понять, но... Дилан? Почему именно он? Всегда приходил же Джон, а тут пришёл родной его сердцу Автоматон. Неужели это из-за того, что Лололошке придётся убивать Джона? Поэтому разум решил подсунуть ему другого человека? Что-то здесь не так. Он выглядит, как Дилан, словно даже пахнет также, но веет от него холодом, веет тревогой и разочарованием. Ему не хочется доверять, как прежнему Дилану, как прежнему Другу. – Да брось. Мы оба знаем, что я лишь плод твоего рассудка, – закатывает глаза Нёрд, выглядя слишком недовольным даже для себя. – Я пришёл сюда не чтобы ты от меня головой вертел, а чтобы ты понял и осознал одну простую вещь. Голубоглазый смотрит на него неуверенно. Не доверяет. Не верит ему. Он словно уже знает, что скажет Программист. Знает, что произойдёт. Знает, что ничего хорошего точно не будет. Не будет ничего хорошо. Галлюцинация подходит ближе, наклоняется к самому уху старшего и хрипло шепчет. – Ты должен их убить. – Что?! Нет! – Лололошка тут же вскакивает с ног, якобы сбивая брюнета с ног, отходя от него большими шагами. Резко смотрит вперед себя и также резко останавливается. Он стоит уже здесь.. Естественно!! Это же чёртов плод собственного воображения! Собственного разума! Сознания! Лололошка отходит от него дальше, не сводя глаз. По телу пробежались мурашки, словно его преследует призрак из того самого тумана, кои может появиться на улице в любой момент. Сказать честно, стало слишком холодно. И нет, это не холод от Смотрящего, не холод с улицы, это холод родного тепла. Холод родного голоса и холод настойчивых слов. Слишком реалистично. Слишком плохо. – Я не могу.. – Ло-шку так нагло перебивают, что он даже впал в ступор. – Да как же ты не можешь понять! Если не убьешь их сам, то их убьёт Организация, а после она займётся ещё и тобой! Ты можешь их спасти, только если убьёшь их сейчас! Оставишь хоть кого-то в живых, тогда в живых не оставят тебя! – Дилан подходит ближе и если бы он не был галлюцинацией, наверняка бы тряс Лололошку как тряпичную куклу, безвольную и молчаливую. – Если останешься в живых, то сможешь остановить Организацию, а возможно и вернуть Время в прежний ритм. Тогда они останутся все живы. Тебе просто надо взять себя в руки и убить их сейчас, чтобы потом у них был шанс на жизнь. Лололошка поёжился. Это и вправду его единственный шанс. По-другому его убьёт Организация и тогда он точно не сможет никого спасти. Надо втереться в доверие, но совесть.. – Положи ты болт на свою совесть. Попытайся ей уже объяснить, что они будут жить потом, если ты убьёшь их сейчас. Чужой голос настойчив. Он требует, чтобы его слушали. Требует, чтобы Лололошка всё осознал и принял. У него нету другого выбора. Либо смерть Джона и Джодаха, либо собственная смерть в совокупности со смертью Джона и Джодаха. Оба варианта паршивые, но первый чуть лучше.. Если бы. Умоляющий взгляд смотрит на бывшего соседа. Ему не хочется убивать. Не вчера. Не сегодня. Не завтра. Никогда. Никогда не хочет прикасаться к оружию для попытки кого-то убить, тем более убить таких близких себе людей.. Глубокий вдох со стороны Галлюцинации. – Чувак, просто доверься хотя бы мне. Ты не спасёшь их, если откажешься выполнять задание. Ты погибнешь вместе с ними, либо погибнут только они. Лололошка успевает только моргнуть, как Дилан исчезает. Он не сразу заметил слезы на глазах. Не сразу их почувствовал. Лучше бы он эмоции не чувствовал. Мысли крутились, вечно борясь друг с другом. Галлюцинация в виде Джона не приходит, не