Странный свет в глазах

      Дэн провёл ладонью по лицу, оценивая отражение в зеркале. Оброс он изрядно, но стричься не хотелось. Совершенно точно под этой бородой прежнего себя он бы уже не обнаружил. Критически осмотрел синяки, украшавшие грудь и плечи. Ведьма не сдерживалась, и хотя экзорцизм прошёл успешно, вид был такой, будто его сбил грузовик. Шериф ухмыльнулся: слово «экзорцизм» Элис решительно не нравилось, оно было слишком «христианским», поэтому Дэн употреблял его намеренно, чтобы подразнить девчонку. Это было одно из немногих развлечений, которые у него ещё были.       Официально Дэн был в отпуске по болезни, никто его на цепи не держал, он мог свободно выходить из дома, но фактически дела обстояли не так просто. Вылазка в супермаркет показала, что линчевать его пока не собираются, даже враждебности никто не проявляет, но в глазах жителей города читался страх и некая другая эмоция, от которой у Дэна на загривке вставала дыбом шерсть.       Конечно, рассуждая объективно, ему не стоило жаловаться, что всё так обернулось. Нужно было помнить, что он отрезал причиндалы Маркусу и повесил Винсента Рэттри в собственной ванной. Это не считая всякой мелочи, вроде частей тел в той же ванной, подстрекательства к убийству и длинной дорожки из трупов, которые (как шериф, Дэн знал это точно) было бы совсем не сложно с ним связать, будь на то мозги и немного желания. Проблема была в том, что люди с мозгами упорно не проявляли должного желания.       Маркуса и его причиндалы погрузили в вертолёт и больше их в городе не видели. Иногда Дэн размышлял, воссоединились ли где-то там, на большой земле, Маркус и его причиндалы, или пазл не сложился. Если так, что стало с причиндалами? Судьба Маркуса Дэна не интересовала абсолютно. В любом случае, у Маркуса не хватило яиц выдвинуть обвинение против Дэна и случившееся оформили как несчастный случай. До зуда в печёнках ему хотелось увидеть этот протокол, потому что - какого хрена? Кто вообще мог в такое поверить?       Рэттри, вопреки опасениям, не только не умер, но и сохранил достаточно мозгов, чтобы пойти на сделку. Между ним, Натали и Дэном установилось некое безумное равновесие претензий. Тощая шея Винсента была выменена на похищение, удержание против воли и наверное, что-то ещё, что Натали с радостью на него бы повесила. На вершине блядского треугольника был вскрытый, как селёдка, Дэн. Но все остались живы, все остались на свободе, так что никаких претензий.       Поскольку сам Дэн в это время отлёживался в морге, заботливо политый хлоркой (Петра отрицала, но он был уверен, что это была хлорка), наспех зашитый и примотанный к столу, виновник значительной части этого беспорядка мог с чистой совестью сказать, что он никого не принуждал и не запугивал.       Этим занимался его заместитель.       Неизбежная встреча с Эриком тревожила Дэна. После смерти жены офицер полиции, очевидно, тронулся рассудком, потому что вообразить причину, по которой он мог так упорно прикрывать своего начальника, не мог ни Дэн-человек, ни Дэн-демон. Демона ситуация забавляла, ему нравилось играть с чувствами Эрика, изображая участие и поддержку. Но как человек, Дэн подозревал, что тот странный свет, который он видел в глазах выживших людей… в глазах людей, которые не покинули это кошмарное место… Он подозревал, что в глазах Эрика он горит ярче всего.       Так что он сидел дома, как хороший мальчик, под присмотром двух ежедневно сменяющих друг друга стражей: Элис и Петры.       Его кормили, его укладывали спать, его ежедневно трахали и с него не спускали глаз.       Его это вполне устраивало.