Где танцуют тени

– Ну, как прошёл твой день? – произнёс я, и лёгкая, словно паутинка, грусть тронула уголки моих губ. Я знал, что не услышу ответа. Двести шестьдесят пятый раз подряд – тишина. Как и прежде, моё обращение растворялось в шелесте осенних листьев и шепоте ветра, гуляющего меж надгробных плит. Взгляд невольно замер над искусно вырезанным на сером граните крестом именем. Буквы казались живыми, словно насмехаясь над моей безысходностью. Слезы – эти непрошеные гости тоскливого одиночества – сами собой наворачивались на глаза, застилая мир пеленой горечи. Я почти перестал сдерживаться. Они просто текли, безмолвным потоком, символизируя неиссякающую боль утраты. Внезапно я ощутил едва уловимое касание. Чья-то рука, тёплая и нежная, словно крыло бабочки, коснулась моего плеча. Меня пронзил слабый разряд узнавания. Вздрогнув всем телом, я резко обернулся. Зрение, уже привыкшее к серым тонам скорби, будто ослепило вспышкой света. Это была она. Та, чей образ навеки запечатлелся в моей памяти, как самый светлый и прекрасный сон. Её лицо, словно сотканное из солнечных лучей и лунного серебра, затмевало собой всё вокруг. От него веяло спокойствием и теплом. Её голос, словно перезвон колокольчиков, был нежнее любых песен соловья. Та, чьё доброе сердце, по легендам, сумело избавить целое королевство от чар злой колдуньи, всматривалась в меня своими огромными, удивлёнными глазами цвета крепкого кофе. Они смотрели глубоко, словно заглядывая в самые сокровенные уголки моей души, бесцеремонно вытягивая на поверхность давно похороненные чувства. – Я в порядке. А ты? – она улыбнулась легонько, словно это был обычный день, обычное место, обычная встреча двух давних друзей. В её улыбке не было ни тени страдания, ни намека на пережитую боль. Лишь свет, тепло и бесконечная нежность. Инстинктивно поднявшись с колена, я сделал шаг вперёд, сокращая разделяющее нас расстояние. Действуя словно во сне, я притянул её к себе, обхватив ладонями тонкую талию. И, не в силах больше сопротивляться, впился в её губы в отчаянном поцелуе. Она ответила не сразу, словно очнувшись от долгой дрёмы. Но затем её руки обвились вокруг моей шеи, прижимая ближе, позволяя телам слиться в единое целое. В этот поцелуй я вложил всё, что копилось во мне долгими месяцами разлуки и отчаяния. Тоску, надежду, любовь, страх – целый океан чувств, готовый затопить собой весь мир. Я вложил в этот поцелуй всё, что у меня было и всё, что у меня осталось. Разумеется, воздух – этот неумолимый тиран земного мира – был конечен. И с тяжелым вздохом мне пришлось отстраниться от этих манящих, волшебных губ, чуть потрескавшихся от ветров и времени, но сохранивших вкус персика и меда. Мне не хотелось прерывать наш контакт, останавливать время, замирать в этом моменте вечно. И движимый неутолимой тоской, я крепко обнял её, прижимая к себе, словно боялся, что она вновь исчезнет, растворится в тумане, оставив меня наедине с болью и одиночеством. – Теперь всё отлично, будто мы с тобой снова вместе, - прошептал я, прижимаясь щекой к её мягким волосам, вдыхая знакомый и любимый аромат лаванды и летнего луга. Но в этот самый момент – в момент наивысшего счастья и безграничной надежды – мир вокруг меня начал расплываться, словно акварель на мокрой бумаге. Цвета померкли, звуки приглушились, а её тепло, такое живое и настоящее, стало ускользать сквозь пальцы, подобно песку. И тогда я проснулся. Резко, болезненно, словно от удара током. Одинокий, в своей холодной постели, с мокрыми от слёз щеками и ноющей пустотой в груди. За окном занимался рассвет, окрашивая небо в бледно-серые тона. В комнате царила тишина, лишь ветер завывал за окном, напоминая о неизбывной тоске. Всё это было лишь сном. Прекрасным, жестоким, невозможным сном. Я снова один. Имя, нацарапанное на мраморном безмолвии, все так же дразнит на кладбище, где ей и место. Один на один с кладбищенской тишиной и шепотом проклятого ветра. Отныне и во веки веков.