поддерживает, не говорит, что оставить их в живых – решение лучше, чем убить. Неужели затуманенный рассудок признаёт тот факт, что ему придётся убить собственных друзей, чтобы спастись самому. Может стоит попытаться их оставить в... – Лололошка, ты скоро? – Раздаётся чужой голос как гудение. – А? А, да, Малецки, сейчас уже буду, – Ло быстро подходит к своему защитному костюму, прежде чем замечает, как Кацпер протягивает ему пистолет, оружие. – Этим будет удобней, – информирует он, отходя от парня подальше. – В этот раз придётся телепортироваться во времени. Ты точно справишься с этим прыжком? – С некой опаской спрашивает он, стараясь звучать как можно хлоднокровней. – Да, думаю справлюсь. Скажи только координаты и можешь телепортироваться, – кивает Лололошка, изо всех сил удерживая себя от дрожащего голоса, кои и так звучал поникше, и от истерики, которую так хотелось устроить. Парни оба выдыхают, когда Лололошка полностью натягивает костюм и вертит пистолет у себя в руке. Весьма занятная штука, наверняка хорошо стреляет. Интересно, а отдача сильная? Возможно да. Хотя Малецки с отдачей вроде справлялся хорошо. Может и не такая сильная. И всё таки, глядя на оружие убийства, Лололошку пробирает холодом по всей его сущности. Именно этим оружием он убьёт первых своих.. Жертв? Бррр.. И эти жертвы будут его друзья. Жёлтое, совершенно яркое свечение и Кацпер пропадает. Следом за ним уходит и Лололошка. *** – А ты уверен, что он убежал именно в будущее? Он мог оказаться в любой временной линии, – Джодах складывает крылья за спиной, одновременно с ними складывая руки на груди. – Джодах, мы ничего всё равно не потеряем, если проверим несколько временных промежутков. Ты точно хочешь найти Лололошку? Ощущение, что я этим желанием горю больше тебя, – тычет Джон факты в лицо Ави, что-то прописывая на бумажке. Вероятно, пытается вычислить, где мог остановиться Лололошка. – Время бесконечное, он может до сих пор бежать. Ты не найдёшь его через пустошь, – бурчит Ангел Смерти, подходя ближе к рабочему столу, заглядывая в потрепанную бумагу, на которой были разные кляксы и каракули, кои являлись буквами. Харрис, очевидно, тнервничает, раз пишет так невнятно. – Невероятно, как ты разбираешь свои чертежи. – Займись делом, – отвечает кратко Дейви, отпрянув от стола, чтобы подойти к стеллажу с книгами, дабы что-то там найти. – Джон, может, если эту ситуацию уже не исправить, ты остановишься? – Девушка-мироходец не решается подойти ближе. По Джону видно, что если ему сейчас сильно мешать, то он наверняка врежет, да с такой силой, что держать втроём его даже не получится. И всё таки на этот вопрос Шатен решил не отвечать, полностью проигнорировав молодую даму. Сколько они уже так его пытаются усмирить? Джонни просто неугомонный. Постоянно шуршит, ищет что-то, вычисляет, вслух что-то под нос бубнит, словно разговаривая с самим собой. В такие моменты он спокойной может уйти в свою комнату и даже Джодах не решается подглядывать за ним через тысячу глаз демонов. Все и так без слов понимают, что происходит с Джоном, но вопрос возникает: Когда они стали так близки? Что заставляет Харриса так усердно искать Лололошку? Эта сила настолько сильна, что парень ночами может не спать и не есть, постоянно пробираясь ночью в лабораторию, чтобы продолжить свой мозговой штурм. Ави даже начал его караулить. – Харрис, мы ничего не можем сделать. Смотрящий не показывается, поговорить я с ним не могу. Я пытался уже, ты это знаешь. Всё, что я понял: лучше не вмешиваться. Мы можем сломать Время сильней, а оно и так уже еле держится, – Джодах шипит грозно. Не нравятся ему идеи Джона. Лололошку естественно надо вызволять, но без одобрения Смотрящего даже пытаться не стоит. Если хоть что-то пойдёт не так, хоть одну секунду сломают, и им конец. Это может повлиять на столько вещей одновременно. Это опасно. Неестественно. Строго под запретом, под замками. Рушить и переступать границу Времени строго запрещено. Никогда не было можно, всегда будет нельзя. А Учёный так "просто" хочет найти Лололошку и телепортироваться за ним, что становится даже смешно от абсурдности этой гениальной личности. – Я не могу сидеть сложа руки, когда он может быть в большой беде, – наконец-то произносит он хоть что-то, да так тихо, что кажется, что вот-вот и он заплачет. – Вы же понимаете, что нам надо его найти? К сожалению для Джона, его вопрос никто не поддержал. Джодах уже объяснил всем и вся, насколько Время хрупкая штука и насколько же противозаконно лезть и менять его. Никому не хотелось в Тюрьму Времени, но и оставлять Лололошку одного, наедине с чем-то неизвестным слишком страшно. Раньше он всегда был под присмотром Джодаха. Бог мог к любой момент прийти и проследить за ним, спасти, если ситуация того требовала. Но сейчас Ло совсем один неизвестно, всё ли с ним хорошо. А вдруг ему плохо? Вдруг Искра угасает? А вдруг тяжело ранен? Именно эти мысли заставляли Джона всё ещё двигаться и искать любые обходные решения, чтобы вызвалить Лололошку. Не может не быть вариантов его спасения. Просто... Словно резкий толчков в грудь. Всё тело прошибло странным чувством и Джон, успев обернуться на ребят, замечает, как после Окетры буквально ничего не остается. Она испаряется с серым дымом. Просто берёт испаряется. Сердце пропускает удар. Становится до чёртиков страшно. В моменте Джон чувствует буквально всё сразу. Каждая клеточка его тела ощущала удушающее переполнение чувствами, страданиями, весельемс горечью. В основном страдания. Было больно. Невыносимо больно. Харрис успевает заметить, как Джодах валится на пол, стараясь дышать через раз. У самого ноги подкашиваются, заставляя свалиться следом. Живот крутит. И не крутит одновременно. Голова трещит по швам, и при этом с ней всё нормально. Джон правда из-за всех сил старается сконцентрироваться на каком-то одном чувстве, на одном ощущении. Но это безуспешно! Это невозможно! Чувствуется такая невыносимая боль, слеза просто не может не покатиться по щеке, сваливаюсь на пол. Дышать тяжело. Невероятно тяжело. Словно у тебя забрали легкие, словно ты пробежал несколько километров, спасаясь от медведя с бензопилой в щупальцах. Примерно таким было дыхание сейчас. Харрис прижимается спиной к собственному столу, прижимает к груди ноги, старается держать себя в руках. Пытается встать, но ноги не слушаются. Он уже делал, делает и не делал этого одновременно. Перед глазами начинает уже плыть, но организм не отключается. Что-то не позволяет ему забыться, не позволяет отключится и позволить телу отдохнуть. Всё давит. Мысли, воспоминания, жизнь. В какой-то момент он ловит себя на мысли о смерти.. С чего вдруг? Хотя.. Если чувствовать всю свою жизнь разом – понятно, почему хочется сдохнуть. У Джодаха дела не лучше, а также. Не сказать, что хуже, ведь чувствуют они одно и тоже, но невыносимой боли в его теле больше из-за собственных размеров и пернатых крыльев. Он успел узреть, что произошло с Окетрой и, честно признаться, от этого зрелище ёкнуло сердце, а руки дрогнули. Теперь этот и все моменты жизни одновременно мелькают перед глазами. Всё он видит чётко и размыто одновременно. Слишком тяжело. Давит к полу. Давит сильно. Хочется, чтобы эти мучения прекратились. Не хочется чувствовать ничего. Не хочется чувствовать объятья одновременно с ударами. Не хочется чувствовать грусть от потерь одновременно с весельем от находки. Тяжело. Трудно. Сложно. Невыносимо больно. Невыносимо бесконечно. Просто невыносимо. Бог лежит на полу, накрывая себя собственными дрожащими крыльями. Звон у ушах. Смех. Слёзы. Рыдания. Крики. Ор. Всё в ушах. Всё слышит одновременно, словно он попал в самый шумный дом в котором собрали всё сразу, и это "всё и сразу" так и наровит коснуться Ави. Оба молчат. Харрис и Ави. Не говорят ничего. Оба понимают, что ничего не понимают. Вместе предпочли молча страдать. Сил всё равно не было, чтобы поддерживать разговор, а они его словно проживали постоянно, стоит им только подумать. Стоит только одному подумать и начинают страдать оба. Из-за этого и разговора то не было. Больше чувствовать они не хотят. Слишком неприлично много. Сколько они уже так сидят? Минуту? Две? Три? Может час? День? Неделю? Всю жизнь? Долго Время идёт долго. А идёт ли? Думать об этом тоже не хочется, ведь каждая мысль о подобном прибавляет ещё один процент боли в теле. *** Глухие шаги разносятся по большой комнате. Совершенно пусто, если не считать двух страдающих парней, которые, на удивление, сидели поразительно тихо, лишь содрогались. В сердце больно щемит, режет чем-то острым прям по плоти изнутри, скребется, каоапкается, пытается выползти из Ло, пытается спастись или спасти. Руки дрожат. Хочется молча подойти и обнять, хочется попрощаться в последний раз. Он решил для себя. Решил, что нет другого выхода. Его сейчас и вправду нет. Быть может, дали бы это задание позже, он бы смог что-то придумать и отправить их в безопасное место, но сейчас... Сейчас вариантов нет. Нет решения этой головоломки нет и не будет. Лишь пуля в голову, вот и решение. – Они всё равно не жильцы, так можно..? – Ло не договаривает, жалобно смотрит на Малецки, даже если тот этого не видит. Надеется хотя бы услышать их голоса в последний раз. Как минимум на это Время последний раз. – Я умолчу про это в протоколе, но давай быстрей,– бубнит Кацпер, не поражённый этой идеей. Ло молча кивает, тут же подходя к своим двум друзьям. Они будто медленно умирали, но оставались живы, покуда смерть не заберёт их. Как же дурно осознавать, что именно ты являешься причиной их смерти. Именно ты решаешь из судьбу. Не можешь помочь выжить. Можешь помочь прекратить мучения. Больше ничего не можешь. А если попытаешься, то.. Будет только хуже. Если уже не им, то тебе так точно. Лололошка садится подле Джодаха, совсем мягко касаясь его крыла. Через костюм эта нежность наврядли почувствуется, но осторожность здесь точно нужна. – Лололошка? – Слаюышится хриплый голос. Для застрявшего в конце Времени Джодах весьма складно произнёс чужое имя. Его ресницы дрогнули, глаза приоткрылись. Было тяжело дышать, словно тонешь и вода сочится в лёгкие. – Джодах.. Я.. – Ло сглатывает, не в силах продолжить дальше. Он не хочет врать ни себе, не ему уж тем более. Они все понимают, почему Лололошка здесь. Почему сейчас сидит рядом и почему дрожит, поджимая губы, на которые стекают солёные капли собственных слёз. Руки сжимаются в кулаки. Глаза беспокойно бегают по чужому телу. Хотелось бы хоть раз нормально поговорить, в хорошей обстановке и бед риска умереть или быть прерванными. – Сделай.. Э... Это быстро. Прошу тебя. – Выдавливает Джодах, сжимаясь сильней. – Я обещаю всё исправить, – совсем тихо шепчет он. Джодах наверняка его даже не услышал. Оно, может, и к лучшему. Не будет лишних надежд. Лололошка встаёт на ноги, отходит пару шагов в сторону и достаёт оружие, кот выдали ему совершенно недавно. Он сделает это. Ему придется сделать это. Так надо. А вдруг... На этой мысли он стреляет. Стреляет почти впритык. У Бога не было никаких шансов. Он измотан... Вернее, был измотан. Сейчас его бессознательное, холодное, мёртвое тело просто лежит на полу. Не дышит. Не шевелится. Даже перья не колышутся на ветру. Ветра тоже нет. Лололошка готов стрелять уже в себя, лишь бы этот кошмар прекратился. Жутко больно. Он осознаёт, что Ангелу Смерти было больнее. Ему было страшно. Даже страшней, чем самому Лололошке. Междумирцу хотя бы дали выбор, а таким, как Ави, выбора не давали. Никогда не дадут. Никогда и ни за что. Тяжело. Лололошка еле находит в себе силы, чтобы обернуться за спину и посмотреть на пару карих глаз, которые наблюдали за ним не просто с болью, а с усталостью, с мольбой о смерти. С мольбой о перекрещеннии страданий. Никогда нельзя было увидеть Джона таким. Никогда. Ни в какой вселенной, ни в каком мире, ни в каком положении. Но сейчас.. Сейчас ему плохо. Плохо, как и Джодаху было. – Ло.. Ло... Ты знаешь, что делать, – карие глаза непрерывно следят за движениями Лололошки. На самом деле тяжело наблюдать за Ло, когда ты всё это будешь видеть, видишь и видел уже. – Я надеюсь.... Ты.. Ты сможешь найти способ.. Исправить это... Харрис старался, старался говорить ровно, не прерываясь от того, что он это уже говорил, что он это обдумывает, чтобы сказать и что он уже это говорит. Очень сложно. Тяжко. Руки впиваются в кожу сквозь белые брюки. Ло молчит. Пистолет направлен чётко Джону в голову. Чужой взгляд безнадёжный, холодный, усталый. Он наверняка проживает этот момент одновременно со всеми моментами жизни. Своей весьма долгой жизни. – Стреляй уже, – раздаётся голос Дилана. Рука дрогнула. Осознание, что он беспомощный – душит его. Скребётся на подкорке сознания. Туманит взгляд, туманит сердце. В ушах звон, в животе больно тянет вниз, заставляя ноги подкоситься. Ему нельзя ослушаться, не Дилана и не Джона так точно. Ему придётся это сделать. Придётся, ведь Дилан так сказал, ведь Джону плохо. Это не просьба, это приказ. Приказы всегда должны выполняться, не так ли? – Я рад, что увидел тебя живым, – последнее, про произносит Джон Дейви Харрис, прежде чем по помещению раздался глухой выстрел. – Ты справился, – Тихо говорит Дилан, галлюцинация, ни чуть не поражённый этим событием. – Теперь можешь пойти и сказать всё Малецки. Дилан остаётся стоять около двух трупов. Ло понимает: часть разума, кои воспроизвела Дилана, навсегда останется здесь. Вся его уверенность в правильности решения останется с ними навсегда. – Не стоит. Хуже самому будет, – останавливает Дилан Мироходца, который хотел было забрать оранжевый клетчатый шарф. Он даже не отворачивается на него, стоит и смотрит на двух друзей Ло. На двух мёртвых друзей. Их не вернуть. Возможно никогда не вернуть. Если Лололошка не справится со всем, что его ждёт в будущем, то эти смерти были абсолютно напрасны. Он уходит. Молча уходит. Нечего говорить, да и некому. Собственному рассудку уже ничего не скажешь, а трупы не услышат его... [ Холодный взгляд Смотрящего выражает беспокойство. ]